Глава 7. Психологическое давление
– Волчара, у тебя что-то происходит?
– Работа у меня нервная происходит, – пальцы выстукивают какой-то ритм по рулю.
Пробки эти еще…
– Такая нервная, что не стоит?
Вздыхаю, закатывая глаза.
– Всё стоит, не волнуйся.
– Ты забил на меня в последнее время. И вчера какой-то замороженный.
– Давай сначала твои проблемы решим, а потом о моих поговорим. Мы не опаздываем?
– Нет. Полтора часа еще.
– Ты чего такой? Не рычишь даже.
– У Тимохи день рождения сегодня.
– Мм…
И Софья…
Открываю мессенджер, перечитываю.
Волк: Доброй ночи. Я должен всё объяснить?
Фея: Наверное. Но не мне.
Волк: Я был вынужден сделать так, как сделал. Если хочешь, я объясню.
Фея: Нет. Не хочу. Можно мне немного поспать?
Волк: Спи…
Коряво как всё вышло!
И где твоё коронное «красиво», Волк? Лажаешь…
Ладно, по телефону не буду. Увидимся – поговорим.
Убираю телефон, оглядываюсь.
Всё, встали капитально. Прямо возле родной прокуратуры.
Смотрю на окна четвертого этажа. Угловые когда-то были мои… Вспоминается почему-то мое отражение в зеркале, в синей форме. Молодой был… Ковры в коридорах красные… и стук каблуков… приглушенный звук до сих пор помню… А рядом… жалюзи… там тесть. И сейчас, наверняка, уже там. Трудоголик. Этого у него не отнять.
Зависаю на его окнах.
Опять достаю телефон.
Позвонить?
Тимоха же, наверняка, сегодня с ним. Хоть минуту поговорить, поздравить. Он же ждет! В идеале – подарок передать.
Набираю. Может и повезет в связи с его изменившимся настроением.
– Здравствуй, Захар.
– Здравствуйте, Константин Сергеевич. А Тимоха с Вами?
– Со мной.
– Можно его поздравить?
– Помнишь, да?.. – вздыхает он.
– Он просто ждёт… Вы же знаете.
В прошлом году поздравить не получилось. Тесть был в отъезде, теща трубку не взяла. А Наталья… А Наталья не дала трубку сыну. Мстит мне. Ненавидит. За что? Не знаю. Наверное, за то, что не вывез.
– Ты знаешь, Захар… Если хочешь, я тебе его дам, до вечера. Погуляете, пообщаетесь. Но вечером чтобы без всяких фокусов – сам привезешь. Без напоминаний.
– Конечно.
Да неужели!?
– Наталье не говори.
– Как скажете.
– Заезжай ко мне на работу, я тебе пропуск выпишу. Забирай. А то у меня дел невпроворот, сидит, скучает мальчишка.
– Через десять минут буду.
Скидываю вызов. До вечера!
– Элла, ты посиди немного. Я за Тимохой…
– В смысле?
– Мне забрать его надо. Теперь тесть не против, чтобы мы с ним общались.
– Волк… ну он же не твой…
– Он всё равно мой. Я не могу ему объяснить, что я ему не отец.
– Подожди, – застывает она. – Он что, с нами поедет?!
– Он поедет со мной.
– А попозже его нельзя забрать? – закусывает губу.
В моей голове начинает звенеть.
– Посиди, я сказал.
Перед входом выкуриваю сигарету.
Давно я тут не был. Открываю массивную дверь.
Пропуск заказан. Ковры в коридорах все такие же красные.
– О… Волков! Ты как здесь?!
– Волчара, здорово!
– Какими судьбами?!
Здороваюсь за руки с бывшими коллегами. Они все знают, как было. У нас с ними нет никаких счетов друг с другом. Но и дружбы особенно не сложилось. Так, приятельские отношения. Иногда даже помогают по мелочам.
Секретарь тестя ведет по коридору Тимоху мне навстречу. Тот вырывает руку и несется, подхватываю его, подкидываю.
– Привет, именинник!
– Пап! А тебя опять отпустили?
– Теперь уж насовсем.
– И ты больше не умрешь?
– Пока не планирую.
– А ты меня в парк сводишь?
– Обязательно! Только мы сейчас одну даму в больницу свозим. Потерпишь?
– Сонечку? Она что, заболела?
– Нет, не Сонечку, – вздыхаю я.
– А какую даму?..
Тимоха на заднем, сидит в обнимку с Баксом.
– Бакс, фу, я сказал! – с ног до головы уже облизал. – Сиди спокойно. Плохой мальчик!
Протягиваю сыну влажные салфетки.
– Не позволяй ему себя облизывать.
Элла нервно стучит по панели коготками.
– Пап, я пить хочу.
Протягиваю ему боржоми.
– Фу… она соленая, пап… я хочу воды.
– Сейчас где-нибудь притормозим, куплю.
Десять минут назад мы искали туалет, а двадцать минут назад что-нибудь перекусить, а полчаса назад – где выгулять Бакса. И Элла закатывает глаза, психуя и раздраженно поглядывая на меня.
– Волк, у меня скоро приём. Мы когда-нибудь доедем? Или сейчас по второму кругу будет: поесть, пописать, попить?
– Окей, Элла!
Хорошо… ладно!
Сворачиваю в сторону Софьи.
– Тима, я тебя сейчас завезу к Сонечке…
– К Сонечке? – с претензией разворачивается на меня Элла. – Сонечке?! Ты уже своих шлюх…
– Бл*ть, угомонись!! – взрывает меня.
Тимоха застывает, прячась лицом в шею Бакса.
Мы молча едем, раздраженно переглядываясь с Эллой.
Торможу, забираю Бакса и Тимоху. Поднимаемся. Звоню в дверь. Надо было, конечно, предупредить. Но Элла так выбесила меня!..
