Пролог

Ада Сергеевна Булкина – это я, дамочка вполне приятной наружности и сорока пяти лет от роду. Работаю в ресторане «Шведская столешница» специалистом широкого профиля. То есть могу и за барной стойкой постоять, и заказ в зале принять, и даже коктейль смешаю, пусть не самый сложный. Вообще-то по документам я товаровед, но что-то не задалось в кадровой политике ресторана, так что я везде и всюду на подхвате.

Детей нет, хоть замужем и была. Аж три раза. Но всякий раз все кончалось очередным скандалом и сердечными каплями. Какие уж дети при такой жизни? Да и работа у меня сменами, никакой стабильности. А мужья… ну о них и говорить нечего. Первый оказался аферистом, потихоньку прикарманив мое скромное наследство. Со вторым случилась любовь до гроба, вот только в другом городе его ждала гражданская супруга, с которой он был знаком задолго до меня.

Ну а третий оказался настоящим полковником. Точь-в-точь как в песне Пугачевой. И точно так же он усвистал в закат, когда оказалось, что содержать его я дальше не намерена.

Обжегшись трижды по-крупному и в десять раз больше по мелочи, с личной жизнью я завязала. Пусть молодые дерзают, а мне пора уже о вечном подумать, о пенсии. Заведу кота, начну вязать… мало ли дел найдется, когда времени свободного полно. Правда, до пенсии еще дотянуть надо, всего-то лет двадцать осталось.

Но я не унываю, да и когда унывать? Работа такая, что не бей лежачего. Приходится и пьянчугам отпор давать, и мелких воришек останавливать, и деньги считать без отрыва от производства. Зато зарплата ничего, даже чаевые порой перепадают. В ресторане меня уважают, постоянные посетители знают и здороваются.

В общем, жизнь течет размеренно, своим чередом. Живу одна, живности нет. Хотя о коте мечтаю – большом, рыжем, мохнатом. Чтобы сидел вечерами на коленях и мурлыкал.

И все бы так продолжалось еще черт знает сколько времени, если бы не сегодняшний вечер, который навсегда изменил мою спокойную, сложившуюся жизнь.

А дело было так. Шла я с работы домой, время одиннадцать вечера. Темно, конечно. От ресторана до перекрестка меня служебный автобус подбросил – на нем развозят сотрудников, когда общественный транспорт уже не ходит. От перекрестка до дома надо пройти под аркой – там всегда темно. Или обогнуть и по проспекту шуровать – если хочешь под фонарями пройти.

Я конечно по проспекту хотела, не любительница искать приключений. А под той аркой, говорят, весной парня зарезали - я сама слышала, как наш дворник об этом кому-то рассказывал. А до того, несколько лет назад там нашли бомжа, мертвого. Так что нехорошая это арка была. И ходила я под ней только днем.

Однако в тот вечер, когда я уже хотела свернуть на проспект, их темноты арки послышалось мяуканье. В одиннадцать вечера, поздней осенью! Котик мяукал слабо так, жалобно. Сразу видно, замерз бедняга и голодный.

Я припустила к арке. Похоже, сбывается моя мечта – рыжий питомец сам в руки идет. Да и хоть не рыжий, какая разница - все равно его любить буду.

Котенок мяукал, не переставая. Словно поняв, что его заметили и сейчас спасут, он принялся издавать еще более громкие звуки, откуда-то из самой глубины арки. Ну и я туда. Темно, хоть глаза выколи. Но даже это меня сейчас не пугало, голос животного служил отличным маяком.

— Кис-кис-кис, — позвала я, выставив вперед руку. — Иди ко мне, малыш.

Вместо теплого комочка, возле руки я ощутила какое-то холодное дуновение. Тут же разогнулась и вздрогнув, принялась всматриваться в темноту. Кошачий голосок затих, вместо него… Прямо напротив меня стали проступать очертания фигур. Фигуры смутно светились зеленым и напоминали то ли инопланетян, то ли каких-то сказочных персонажей.

