Глава 5. Не по правилам

– Они пойдут на мировую! – уверила я Макса, едва мы вышли из здания суда. – Ты видел его лицо, когда я сказала о заморозке счетов? Нет никакого другого варианта. Жди звонка сегодня же. – Да. Похоже, что дело идет к миру. У тебя есть часик пообедать? – предложил Андреев. – Да, конечно. Надо обсудить стратегию. Максим открыл дверь, и я села в его машину. Едва он занял место за рулем, зазвонил его мобильный. Андреев устало провел рукой по лицу, а потом и пальцем по экрану. – Володя, ты на громкой. Не матерись, я с Кариной еду, – предупредил он своего партнера. Владимира я тоже знала, но общалась с ним пару раз всего. – Карине пять лет, что ли? – возмутился он из динамиков. – Она твоя дочь? – Нет. Наш юрист. Имей совесть, не ругайся при даме. – Сними с громкой меня. – Нет. Надоело. У меня телефон к уху приклеен круглые сутки. Башка раскалывается. У тебя десять минут, пока мы едем обедать. Володя фыркнул, но спорить не стал. Они поговорили про наше дело. Макс не питал иллюзий, но все же передал партнеру мои первые впечатления о заседании. Я перестала слушать, когда они перешли к обсуждению других вопросов. Взгляд упал на руки Андреева. У него были красивые пальцы, и он очень уверено вел машину. Ненавижу московский трафик, всегда нервничаю за рулем и в такси. Но в машине с Максом оказалось неожиданно комфортно и спокойно. Я была довольна промежуточным заседанием и смогла насладиться мягкими вибрациями успеха. Максим говорил негромко. Его голос тоже успокаивал и заземлял мои тревоги. Я вспомнила о муже и в тот же момент забыла. Сейчас точно не тот момент, чтобы портить его тревогами и бесконечными спорами с самой собой. – Приехали, Карин, – сказал Макс почему-то откуда-то справа. Оказывается, он уже остановил машину, вышел и открыл дверь. Я уставилась на его ладонь, которая приглашала выйти. Уснула я, что ли? – Благодарю, – мяукнула я небрежно и вложила свои пальцы в его руку. Он помог мне выйти и отдал ключи работнику ресторана. – Спасибо, Коль, – улыбнулся Макс мальчику. – Стол ждет нас? – Да, как обычно, Максим Станиславович. Парен сел в машину и поехал парковать ее. Ох уж этот московский сервис. – Станиславович, – медленно повторил свое отчество Максим. – Надо ж выдумать такое длинное имя. Язык сломать можно. Я хихикнула и решила поддразнить клиента. – Что ж ты ему не прикажешь звать тебя по имени? Как мне. – Я взрослый дядька, а он пацан. Субординация, Карина. – Со мной субординация не работает? – Работает, но иначе. – Ты не материшься при мне! – догадалась я. Макс усмехнулся и подмигнул. – Да, примерно так. МЫ вошли в ресторан. Вопреки московским традициям в зале было почти тихо. Ненавязчивая музыка играла фоном. Народу было немного, и никто не сидел впритирку. Пару раз я встречалась с Максом в Кофемании, и это был ад. Хорошо, что сегодня будем обедать здесь. Максим любезно помог мне снять пальто и отдал его в гардероб. Нас провели к столику в уютном уголке зала. Мы быстро сделали заказ, и я открыла папку, чтобы ориентироваться в деле Андреева. – Предупреждаю сразу, – сурово начала я, – никаких уступок и договоренностей через мою голову. Даже если они переведут деньги на счет. Это может быть… – Карин, – прервал меня Макс. Я подняла голову и взглянула на него из-за бумаг. – А? Максим молча смотрел на меня. Я невольно изучала его лицо. Он симпатичный и вечно уставший. Глаза грустные. Красивые, серые, но грустные. Волосы короткие, едва заметно, что кудрявые. Максим зажмурился, словно не мог выдержать моего взгляда. Но через секунду я поняла, что он так реагирует на мигание телефона, который вызывает его без звука. Андреев перевернул мобильный экраном вниз. Он снова провёл ладонью по лицу, как в машине. Словно пытался смыть с себя усталость. Не удалось. – Карин, – повторил он. – Мы можем поговорить не о работе? От его просьбы меня передёрнуло. С Максом работать было легко и приятно. Он вежливый, умный, симпатичный опять же, обаятельный. Его попытка перевести наше сотрудничество в личную плоскость пугало и отталкивало сразу. – Я без задней мысли, – тут же добавил он. – Просто сил нет никаких обсуждать дела. Я с утра и до ночи разговариваю с разными людьми о работе. Часто эти люди мне неприятны. Иногда приятны, но несут чушь. Я чертовски редко получаю удовольствие от общения последнее время. – Но твое дело идет хорошо, – возразила я. Мне было в кайф обсуждать свои маленькие и большие победы, перспективы и возможности. Макс так не думал. – Суд, – сказал он. – Это суд, Карина. Я усмехнулась. – Не поспоришь, Максим Станиславович, – поддела я его. Андреев поморщился. – Назовешь так еще раз, я тебя покусаю. – При всех? – продолжала я дразнить его. – Я парень простой, без комплексов. Ох, кажется, теперь я с ним флиртовала. Нужно прекращать, а то можно и увлечься. Никаких внеуставных отношений с клиентами – это первое правило, которое озвучил Балашов, принимая меня на работу. Не только романы, флирт или секс. Даже дружбы не должно быть. Я очень хорошо понимала это. Появление официантки разрешило мне не продолжать беседу на грани. Пока девушка расставляла блюда на столе, я вспоминала об этике. Нужно держать дистанцию всегда, чтобы не эмпатировать при проигрыше