Открывает.
– Захар… – не удивленно, как в прошлый раз, скорее, как-то болезненно равнодушно.
Опускает глаза на Тимоху, и выражение ее лица меняется на более приветливое.
– Привет, Тим!
– Сонечка, – берет он ее за руку. – А папа сказал, что я у тебя побуду.
– Софья… можно я их у тебя оставлю. На час.
– Конечно… – она открывает дверь шире, пропуская Тимоху и забирая из моих рук поводок Бакса.
– Спасибо.
Пытаюсь поймать ее руку. Мне хочется просто прикоснуться. Взгляд ее поймать. Да много чего хочется…
– Не надо! – отдергивает пальцы от моих. – Не трогайте.
Глаз не поднимает.
– Я приеду скоро.
– Можете не торопиться.
Захлопывает дверь.
* * *
Элла выходит из кабинета. Молча забираю у нее из рук стопку документов и захожу туда без нее.
– Здравствуйте!
– А Вы у нас кто? – пожилая строгая женщина в очках.
– А я муж Эллы Фаридовой. Только что у Вас была.
Протягиваю ей документы.
– Объясните, пожалуйста, про ее диагноз.
– Я же ей всё объяснила.
– Она… Немного испугана и ничего не соображает сейчас. Попросила, чтобы я выяснил все детали. Объясните?
– Да? А мне не показалось… – не отрывая взгляд от бумаг. – Садитесь.
Присаживаюсь.
– Ничем порадовать Вас не могу.
– Это онкология?
– Нет.
Слава Богу… – выдыхаю я, закрывая глаза.
– А что?
– Опухоль доброкачественная, но размеры такие, что придется удалять вместе с маткой, к тому же спайки…
– В смысле, вместе с маткой?..
– А осмотр у гинеколога нужно проходить вовремя! Год назад, может быть, спасли матку. Теперь – нет. Детей у вас не будет. С ней, по крайней мере, – смотрит она на меня из-под очков.
– Насколько это опасно?
– Каждая операция опасна. Наркоз… Но ничего сверх этого.
– И всё?
– Да. Удалим. Посадим на гормоны. Все будет хорошо. Кроме того, что… ну, Вы понимаете. Матка не жизненно важный орган.
– Понимаю. Спасибо.
Забираю документы, выхожу.
Молча едем обратно.
– Чего молчишь, Волков?
– Что-то должен сказать?
– Ну… не знаю… отреагируй как-нибудь!
– Все будет хорошо. Я оплачу тебе хорошую клинику. Самые лучшие препараты. Что я могу еще сделать? Потом отправлю в хороший санаторий.
– И всё?.. Мне, вообще-то, сейчас сказали, что у меня никогда детей не будет.
– И что мне – порыдать? Ты не любишь детей, Элла. И не планировала, насколько я помню. Да ты час не можешь выдержать ребенка в машине!
– Так это чужой…
– Это МОЙ!!
– Ой, всё, ладно! – отмахивается она.
Опять едем в тишине.
– Волк… но ты ведь тоже не хотел больше.
– При чем тут я?
– В смысле?!
Торможу у уличной террасы ресторана.
– Пойдем. Поговорим, кофе попьем.
Элла, прищурившись, смотрит на меня, делая глоток кофе.
– Элла, – слизываю с губ пену от капучино. – Можно задать тебе абстрактный вопрос?
– Давай.
– Представь, что ты встречаешься с мужчиной. И все у вас, вроде бы, неплохо… Но, допустим, у него возникают некоторые обстоятельства, в связи с которыми он вынужден разорвать с тобой отношения.
– Абстрактный? – скептически поднимает бровь.
– Абсолютно.
– Окей. Дальше.
– Что бы такое он мог тебе подарить, чтобы… не слишком портить тебе настроение предстоящим разрывом?
– Только попробуй.
– Что? – делаю глоток кофе.
– Только попробуй мне сказать, что у тебя другая телка.
Закатываю глаза.
– Вопрос был абстрактный! Ответь.
– Смотря, что за мужчина…
– Нормальный мужчина. Тебя устраивает.
– Остров, бл*ть, Волк! В океане! Что за вопросы?
– Отвечай.
– Не хочу.
– Ладно… У меня дела сейчас. Я тебя тут оставлю, – кладу деньги на стол. – Потом позвоню.
Торможу у цветочного бутика на повороте к Софьиному дому.
Я повторяюсь?
Не думаю, что она будет рада каким-то другим подаркам.
Честно говоря, не уверен, что будет рада и цветам.
Покупаю большой сборный букет, стилизованный под полевые цветы.
Мне понравился запах.
Торможу у подъезда. Слышу знакомый лай.
Софья рядом с детской площадкой пытается удержать двумя руками натянувшего поводок Бакса.
Выхожу.
– Сидеть!
Тыкает довольной мордой под коленку. Сначала мне. Потом тихо взвизгнувшей от неожиданности Софье.
Она молча отдает мне поводок, недовольно глядя на цветы.
Подбегает Тимоха.
Берёт меня за руку.
– Это тебе… – протягиваю букет.
– Оставьте себе, Захар.
Треплет по голове Тимку.
– Пока…
– Пока, Сонечка!
Отворачивается.
Мои руки заняты: поводок, букет и Тимохина ладошка. Я растерянно смотрю на ее удаляющуюся спину.
– Софья!
Поворачивается.
– Что?
Что, Волк?
– Возьми букет…
– Не хочу.
– Почему?
– Вам он идет больше. Вы с ним на одну очень грациозную птицу похожи, – ее глаза гневно прищуриваются.
– И какую же? – начинаю злиться.
Ну, что за человек, даже объясниться не дает!
– На лебедя.
– И чем же?
– Звукосочетанием!