— А-а-а—а-…! — завизжала я, разворачиваясь в обратную сторону. — Спасите!

— Заткни ей рот, — хладнокровно посоветовала одна фигура другой. — Орет, как банши.

— А ну заткнись! —посоветовал мне второй зеленый урод, подходя поближе.

Он весь светился, напоминая собой флуоресцентного лизуна, только огромного размера.

— В-вы кто? — спрашиваю, сама же беспомощно озираюсь, ища пути отступления, — что вам от меня надо?

Первый уродец достал какой-то свиток и с важным видом принялся читать: — Благотворительно-исправительные работы осужденных гоблинов Араза и Хураза, работа засчитывается в счет общего наказания. Итак, Ада Сергеевна Булкина, вам несказанно повезло, вы выиграли незабываемое путешествие в иной мир! Иной мир…. Мамочки!

— В-вы меня убьете? — дрогнувшим голосом спросила я, шаря в кармане.

Где-то там у меня завалялся газовый баллончик. Сейчас достану и покажу им иной мир.

— Нет, дура! — гаркнул один из преступников, — наоборот, спасем!

— Спасете? — от удивления я даже баллончик искать прекратила. — От чего?

— От твоей скучной жизни, дура! — неласково ответил мой собеседник. — Теперь тебя ждет новая жизнь, новое тело, судьба, в которой ты сможешь исправить свои ошибки и добиться всего, чего захочешь, счастье в личной жизни ждет! Есть надежда выйти замуж за принца! Согласна?

— А… иной мир - это как понимать? Мне что, для счастья умереть придется?

— Нет, — уже с досадой ответил пришелец, нервно дрыгая зеленоватой конечностью. — Просто проснешься в другом мире. Там все также…

— Лучше! — перебил его второй. — Там все намного лучше! Соглашайся!

— Ну ладно, я согласна, — осторожно отвечаю я, понимая, что спорить с сумасшедшими нельзя.

Уж это я знаю, как закон: идиоты и пьяницы – тот контингент, с которым лучше всегда соглашаться. Сейчас они меня отпустят, я удеру, и помчусь прямиком в отделение полиции, оно тут рядом, через три дома…

Зеленые морды осветились призрачным светом, я заметила, что они улыбаются. Да-да! Хари пришельцев светились неподдельным довольством. Ну, вот и все, можно валить.

Почти развернувшись, чтобы дать деру, я почувствовала вдруг ощутимый тычок между ребрами. Наверное, можно сравнить с электрошокером. Боль пронзила все тело, я упала.

Вдох-выдох…

Кажется, я все еще жива. Но где нахожусь и почему ничего не видно?

Сон, забытье… а во сне я вижу толстого рыжего кота, который греется на моих коленях и лижет лапку.

Голова болела, глаза слезились, ноги затекли… Что стряслось? Меня ограбили и бросили умирать на улице? Я в больнице? Темнота перед глазами не рассеивалась, веки как будто свинцом налились. Ну и ну, да у меня, похоже, сотрясение! Вот и спасай беспомощных котят после этого. Ну и дура ты, Ада, дура! Правильно эти зеленые тебя обозвали, совершенно правильно! Вспомнив о гоблинах, я моментально очухалась. Открыла глаза и… чуть не брякнулась обратно от шока. Я была вообще не в больнице! И не дома. А черт знает где.

Подо мной куча соломы – самой настоящей, деревенской. Отдельные засохшие травники уже заползли под юбку, кололи грудь, неприятно вонзались в спину. Я машинально расправила юбку, только сейчас заметив, что и одежда не моя. Юбка была широкая, длинная, из коричневой шерсти – я бы в жизни такую не надела. А кофта из грубого сукна … кажется, на шнуровке! Да что происходит то? Сидя на куче соломы, оглядываюсь по сторонам. Комната была небольшой, с каменными стенами, каменным полом, большим очагом в углу и длинным деревянным столом посередине. Под потолком висели окорока, туши свиней и птиц, связки лука. Небольшие оконца с деревянными рамами пропускают мало света, но вполне достаточно, чтобы видеть обстановку и не спотыкаться о мебель.