дела. Сгореть можно так на работе. Но с Максимом, кажется, я уже перешла ту грань. Мы не дружили, конечно, но я ему симпатизировала. Единственное, что позволяло мне балансировать, – это неосведомленность. Я практически ничего не знала о Максе как о человеке. – Расскажи, почему пошла на юридический? – отвлек меня Максим от размышлений. Может, ничего страшного, если я расскажу ему о себе? Это ничего не поменяет. Себя-то я знаю. – Врожденное чувство справедливости с детства. Макс фыркнул, не донеся до рта кусок стейка. – Как это бьется с юриспруденцией? Хорошо, что мы сидели напротив друг друга, иначе я бы точно пихнула его в плечо. – Плохо, – процедила я, прищурившись. – Но это я поняла на третьем курсе. И не смей говорить, что долго соображала. Да, долго. – Ты не производишь впечатление наивной дурочки. – Спасибо. – Не думала сменить профессию, когда прозрела? – Нет. Я адаптировалась. Решила, что не стану браться за уголовку, не пойду работать в органы и суд. Можно сказать, я кисейная барышня адвокатуры. Хотя замараться можно и в таких делах, как твое. Максим согласно кивал. – Ну еще бы. Кто-то ведь представляет ответчика по нашему делу. А другие ребята на днях подали на меня иск. – Его лицо снова скривилось, как будто от боли. – Черт, я сам возвращаюсь к работе. Что за дерьмо? Как вылечить? – Наверное, никак, Макс. Работа – твоя жизнь или большая ее часть. Я угадала. Хотя… какие догадки? Все на поверхности. – Да, вся жизнь, – подтвердил Андреев. – И какая-то жизнь у меня хреновая последнее время. Как развелся, началась черная полоса. – Ты развелся? – повторила я как попугай. Макс кивнул. – Могу я спросить почему? Черт знает, зачем мне нужно было спрашивать, но слова вылетели изо рта. Вероятно, я хотела развенчать святой образ Максима. Слишком он был хорошим. От таких пупсиков никто не уходит без веской причины. – Изменил я, – признался он без прикрас. – Ооо, – протянула я. Его прямота достойна восхищения. Другой бы обязательно сказал сначала, что жена была стервой или шлюхой, или плохо готовила, или пилила без повода. – Осуждаешь? – Макс смотрел, приподняв бровь. – Я не господь бог, чтобы судить и рядить. В браке бывает всякое. – Измена в браке – это всегда фиаско, а не всякое, Карин. Ну, я так думаю. Мама моя терпела всю жизнь интрижки отца. Тот даже не скрывался. Я решил, что никогда таким не буду, но стал. Макс зажмурился и спросил: – Как так вышло, что мы заговорили обо мне? – Я спросила, а ты ответил. Зато не о работе. – Это точно. – Максим поспешил сменить тему. – Кстати, Иван нормально пережил, что мое дело передали тебе? – Пережил, – кратко ответила я. Можно было бы солгать, но я заразилась прямотой и искренностью. Андреев вытер губы салфеткой и сделал глоток воды. – Нехорошо вышло, Карин. Но я ни капли не жалею, что продавил эту замену. – Я тоже, если честно. Мы обменялись взаимными улыбками. – Ванька даже в школе учился кое-как, универ чуть лучше, к Балашову пошел работать с энтузиазмом. Но такие дела его утомляют. Он уголовку любит, всякие семейные разборки, дележку наследства с радостью ведет. Но не тягомотину про авторские права и нарушение пунктов договора. – Вы вместе учились в школе и универе и теперь вместе работаете? – удивился Макс. – В школе – да. А универ я на год позже закончила. – Почему? Я вздрогнула. Кровь хлынула к вискам, даже уши заложило. Вилка выпала из руки, соскользнула по красивой белой скатерти на пол. Невидимый официант материализовался из воздуха, тут же поднял прибор и сменил на чистый. – Карин? – позвал меня Макс. Я покачала головой, без слов выпрашивая оставить меня в покое. Но Андреев оказался не из тех, кто разрешает отлететь в астрал воспоминаний и боли. Он коснулся моей руки. – Карина, ты в порядке? Усилием воли я заставила себя успокоится, подняла глаза на Макса. – Все хорошо. Я не хочу об этом говорить. И вытащила свою руку. Макс тотчас показал мне открытые ладони. – Как скажешь. Есть мне сразу расхотелось. Макс это заметил и не стал предлагать заказать десерт. Только уточнил: – Кофе хочешь с собой? Я кивнула. Андреев попросил счет и два кофе. Пока мы одевались, нам отдали стаканы и пригнали машину. Я села в салон и уставилась на расписанную крышечку стаканчика. Не задавая больше вопросов, Макс завел машину и молча рулил всю дорогу. Он привез меня к офису, припарковался чуть дальше лужи. Его потрясающая внимательность к мелочам трогала мое сердце и душу. – Завтра утром созвонимся? – спросил Макс. – Удобно? – Да, вполне. – Отлично. Я сидела в машине и никак не хотела уходить. Пусть он сто раз изменил жене, но какой же приятный мужик, черт побери. Андреев вышел и снова открыл мне дверь, подал руку. Теперь я сжала его пальцы и не отпускала слишком долго. Его брови удивленно приподнялись. – Я потеряла ребенка на втором курсе, – проговорила я, глядя в глаза своему клиенту. – Взяла академ. Поэтому я закончила универ позже Вани. Макс моргнул и растерянно бросил: – Понятно. – Спасибо за обед. Созвонимся. Я отпустила его и скорее вошла в здание. Наверное, нужно было умереть со стыда или от собственной нелогичности. Но я думала только о том, какие у Макса красивые глаза. Серые, теплые. И взгляд такой нежный, спокойный и добрый.