Отворачивается и уходит, гордо дернув плечами.
А в моей голове медленно перебираются звуки.
Лебе… б*я… бл*дь?! Я?! Чо?!
* * *
Торопливо поднимаюсь по ступенькам. На полчаса задержался. Нехорошо.
– В кабинете, – пожимает мне Влад руку.
– Баксу налей воды. Пожалуйста.
Захожу в кабинет.
– Здравствуйте, Захар Волков.
Пожимаем руки.
Молодой мужчина, моего возраста примерно. Дорогой костюм. Рука неловко дергается в попытке поправить очки, которых нет. Но, судя по постоянному подслеповатому прищуру, должны быть.
– Евгений…
С одной стороны малиновый отек на лице. Хорошо ему зарядили… Раза три-четыре точно.
– Я Вас слушаю.
– Часа три назад, – пытается взглянуть на наручные часы, которых тоже нет. – Какие-то отморозки-скинхеды…
Да, внешность у него… либо мать, либо отец с Кавказа, но он, судя по речи, полностью уже обрусевший.
– Избили. Забрали кошелек, часы, телефон. Вы можете все это мне вернуть?
– Почему не полиция?
– Нет. Я не буду к ним обращаться.
– Почему? Вы должны мне рассказать все детали.
– Я помощник депутата, и мне не хотелось бы фигурировать ни на каких судах. И полиция будет тянуть, а мне нужно очень быстро. Как можно быстрее.
– Мм. Мои услуги будут стоит двадцать тысяч.
– Я согласен! – даже не успеваю закончить фразу.
Так…
– Я не могу обещать Вам вернуть деньги, которые были в кошельке.
– Да черт с ними.
Мхм…
– Где это произошло?
Загружаю ему карту.
Пока он ищет место, думаю.
Я задержался на полчаса. Сюда ты ехал тоже минимум полчаса. А еще тебе было нужно найти меня – созреть до этой идеи… погуглить… сообразить… Быстро же ты меня нашел! Экстренно.
Что, часы так тебе дороги?
– Сколько стоят Ваши часы?
– Да… не помню. Тысяч двести… вот здесь это было. Прямо в этих дворах!
Не часы… Дешевле купить новые, чем оплатить мои услуги.
Да и бабки не вернуть…
– А что было в Вашем телефоне? Мы же его возвращаем в первую очередь?
Замирает.
– Да. Но я не хотел бы… Там кое-что важное.
Протягиваю ему договор.
– Вы должны мне рассказать, что в телефоне. Иначе я не возьмусь.
– Почему? Какая разница?!
– А вдруг у Вас там детская порнография. А я, знаете ли, большой противник детской порнографии… не смогу соблюсти договор. Посажу.
Отрицательно крутит головой.
– Нет.
Киваю ему, стимулирующе крутя рукой.
– Что там?
– Не детская.
– Хорошо. Дальше.
– Не детская! Этого не достаточно?
– Нет.
– Хоум видео там.
– С кем?
Закрывает глаза.
– Отнеситесь ко мне как к доктору. Если хотите, чтобы я достал Ваш телефон быстро… Кто на видео?
– Я и мой… парень.
– Оу…
Перевариваю.
– Помощник депутата?
– Пресс-секретарь и второй человек в команде. Если они начнут шантажировать… если это как-то выплывет… Помогите.
– Не буду Вам читать лекции об информационной безопасности, – закатываю я глаза.
Кто ж такое в телефонах хранит?!
– Телефон просто запаролен? Или как-то серьезно защищен?
– Просто запаролен.
– Три часа назад?
– Мхм.
– Подписывайте, переводите деньги. Сделаю все, что смогу, чтобы эта запись не всплыла.
– Спасибо!! – с облегчением выдыхает он.
– Рано.
* * *
Телефон соскальзывает с плеча, поправляю, продолжая искать все частные вэб-ки. Не зарегистрировано ни одной. Так не бывает… три девятиэтажки… Должна быть хоть одна камера…
– Кит! – наконец-то он берет трубку. – Скрути номера с нашего фургона, поставь транзиты. От ангара ключи возьми, там сегодня у нас будут гости. И сюда. Пулей!
– Остальных звать? – заглядывает Ментал.
– Нет, не успеваем. Но ты собирайся, с нами поедешь. Надеюсь, решим до вечера вопрос.
Набираю Коркина. Кратко объясняю ситуацию.
– Бери такси, езжай по этому адресу. Оденься распи*дяем. Найди там местную шпану, дай им немножко денег. Пусть тебе выложат все про местных «скинов», как зовут, где живут… Может, кто сегодняшний беспредел видел. Короче, всё по отработанной схеме.
– Понял, еду!
– Ментал, шокер бери. Пошли.
Убираю травмат за пояс, забираю из сейфа еще один ствол для Кита. Закидываю в карман несколько шприцов. Синий… красный… ну, пусть еще будет желтый!
Запрыгиваем в фургон.
– Маски, – кидает нам пакет Кит.
– Пока не надо.
Три девятиэтажки стоят буквой «П». Я смотрю по окнам в поисках камер. Парковка внутри стихийная, и они обязаны быть!
Первая! Вторая… Третья…
– Все, я пошел.
К нужному подъезду идет женщина с сумками.
– Здравствуйте, следователь Иванов, – привычно взмахиваю корочками. – Мне нужно попасть внутрь. Откроете?
– Здравствуйте… – подносит магнитный ключ к замку. – А к кому Вы?
– Свидетелей ищем. Мужчину здесь четыре часа назад ограбили.
– Ааа…
– Не видели?
– Нет.
Захожу вместе с ней, стучусь в квартиру на первом этаже. Не открывают.
Следующий подъезд.
Открывает пацанчик.
– Где родители?
– А их нет!
– А ты чего незнакомым дядькам открываешь? – наезжаю я на него.