Кстати, о мебели… Я поднялась и подошла к столу. Погладила деревянную столешницу, стулья из натурального дуба. Все здесь было каким-то… натуральным. В очаге горкой насыпана еще теплая зола, висит большой котел, в котором шкворчит жаркое, издавая ароматные запахи. Что ж, по крайней мере, с голоду здесь не умру.

— Аделина! — голос раздался так внезапно, что я уронила на пол крышку от котелка. — проснулась наконец-то! Господин Зеррон хотел уже за лекарем посылать, а ты сама оклемалась, как хорошо! Я смотрела на невысокую грудастую девицу с веселым веснушчатым лицом и силилась понять, откуда она меня знает.

— Т-ты кто? — наконец выдавливаю я из себя. — И где я нахожусь?

— Ты чего, Аделька? — рассыпается девица звонким смехом. — Совсем ум потеряла?

Не отвечая, усаживаюсь обратно на свою солому и закрываю лицо руками. Все это очень, очень странно. И очень пугающе. Похоже, я или сошла с ума. Или… умерла.

— Да ты чего? — мягкие руки девушки обвили мои плечи. — Заболела и впрямь что ли? В ее голосе звучала искренняя озабоченность.

— Я не помню ничего, — глухо проговорила я. — Всю память отшибло. Похоже, что-то съела.

Девица вскочила, возмущенно уперев руки в бока:

— А я ведь говорила, говорила тебе, не стоит есть те фиолетовые грибы с восточного рынка! Еще неизвестно, откуда они привезены, не видали мы здесь таких! Вот точно, заколдованы те грибы были, с места мне не сойти!

Для пущей убедительности девица притопнула ножкой.

— Что уж сейчас поделаешь, — уныло проговорила я. — Придется тебе мне все заново объяснять. Но не переживай, я быстро все запомню.

— Уж конечно, — фыркнула девица и уселась рядом. — Запомнишь, иначе господин Зеррон с тебя шкуру спустит! И девица приступила к рассказу. Ее звали Рона, меня – Аделина. Мы обе работницы трактира под названием «Драконий кренделек». Трактир располагается в городе Миремор королевства Ховлинд.

Трактиром владеет господин Бенджамин Зеррон – особа, весьма прижимистая и властная. Не дай бог попасть ему под горячую руку, мигом на улице окажешься. У него есть жена – госпожа Эдита, тоже вредная бабенка. Еще есть дочка нашего возраста по имени Агата – с той, по словам Роны, вообще лучше не связываться.

— Ты хоть как обслуживать посетителей помнишь? — с беспокойством осведомилась Рона, прерывая свой рассказ.

Я уверенно кивнула, прекрасно зная все обязанности официантки и барменши. Зря я что ли столько лет в «Шведской столешнице» трудилась?

Рона продолжила говорить уже более спокойно, явно радуясь, что память мою отшибло не совсем. Она успела сообщить, что мы все, здесь работающие, были сиротами – господин Зеррон специально набирал таких, чтобы платить меньше. И живем мы тут же, при трактире.

— Рона! — донесся че-то голос из-за полуоткрытой двери. — Где тебя черти носят? Иди сюда мигом!

— Уже бегу! — вскочила Рона и бросилась на зов. — А ты иди в комнату и приведи себя в порядок. А потом выходи, уже вечер, посетители валят!

Она ушла, я же некоторое время продолжала недоуменно смотреть на котел в очаге. В комнату? А где она? Из того помещения, где я находилась, вела наружу только одна дверь, именно туда убежала Рона.