– Так Вы же полиция… – растерянно.
– Когда один дома, не открываешь даже полиции, понял?
– Понял.
– Вэбка на окошке рабочая у тебя?
– Рабочая. Это папина. Он машину ставит…
– Ясно. Звони отцу!
Десять минут объяснений по телефону с его отцом, и у меня появляется доступ к вэбке.
Ухожу в фургон, загружаю со своего ноута. Проматываю запись…
– Вот они!
Просматриваем запись.
Три лысых «бойца». Все, как рассказывал клиент. Попинали… забрали все ценное… В капюшонах, на лицах банданы. Максимум – мелькают глаза.
Набираю Коркина.
– Петька, бери самого адекватного пацанчика и давай к фургону. У нас есть видео. Покажем, может, узнает.
Через десять минут появляется с девчонкой. Лет двенадцати. Она смело садится в фургон.
Мне хочется дать ей ремня. А родителям срок за…
Но я просто вздыхаю.
– Привет. Как тебя зовут?
– Нина.
– Нина, посмотри… – показываю ей видео. – Знаешь их?
– Вот этого точно знаю. Это Гоблин. Он живет в соседнем доме. А тусуются они в гаражах, – показывает в окно, по направлению к ж/д дороге.
– Поехали, покажешь точнее, где.
– Эй… – оглядывается она опасливо на дверь.
– Нина. Мы дяденьки из полиции. Тебе ничего не сделаем. Покажешь и отпустим. Но… больше никогда не садись в чужие тачки. И за такими «своими пацанами», – киваю я на Петьку, – никуда не ходи. Денег у них не бери. Второй раз тебе не повезет. Понимаешь, о чем я?
– Понимаю…
– И про то, что говорила с нами и помогла, тоже никому не хвастайся и не говори. Узнают местные – накажут тебя. Поняла?
– Поняла.
Подъезжаем к гаражному массиву.
– Они сюда час назад шли… я видела…
– Всё, беги. Дальше мы сами.
– А мои деньги?
– Отдай ей деньги.
Выхожу, оглядываюсь, чтобы не было лишних свидетелей. Выпускаю ее. Убегает.
Куда смотрят их родители?!
Надеваем маски, перезаряжаем стволы.
На въезде объявление о предстоящем сносе гаражей.
Въезжаем внутрь. Часть гаражей завалена. Мы едем медленно, оглядываясь. Один из гаражей приоткрыт. Останавливаемся.
– Чо, пойдем? – приоткрывает дверь Кит.
– А если это не они? – смотрит на меня Ментал. – Перепугаем людей. И ментов могут вызвать…
– Кит. Ударь по клаксону. Пусть выглянут. Если наши клиенты – выходим, забираем. Я держу на прицеле, ты – вяжешь, Ментал – принимаешь, обшмонать не забудь. Мало ли…
Кит давит на клаксон. Высовывается стриженая голова.
Наши…
Выходит из гаража.
– Чо хотели, мужики?
Мы опускаем затененные зеркала и вместе с Китом наставляем на него стволы. Его глаза начинают увеличиваться. Я показываю ему «тихо».
– Руки подними…
Шокированно застывает, поднимая руки. Из гаража доносится негромкая тяжелая музыка.
Этот ростом пониже, чем тот, которого узнала девочка.
– А где Гоблин? – на всякий случай уточняю я.
Вдруг, все-таки, не наши.
Подхожу к нему ближе, мой ствол смотрит ему в живот. Кит пластиковым зажимом стягивает за спиной его запястья.
– Там… – кивает на гараж.
– Сколько вас?
– Двое.
– Лёха, ты чо там? – второй наполовину высовывается из двери, врезанной в больших воротах гаража. Пинком бью по двери, он оседает. Вытягиваю за руку наружу, пока парень бубнит что-то возмущенное, приходя в себя.
– Кит, вяжи его.
Присаживаюсь рядом со вторым.
– Ну что, борцы за чистоту нации. Вы сегодня на одного дяденьку наехали. Взяли чужое. Где вещи?
– Нету уже, – сплевывает он кровь.
– Где?
– Сказал же, сдали мы их.
– Кому?
– Не помню.
– Мм… Забирай их обоих!
* * *
Обыск пацанов и гаража ничего не дал. Поэтому… Ангар!
Ангар – воплощение всех всевозможных штампов о местах, предназначенных для содержания и пыток пленных. Это для психологического давления, конечно. Его функция такая, в первую очередь.
Нет, здесь нет ничего компрометирующего. Всего лишь бетон, смотровая яма для грузовых машин. Мобильный электрокран на цепи… Свалка старых инструментов для ремонта. Пара бензопил в углу и сверток черного полиэтилена – они остались еще от прошлого хозяина. Может, он даже здесь трупы расчленял, кто знает?
Ангар сбоев не дает. Работает отлично. Ужас наводит качественно. В фильмах используют именно такие образы, и когда я увидел его, сразу же купил, не сомневаясь. Пригождался уже ни раз.
Пара железных стульев в центре. На них наши «борцы за чистоту нации». С ужасом переглядываются. Страшно вам? А таджикам-то как страшно, когда вы со своими цепями толпой по улице идете…
– Так, пацаны, – смотрю я на часы. – Время мое стоит очень дорого. Поэтому давайте начнем экономить.
Молчат. Поворачиваюсь к Менталу. Может, ему правление балом отдать? Пусть постебётся…
– Леха… не говори им… – слышу тихий шепот за спиной. – Они же нас замочат сразу.
– Ошибаетесь, господин Гоблин! – с улыбкой поворачиваюсь обратно. – А вот если не скажете, тогда… – присаживаюсь, разглядывая его внимательнее. – Ммм… Как кулаки у тебя сбиты… Часто пользуешься?
– Чо Вам надо?
– Телефон, – улыбаюсь я. – Где?
– Мы отдали его перекупу.
– Адрес.
– Он сам подъехал.
– Номер тачки.
– Не помню.
– Номер телефона.
– Не я звонил.
– Кто?
Молчит.
– Чего молчим? Тоже не помнишь?
– Не буду я своих пацанов сдавать!
– Да-а-а?… – поднимаю бровь.
– Можешь стрелять.
Да на*ер ты мне сдался! – улыбаюсь.
Достаю из кармана шприц. Попался желтого кислотного цвета. Протягиваю Менталу.
Давай, придумай ему что-нибудь, Влад! Ты же у нас тупой, Гоблин? Сто процентов – тупой. Умный скинхед – это парадокс.
– Смотри, какой красивый, – присаживается Влад на мое место. – Это соль радия… Радия… знаешь, что такое радий?
– Нет.
– Радиоактивный металл.
Люди подсознательно очень боятся радиации, потому что почти ничего не знают про нее, кроме того, что это крайне опасно и если сразу же не смертельно, то потом очень грязно, неизлечимо и мучительно.
– Здесь очень слабый раствор, он тебя не убьет. Но ты ослепнешь. Твои сосуды начнут гнить. Тебе сначала ампутируют пальцы… потом руки… ноги… Язык и член, конечно же, сгниют даже вперед пальцев. В течение полугода примерно.
Влад снимает колпачок со шприца и с размаху втыкает ему в бедро.
Тот в ужасе вскрикивает. Шприц торчит из бедра. Дрожит.
Влад кладет палец на поршень. Пот крупными каплями катится по белому лицу пациента.
– Ладно!!
– Да, – улыбаюсь ему. – Есть такой побочный эффект у солей радия. Память восстанавливают.
– Где телефон?
– У брата моего телефон. Он программу должен скачать… хакерскую, чтобы прошить его… без потери данных…
– Ммм… а зачем вам данные?
– Мало ли… подумали, может, есть там что-нибудь… можно за это денег еще было бы снять с чурки этого.
Не такой уж ты и тупой, Гоблин. Есть одна извилина.
Достаю его телефон.
– Поищи слова, чтобы твой брат ничего не заподозрил и приехал вот по этому адресу, – набираю адрес на своем телефоне и держу экран перед его лицом. – Привез телефон. Или вы с другом получаете по инъекции солей радия, а мы едем сами искать твоего брата. К тебе домой. И у меня полный карман шприцов…
Несколько неожиданно второй пациент вдруг начинает крениться на бок и сваливается со стула. Глаза закатываются. Судороги!
Ну, пи**ец! Какой-то нестойкий скинхед!
– Ментал, что с ним?
– Не знаю. На эпилепсию похоже, – перехватывает ему голову, она стучит о бетон.
– Твой друг – эпилептик?
– Нет! Я не знаю! Вроде бы нет! – хлопает второй глазами.
– Он что-нибудь принимал сегодня? – поднимает на него глаза Влад. – Наркотики, препараты какие-нибудь?
– Я не знаю… он не нарк…
– Что будем делать?
– Фее звони…
* * *
Делаю несколько фоток Гоблина и, для внушительности, лежащего на старой куртке второго пацана. Скидываю Киту.
– Давай, пересекись с его братом.
– Эй, Гоблин? Где брат-то? Дома взламывать телефон собрался?
– Нет. У него офис недалеко, он ремонтом техники занимается.
– Короче, Кит, – снижаю я голос. – Забери телефон, его жесткий диск и остальное. Будет артачиться – покажи фотки. Скажи – не увидит брата. Всё.
– А что будет с нами? – совсем уже сдутый Гоблин следит за мной глазами.
– Будете вести себя хорошо – всё будет с вами нормально… – завязываю ему глаза.
Фея прилетела.
Я слышу, как скрипит дверь ангара. Софья сталкиваются на выходе с Китом. Он на секунду подхватывает ее за талию, она легким касанием целует его в щеку.
Это что такое сейчас было? – бросается кровь мне в лицо. – Дружба, я смотрю, развивается?
Волк… очнись! Это – потом.
– Привет, Фея… – тормозит ее Влад. – Повязку надень медицинскую.
Молча присаживается, достает из чемоданчика. Надевает.
В тонком белом платье и с этой повязкой на лице она выглядит как самый горячий медицинский фетиш. С недавних пор я сильно залип на длинные юбки.
Идет мимо меня.
– Здравствуйте… – смотрит на Гоблина, на так и торчащий из его бедра шприц.
– Что это? – подходит она ближе.
– Соль радия!
Снижаю голос и шепчу ей на ушко: – Но на самом деле витамин В12 с безобидным красителем. Своё лавандовое платье не надеваешь принципиально?
– Я здесь для того, чтобы мы обсудили моё лавандовое платье?
– Нет. Посмотри пацана.
– Что с ним?
Влад перехватывает ее, уводя ко второму.
– Был припадок. Сильный, длительный. Сейчас приходит в себя. Было похоже на эпилепсию.
– А что вы с ним делали?
– Ничего. Его никто не трогал. Максимум – стресс. Но когда упал с приступом, ударился головой.
Присаживается рядом с ним. Оттягивает веки, слушает пульс. Трогает.
– Ему надо в больницу. Как Вас зовут? – взяв руками за лицо, она покручивает его из стороны в сторону.
– Леша.
– Гипотонус… У Вас эпилепсия, Леша?
– Нет… – неуверенно, его губы трясутся.
– А инсулин у Вас нормальный?
– А что это?
– Диабет есть у Вас?
– Нет.
– Наркотики, спиртное принимали?
– Банку пива.
– У близких есть эпилепсия?
– У отца эпилепсия была.