Я осторожно приоткрыла створку и выглянула наружу. Прямо передо мной небольшой закуток, за которым… за которым шумела, гудела, пьянствовала и веселилась толпа. Там зал для посетителей. Гул голосов оглушает даже здесь, представляю, каково там, среди этой странной толпы. Взгляд успевает выхватить старинные наряды мужчин и длинные платья женщин. Направо длинный коридор, там тихо. Слева, похоже, рабочая кухня - оттуда валит ароматный пар.

Я иду направо. И не ошибаюсь – комнаты прислуги располагаются здесь.

«Рона и Аделина» - читаю на медной табличке одной из дверей. Смело вхожу туда.

Небольшая комнатка с двумя узкими кроватями возле завешанного скромной шторой оконца. Между кроватями тумбочки, в углу – узкий платяной шкаф. На полу домотканый коврик, сбоку дверца. Возле стены – письменный столик, больше похожий на бюро, возле него – стул с плетеной спинкой. Еще один стул стоит рядом с одной из кроватей.

Да уж, монастырский обиход какой-то… Дома я, конечно, тоже не шиковала, но по крайней мере в моей скромной квартирке было уютно.

Внезапно входная дверь скрипнула и внутрь, лениво покачиваясь на пушистых лапах, ввалился упитанный рыжий котяра. Так вот кто сидел у меня на коленях, вот кто чудился мне в сонном забытье! — Кис-кис, иди сюда, — позвала я котьку и протянула руку.

Кот немедленно взобрался ко мне на руки и плотно уселся, мурлыкая. Именно о таком кошаке я мечтала всю жизнь –ласковом, мурлыкающем тракторе. С ним на руках я отворила узкую дверцу, за которой по моим понятиям должна была располагаться ванная.

Точно, я не ошиблась. Скромное помещение имело душевой поддон с медными краниками, унитаз, сделанный не из керамики, а железа и… зеркало. Большое, круглое, оно висело прямо напротив двери.

Машинально глянув в него, я увидела, что в нем отражается незнакомка – молодая, стройная блондинка с котом на руках…. Кто-то пришел вслед за мной и теперь стоит рядом? Резко обернувшись, я никого не увидела. На лбу выступил холодный пот, чуть не роняю котика.

Стоп! Котика! Откуда у незнакомки в зеркале такой же кот?

Медленно моргаю, для надежности три раза и открываю глаза. Смотрю в зеркало. Там снова чужая тетка. Вернее, девушка – молодая, нежная, с розовыми щечками и причудливо изогнутым изящным ртом. Улыбаюсь. Девушка улыбается в ответ.

Поднимаю на вытянутых руках кота – отражение делает тоже самое. Ставлю животное на пол, сама же принимаюсь судорожными движениями ощупывать себя. Девица в зеркале все повторяет.

Так… грудь у меня… почему она такая маленькая, ведь я меня же была по меньшей мере четверка, пусть и слегка обвисшая. Но к сорока пяти годам подобное простительно. Сейчас же и до двойки не дотягивает. Зато какая форма! Бутоны!

Бедра узкие, ни жиринки! Талия тонкая, наверное, сантиметров шестьдесят, с живота исчез весь стратегический запас на голодные времена. Запястья тонкие, пальцы длинные. Поднимаю юбку – лодыжки тоже худые, икры упругие и тренированные – я что, местная спортсменка?

Разгибаюсь, с замиранием сердца приближаю лицо к зеркалу. О боже! Моя внешность совершенно другая! Кожа гладкая, белая, ноль морщин, нет пигментных пятен. Даже родинка отсутствует на щеке, из которой постоянно волос торчал. Лоб мраморный, носик прямой и аккуратный, глаза…

Глаза такого глубокого синего цвета, что небо весеннее вспомнилось, ресницы черные, длинные, брови узкие, прямые. Губы розовые, довольно пухлые, но хорошей формы. За ними виднеются жемчужные зубки…

Волосы светлые, прямые, слегка нечесаные, но по всему видно, густые и здоровые, краски не знавшие. Я машинально их пригладила, убедившись, что и на ощупь шевелюра не подкачала – гладкая и шелковистая.

Это что, я? Без сил опускаюсь на крышку унитаза и опустив голову на руки, напряженно думаю.

Сомнений не оставалось – в зеркале именно я. Вернее, та, кем я по какой-то причуде судьбы вдруг стала. Новая внешность настолько отличается от моей прошлой, что это почти примиряет меня с действительностью. Будь что будет, а эту красотку я не отдам. Хочу быть такой и точка! Ведь что такое красота и молодость? Это шанс, билет в счастливую жизнь! В первые раз по глупости я не смогла всем этим богатством воспользоваться. Но второго шанса не упущу! Что там говорили эти зеленые человечки… у меня появится возможность стать счастливой, кажется? И принц еще… Поднимаюсь, еще раз смотрю на себя. Глажу кожу на лице, трогаю волосы, расправляю точеные плечи. Ну все, держитесь мужики! Хихикаю, понимая, насколько неотразима. Умываюсь, снова смотрюсь в зеркало – красота никуда не делась. Облегчено выдыхаю и причесываюсь. Да, похоже, жизнь моя кардинально поменялась и надо внимательно глядеть по сторонам, чтобы свой шанс не проворонить.

Но куда же меня занесло? Что за дом, похожий на кафешку низкого пошиба? И что я тут с такой-то внешностью делаю? Выхожу из уборной и осматриваюсь. В углу возле входной двери сиротливо ютится ранее незамеченный туалетный столик. На нем заколки, резинки, всякая фигня. Закалываю волосы каким-то гребнем с выщербленным перламутровым узором. Вот так, пожалуй, сойдет.

— Аделина! — строгий мужской голос отрывает меня от важнейшего дела – изучения собственной внешности. — Куда ты запропастилась, черт тебя дери!

Без стука дверь распахнулась и в проеме показалась лысая голова упитанного господина в Очках. Глаза под очками злобно поблескивали, кривой рот при виде меня хищно оскалился.

— Ты чего тут застряла? — заверещал он истошно при виде меня. — Рона давно уже сказала, что ты очнулась! В зале народу полно, сам принц приедет, возможно… А ты тут прохлаждаешься, мерзавка! А ну живо работать!

И схватив за рукав, он с силой потянул меня из комнаты.

Протащив, несмотря на сопротивление, меня по коридору, он вытолкнул меня в зал, прикрикнув в спину: — А ну поворачивайся, если не хочешь отхватить по самое не балуй!

Громкий гул, смех, пьяные крики со всех сторон зазвучали так громко, что я едва удержалась, чтобы не заткнуть уши. Похоже, здесь никто не парился над тем, чтобы уважать личное пространство окружающих. Все галдели, орали, шумели – чем громче, тем лучше. Испуганно озираясь, я принялась пробираться к Роне, увидев девушку издали. В обеих руках та держала увесистые глиняные кружки, половина которых были полными.

— Наконец то! — закатила она глаза при виде меня. — Запарилась тут совсем, помогай давай!

Я взяла у нее несколько кружек и растерянно оглянулась. Протискиваться сквозь всю эту потную толпу не было никакого желания.

— Ну чего стоишь? — топнула Рона ногой. — Давай, неси в мойку! И тащи свежее пиво, вот за тот столик! — она ткнула пальцем куда-то в сторону окон. — Пошевеливайся, господин Зеррон смотрит!

Последнюю фразу Рона прошипела так яростно, что задавать вопросы я просто не решилась. Вместо этого развернулась и с грязными кружками принялась прокладывать путь через толпу пьяных молодчиков. Это было нелегко, тем не менее, спустя минут пять я уже водружала посуду в мойку на огромной кухне где как пчелы трудятся несколько поваров, кухарок и даже мясник, рубивший тут же туши.