– Ясно. Теперь у Вас тоже есть эпилепсия, Лёша. Видимо, стресс запустил.
– Как?… Я не хочу…
– Послушайте меня, Лёша… Эпилепсия психосоматически запускается, если человек живет в состоянии постоянной борьбы за свою территорию, когда ему кажется, что на него нападают… Что нужно защищаться… воевать… противостоять! Если Вы пересмотрите своё мироощущение, то препараты, которые подберут Вам врачи, будут работать хорошо, и приступов не будет. Следуйте их рекомендациям. А сейчас я поставлю Вам противосудорожное… – достает она шприц.
– Нет! – начинает истерить пацан, отползая. – Не надо мне ставить…
– Леша… – ласково. – Не нервничайте. Вам нельзя. Я ничего плохого Вам не поставлю. Я врач. Я помогу Вам. Ладно? Иначе приступ может повториться.
– Ладно…
Она ставит ему укол.
– А спортом заниматься теперь нельзя. Только плаванием. Музыку нельзя громкую слушать. Кричать нельзя. В клубы нельзя. Никакой агрессии. Вы понимаете меня?
– Мхм…
– Вот и славно. Все у Вас будет хорошо.
Встает.
– Ему надо в больницу.
– Скоро отвезем, не беспокойся. Сядь с машину, на переднее, – протягиваю ей ключи.
– Можно, я вытащу из него шприц? – смотрит она на бедро Гоблина.
– Можно…
* * *
– Держите.
Отдаю ему телефон, часы, портмоне.
– Налички нет, но зато документы и кредитки все на месте.
– Спасибо Вам огромное!
Включает телефон.
– Здесь… другой пароль.
– Да, графический, – рисую ему фигуру. – Они сложнее взламываются. И я поставил вам защиту. При попытке хакнуть телефон все видео и фотографии удалятся.
– Спасибо… А… у них не могло остаться видео?
– Не волнуйтесь. Когда мы его забрали, он не был еще взломан. Но на всякий случай мы забрали у них еще и винчестер. Это я уже сейчас вскрыл.
– Зачем?..
– Должен был убедиться, что Вы мне не соврали. Мало ли… Но не переживайте, я не любитель подобного видео и увлекаться не стал. Можно сказать, что никто его не смотрел, даже я.
Выдыхает. Я вижу, что его еще что-то тревожит. Он смотрит на меня с опаской.
– Себе не скачивал, шантажировать Вас не буду. Будьте спокойны. Все согласно договору. Конфиденциально. Я дорожу репутацией. Обращайтесь, если вдруг понадобится еще какая-нибудь помощь.
– Обязательно! Огромное Вам спасибо. Если что, обращайтесь тоже. Чем смогу – помогу. Протягивает визитку.
А вот это хорошее предложение.
– Обязательно… – мы пожимаем друг другу руки.
На счету плюс двадцать штук… восемь часов работы. Нормально!
В отпуск, что ли, всех отпустить? Софью похитить… Поговорить, наконец, нормально. Уехать куда-нибудь вместе.
Кстати!
Выхожу. Гостиная пустая. Открываю дверь в спортзал. На матах тусовка…
С кружками чая в руках, улыбаясь, что-то обсуждают. Кит нахально завалился головой рядом с бедрами Софьи. Ее рука лежит на его лбу, сверху его рука. Я застываю.
Открываю рот, чтобы что-нибудь сказать, и не нахожу, что. Глаза Кита закрыты, остальные переводят взгляд на меня.
Мои плечи каменеют.
– Кит, пойдем поспарингуемся.
– Сейчас? – открывает глаза.
– Да.
– Ну, давай! – поднимается рывком.
Софья, Ментал и Петька, продолжая болтать о чем-то, оставляют нас в спортзале одних.
Мы молча надеваем беспалые перчатки.
Скидываем обувь и верх, оставаясь в одних брюках.
Касаемся друг друга кулаками, обозначая начало боя.
– Вполсилы, – ведет плечами Кит. – Вполскорости.
Во мне столько тестостерона, что обязательно нужно куда-нибудь слить. Не получится вполскорости!
И я пробиваю ему двоечку.
Первый удар пропускает, от второго уворачивается, успевая зарядить мне в плечо. Рука на несколько секунд немеет. Встряхиваю.
– Как Софью до дома довез? Тогда…
Ухмыляется.
– Отлично… По-дружески посидели…
Удар, я отпрыгиваю, и перчатка взбивает воздух.
– Посидели? Или полежали? Как сейчас.
– О! А я думаю… А что такое? Ты просил без касаний, я не касаюсь.
Теперь – мой удар, и отпрыгивает он.
– Так что там, Кит?
– Все, как сказал «папа»!..
Хук! Но я успеваю уйти корпусом назад. Кулак проносится в миллиметре от лица. Меня обдает порывом воздуха.
Нихе*а себе – вполсилы!
– …Никаких телесных утешений.
– Да? Мне, наверное, показалось.
– Однозначно! – попадаю ему в челюсть, но вскользь.
Встряхивается, оскаливаясь на меня.
– Чего ты ее тискаешь, Кит? Я ж тебе сказал… – продолжаем мы наш танец.
– Хе**во ей было. Трясло. Обнял девчонку. Чего такого? Ты же понимаешь, что ломаешь ее… кусаешь еще все время…
– Она пожаловалась?
– Я не слепой!
Обмениваемся парой ударов в корпус. Дыхание сбивается. Кожу саднит.
– Не кусаю. Покусываю. Она волчица. Очень молодая еще волчица. Как я еще научу ее кусать в ответ? Пусть учится защищаться.
– И как? Учится?
– Растут зубки…
– Надеюсь, откусит тебе чего-нибудь… – неожиданный с левой.
Блок. Меня откидывает.
– Главное, чтобы не тебе! – отвечаю тоже с левой.