— Держи! — в мои руки упал поднос с шестью огромным полными до верху пивом кружками, — неси! В таком темпе прошло несколько часов. Никогда мне еще не приходилось так трудиться. Тут не соблюдались никакие правила охраны труда, и никто не заботился о комфорте работников. За четыре часа я даже не присела ни разу. И когда в полночь трактир закрыли, твердо решила: здесь не останусь. Иначе сдохну раньше, чем успею насладиться своей новой внешностью.

— Ешь, — Рона придвинула мне толстый кусок черного хлеба, покрытого таким же толстым слоем масла. — Давай мни, заслужила.

У меня даже сил не было, чтобы есть. И аппетит куда-то делся. Ноги гудели, несмотря на то, что им сейчас было не больше двадцати четырех. Мы сидели в убранной кухне и ужинали. Если можно назвать ужином трапезу в два часа ночи.

— Пей, — Рона придвинула мне кружку с чаем. — С шалфеем заварила, ты такой любишь ведь?

Отхлебнула – чай и правда оказался вкусным. После этого дело пошло веселее, так что я навернула пару кусков хлеба с маслом и выпила две кружки шалфейного сладкого чая. Силы стали потихоньку возвращаться.

— Тут что, каждый день так? — поинтересовалась я Роны, когда после ужина мы мыли посуду.

— Ну да, — пожала она плечами, вытирая чистым полотенцем чашки, — да ты все вспомнишь, не переживай. Тело все помнит, оно тебе поможет, ты же здесь год уже проработала, не меньше.

Год! Как же это я выдержала?

Когда мы с Роной уже лежали каждая в своей кровати, я узнала еще кое-что интересное. А именно – нам не платили зарплату!

— Мы же живем здесь, — зевнула Рона, поглубже зарываясь в подушку. — На всем готовом, еда, кров, все есть, униформа… А зарплата… ну, она у господина Зеррона копится.

Я мысленно прикинула, что за год у меня должно прилично накопиться. Может, даже хватит свалить отсюда и начать новую жизнь.

— А когда он собирается отдать нам деньги?

— Когда замуж выйдем, — снова зевнула Рона. — Тебе-то конечно раньше, за тобой вот племянник хозяина ухлестывает… молодой господин Сор, карьеру хорошую парень делает, не знаю, что ты кочевряжишься… Ой ладно, все, спи давай.

И Рона захрапела. Ко мне же сон не шел. Новая информация совсем лишила меня спокойствия. То есть у меня здесь и кавалер имеется? Сор какой-то… И почему, интересно, та, в чье тело я попала, перед этим Сором «кочевряжилась»?

Ответ на этот вопрос я получила на следующий день, когда утром мы мыли помещение трактира перед открытием.

— Аделина! — с умильной улыбкой позвал меня хозяин.

Эта умильность так не вязалась со вчерашним его гневом, что я опешила. С чего бы ему быть таким добреньким?

— Иди сюда, детка, — осклабился Бенджамин. — К нам гости. Пришел мой племянник Сор и у него… есть для тебя заманчивое предложение.

Вытерев руки о фартук, я устремилась в служебные помещения. В кабинете хозяина был гость – тощий узкоплечий молодой человек с худым лицом, впалыми щеками и глубоко посаженными бледными глазками. Несмотря на молодой возраст у него уже имеются залысины, а на форменном синем пиджаке какой-то чиновничьей конторы виднеются следы перхоти.

— Аделина! — парень при виде меня улыбнулся, показав слегка гниловатые зубы. — Недавно ты упрекала меня за слабость и малодушие, но все в прошлом, уверяю. Я решился! Выходи за меня!

Парень протягивает мне коробочку с колечком, а позади него с умильной лицемерной улыбочкой замирает с бутылкой шампанского хозяин трактира.

Понимаю, что оказалась в ловушке.