Блок.
– Чо?! – оскаливается он.
Двоечка… в ребра… отскакиваю, откашливаясь.
– Не твоя забота, Кит, говорю.
– Отпусти ее… Небольшие же бабки… Она уже отработала.
– Это мне решать… не лезь!
– И ей… если она захочет… я за нее встряну. А она захочет… если ты будешь продолжать…
– Я тебе встряну! – ловит от меня прямой в челюсть.
– Оу… – облизывает губу, глаза горят. – Выё*ывайся там, Волк… А здесь… я «папочка»!
Неожиданно и резко! С правой в челюсть, со всей дури. Бл*ть! И я слетаю с ног. Боль адская, рот заполняется кровью…
– Сука… язык прикусил… – перекатываюсь на живот, сплевываю кровь. – Ммм…
В глазах искрит.
– Черт… Ладно, извини, мой косяк.
Стягиваю перчатку, прижимаю ладонь к губам.
Присаживается рядом.
– Сильно?
– Мхм…
– Волк, ну ты скажи прямо: «запал я на Фею и как пацан дергаю ее за косы». Я тогда хотя бы пойму, что происходит.
Кидаю в него перчаткой.
Скотина. Язык распорол конкретно!
– Ай, – трет он глаз.
Мы смотрим друг другу в глаза.
– Запал?
Киваю.
– Не лезь к ней.
– Только если она скажет «нет». А она, Волк, не говорит.
Да-а-а?!
– Сейчас скажет…
* * *
Я весь залит кровью, прохожу мимо неё в ванную прямо босиком.
Она, распахнув глаза, молча наблюдает.
По пояс умываюсь прохладной водой. Полощу рот, но кровь всё не останавливается.
Кит…
Язык распух еще…
А у меня через два часа потенциальный клиент!
– Софья, ко мне зайди, – рычу я, проходя мимо нее в кабинет. – С «аптекой» своей.
От каждого слова больно. Но и когда молчу, во рту все равно пульсирует. И в груди.
– Найди в аптечке анестетик какой-нибудь… – падаю на кресло. – Лидокаин… не знаю…
– Давайте посмотрю? – делает шаг ко мне, протягивая к лицу руку.
– Нечего там смотреть! – взмахиваю я рукой, пытаясь остановить ее прикосновение, и она тут же отдергивает руки. – Рабочий орган прикусил.
– Ммм… – ищет что-то в своем чемоданчике. – Так вот, оказывается, какой у Вас – рабочий.
– Что-то ты быстро разговорный жанр освоила!
– Мне молчать? – искоса стреляет в меня взглядом. – Так Вы прикажите! У меня же нет своей воли.
Подходит со вскрытой ампулой и марлей.
– Я сам! – протягиваю руку.
Отдает. Опасливо поглядывая на меня.
Меня трясет от неё. И еще на отходняках после спарринга.
Кит, всё-таки, да?
Как интересно!
А что ж ты в свои горячие обмороки падаешь, когда я тебя трогаю? Или ты со всеми в такие обмороки падаешь?!
Смотрю на ампулу.
Ага. А сейчас меня заморозит, и я опять с ней не выясню отношения.
– У Вас руки трясутся… давайте, я?..
С раздражением выкидываю все в мусорное ведро.
Она вздрагивает, отводя взгляд.
– Ты меня на днях одной грациозной птицей обозвала, – обнимает себя руками за плечи, закрывается… – Так вот, незаслуженно. А я тебе сейчас хочу вернуть комплимент. Ты чего затроила-то, Фея?
– Что?.. – распахиваются ее глаза.
– Наивную девочку не надо сейчас из себя строить.
Я вижу, как тяжело она сглатывает и, не моргая, смотрит на меня.
– Я не понимаю.
Встаю. У меня кипит все внутри, хочется разнести что-нибудь.
– Дай мне свой телефон.
– Зачем?
– Ты русский язык перестала понимать? – протягиваю руку. – Телефон.
– Он в сумке.
– Неси.
Возвращается с телефоном. Быстро ввожу ее пароль.
Переписки… так…
– Так… Ооо! Ванечка! Ник! Ник, да? Как нежно… – меня корёжит.
Открываю.
Она выхватывает свой телефон.
– Вы не имеете никакого права, Захар!
– Да что ты?! – выхватываю обратно.
– Вы обещали, что не будете давить, как начальник.
– А я не как начальник. Я как твой мужчина сейчас твой телефон изучаю.
– Вы не мой мужчина! – выдергивает телефон.
Он летит экраном об угол стола. Треск – и рассыпается на запчасти.
Ну, отлично!
– Что ты только что сказала? – поднимаю на нее глаза.
– Вы не мой мужчина! – распрямляет спину.
– Да? А чего ж ты мне тогда, на лестнице, этого не сказала? Я тебя там как свою женщину трахал! А ты, так получается… с левым мужиком расслабилась?
Рот возмущенно приоткрывается, набирает воздуха в грудь.
– Ты сделал это… насильно!
– Да-а-а? Может, я такой уровень силы применил, что ты сопротивляться не могла?!
– Сила бывает не только физическая! – рявкает она на меня.
Руки сжимаются в кулаки.
– Это было психологическое давление!
О*уеть!
– Да, правда?! И чем я на тебя надавил? Членом? Так тебе, вроде как, понравилось, нет?
– Всё! – взмахивает она руками, зажмуриваясь.
Резко разворачивается к выходу.
Ну, уж нет!
Обгоняю, кладу руку на дверь. Замыкаю. Разворачиваюсь к ней.
Кто-то адекватный очень-очень тихо, на краю бушующего урагана, пытается докричаться до меня: Тормози, Волков!
– Что с Китом у тебя?
– Не твоё дело!
– А с Ванечкой о чем разговариваем?
Она в ярости дергает кулаками вниз, закрывая глаза.
– О чем?!
– О любви! – рявкает. – Знакомо Вам такое слово, Захар Тимофеевич?
– О любви?.. – пересыхает у меня во рту. – Любишь, значит, Ванечку своего? Тогда мне тебя просто… жалко, Фея! Любишь одного, трахаешься с другим, тискаешь третьего!
Как рыба, несколько раз открывает и закрывает рот, пытаясь что-то сказать. Вдыхает поглубже: – А мне жалко Вас! Только и знаете своё «трахаться»! – выплёвывает она.
– А Вы, барышня, про это ничего не знаете, да?
– Не знала! До этого момента меня только любили! А Вы…
– А я трахнул?
– Да!!
– Так, а если вас только «любить», – ухмыляюсь я, – вы ж не кончаете, только имитируете!
Её щёки вспыхивают еще ярче.
– Ммм! Попал, да! Не кончала ты со своим Ванечкой?
– Это не Ваше дело!!
– Не умеешь ты врать, моя драгоценная! Так что там? Изнасиловал я тебя, значит? А давай-ка, повторим эксперимент!
Подхватываю за талию и рывком разворачиваю, усаживая на стол.
В ужасе застывает.
– Давай, кричи! Сейчас твой «Ник» прибежит, поубиваем с ним друг друга здесь!
Ее рот тут же захлопывается. Грудь истерично дергается, втягивая воздух.
Медленно приближаюсь губами к ее шее. Целую.
– Ну, что ты… давай… сопротивляйся… – отстраняюсь я. – Я же не твой мужчина… чужой!
Пощечина!
С рычанием перехватываю руку, заваливаю на стол. Тихий вскрик. Задираю юбку.
– Нет-нет-нет-нет!!! – впиваюсь в губы, расстегиваю ширинку.
Смещаю в сторону ее мягкие трусики, прижимаюсь. Бедра дрожат от нетерпения. Но я не двигаюсь. Мы дышим с ней. Часто-часто…
– Давай… Говори…
– Что?…
– «Не хочу тебя, Волк!»
– Не хочу…
– «Не хочу тебя, Волк!!», «И твой член не хочу!»
– Не… – вдавливаюсь головкой.
Вскрик!
– Не хочу… не хочу!!! – яростно шепчет она, лупя меня по всему, до чего может дотянуться.
– «Твой ЧЛЕН не хочу!» Давай… – задыхаюсь я. – «Лебедь» же из твоего чистого ротика как-то выпорхнул?!
– Нет-нет-нет… не на… до…
– Не то говоришь! Плохо вырываешься, Фея! – кусаю ее шею. – Некачественно! Только дразнишь!
Врываюсь в нее!
Впиваюсь в губы, ее пальцы врезаются в меня, и я разгоняюсь. Все, как она «не любит»! По-жёденькому! Пытаясь погасить губами все ее стоны. И растворяюсь опять, полностью теряя себя! Меня бьет крупная дрожь, и уши закладывает.
Ну, какой же я тебе «чужой»? Разве с чужими бывает так?!
И она вскрикивает опять, впиваясь в мои губы. Меня накрывает удовлетворением и оглушающим оргазмом. Я медленно останавливаюсь. Выхожу из нее. Застегиваю ширинку. На полу валяется ее расколотый телефон.
Телефон…
Ухожу к окну. Пытаясь отдышаться.
Никаких на*уй тебе нежностей больше! – моя боль в груди возвращается.
Разворачиваюсь.
Она сползает по стене рядом со столом, закрыв глаза.
Слезы текут…
Отворачиваюсь опять.
В голове звенит. Начинаю приходить в себя или наоборот. Не знаю. Не понимаю.
Ты что делаешь, Волк?
Ты уже ходил этим путем… Ты уже терял башку от женщины… хочешь туда опять? Потерять себя? Начать крошить всех налево и направо? Ты же сейчас в полном аффекте, бл*ть, был! Ты хотя бы можешь логику и последовательность событий восстановить? Как она оказалась под тобой? Что ты ей говорил? Почему? КАК ты с ней говорил?
Е*анутый…
Это не твоя женщина…
Не хочет она ею быть.
Достаю из стола пачку денег, там сотка. Подхожу к дивану, там ее сумочка. Кидаю деньги в сумку.
– Премия. За фокус с трусиками. Мне вставило, спасибо! – во рту пересыхает, голова кружится. – А теперь… Уходи. Исчезни. Не хочу тебя больше видеть никогда. Потеряйся!
Ухожу опять к окну, не вижу ничего.
Слышу, как хлопает дверь.
Всё.
* * *
– В общем так, Захар. Прогноз у меня печальный. Иллюзий я не питаю. От силы полгода, может, год. Но в любой момент может, сам понимаешь… С Тимкой я поговорил, он уже большой. Всё понимает. Наталью мне не спасти. Нет у меня больше ни сил, ни возможностей в узде ее держать. Но и бросить ее тоже не могу. Дочь, всё-таки. Пока я живой – пусть Тимофей со мной будет. Я так решил. Потом… Все наследство я перепишу на Тимофея. Наталья все по ветру пустит, его нищим оставит. Ты будешь опекуном, будешь выплачивать ей определенную ренту ежемесячно. Я оставлю в приложении к завещанию пакет документов, который тебе поможет вернуть все права опеки на Тимку, а у Натальи их отнять. До моей смерти ты их не получишь. Понял?
– Понял.
– Но у меня условие. Ты должен жениться на хорошей женщине. Женишься до моей смерти, увижу, что достойная мачеха, нравится Тимофею – получишь сына. Нет – значит, не сильно и хотел. Другой человек опекуном будет. Актрис фиктивных мне не подсовывай. Узнаю, больше разговаривать не будем. Не обессудь.