Глава 9. Заявление

Наташа

Я была готова расцеловать эту угрюмую, побитую морду, но сдержалась. Всё же он варвар, пусть и помог нам. Да как вовремя — не передать словами!

Поскольку Торн ушёл, пришлось оставить его в кабинете до вечера. Для удобства Вильса принесла запасной матрац, положила его на полу около сейфа, куда, стиснув зубы, перебрался мужчина.

Нет, хорошо, что я сразу отдала его вещи в стирку, и теперь он был одет хотя бы в штаны. Рубашку надевать он не хотел, да и смысла не было — стояло тепло, а он никуда и не выходил. Сегодняшний день — исключение.

Да и привыкла я к его рельефам. Будет о чём вспоминать потом, когда мы расстанемся.

Как никогда я возрадовалась, что варвар решил справить нужду самостоятельно именно сегодня и именно в то время как у нас состоялся неприятный разговор с землевладельцем.

К словам этого вымогателя, о том, что нас заказали какие-то неведомые враги, я отнеслась с изрядной долей скептицизма. Такие гнилые душонки готовы что угодно наплести, лишь бы своего добиться. Да и кому мы нужны? Тем более мёртвые.

Трактир не будет так процветать без моих секретных рецептов, а о них знает лишь Вильса. Частично ещё и Найра, но та нам преданна до кончиков ногтей — мы её после пожара приютили. Она и раньше работала в «Пьяном сердце», до того, как я сюда попала, а вскоре после смерти Порута и у неё случилось несчастье — сгорел дом. Со всеми домочадцами. Одна она жива осталась, и то только потому, что задержалась в трактире на инвентаризации.

С тех пор тут и живёт, на кухне спит.

Нехорошо это, конечно, но реально негде больше, остальные комнаты идут под сдачу. А тут тепло, матрац мягкий, недавно обновили, кстати. Девочки чуть лучше живут, а так тоже не сказать, чтобы просторно. Особенно зимой, когда мы втроём на одной постели спим, не считая змейку.

Она четвёртая.

— Давай, пиши, у тебя быстрее получается, — командовала я Вильсой. — Господин Жадор Бро… Брок… Не могу разобрать фамилию.

— Брокатый, — помогла мне Вильса.

Я еле сдержала нервный смех. Так и тянуло назвать его не Брокатый, а Горбатый, а то и вовсе Бракованный. Но стерпела, лишь продолжила диктовку.

— Итак, господин Жадор Брокатый с целью незаконного обогащения предпринял попытку взыскания долга за аренду земельного участка, договор… без номера от такого-то числа, — я присмотрелась к дате и поняла, что его заключили всего десять лет назад.

Интересно, а что до этого времени делал Порут и его семья? Ладно, не до этого сейчас, потом спрошу.

— Согласно последней расписки арендные платежи были совершены три месяца назад в сумме, соответствующей шести месяцам. Основание — пункт 4.1. договора аренды, где указана соответствующая сумма ежемесячного платежа. Таким образом, требование господина Брокатого о выплате дополнительных сумм является незаконным. Просим вас рассмотреть данное дело и привлечь господина Жадора Брокатого к ответственности.

Задумалась. Интересно, какие виды ответственности здесь вообще существуют? Надо бы поточнее узнать, а то я слышала лишь о штрафах и ссылках. Тюрьма тоже имеется, но в ней долго не держат.

— И откуда ты такая грамотная взялась? — задумчивый голос варвара раздался из-под сейфа.

Надо же, я думала, что он уснул. Даже всхрапывал пару раз.

— Ты бы для начала сам представился, прежде чем такие вопросы задавать, — не осталась в долгу.

Варвар кривовато ухмыльнулся.

— Меньше знаешь — крепче спишь, — отмахнулся гад.

— Аналогично, — ухмыльнулась в ответ. — Ты, кажется, как раз задремал.

— Такое нахальство я видел в своей жизни лишь дважды, и обе девы были… издалека.

Он окинул меня таким многозначительным взглядом, от которого вдруг стало жарко.

— Надеюсь, они выжили после встречи с тобой, — не смогла промолчать, несмотря на жар.

Весь его вид буквально раззадоривал меня.

Тем более что теперь его покоцанные мускулы смущали меня куда меньше, а порой и вовсе заставляли задерживать взгляд. Потрёпанное лицо посвежело, а острый взор вызывал безотчётную дрожь. И в той дрожи уже не было страха.

— Разумеется, я не причиняю вред невинным, — повторил он уже некогда произнесённую фразу.

— Жаль, что не все эйронцы такие, — грустно вздохнула я, перевела взгляд на Вильсу, которая, как оказалось, сидит, вытянувшись в струнку.

И взгляд у неё такой, словно мы тут при ней не переругиваемся, а… не знаю даже что. Целуемся? А то и кое-что похлеще.

Бр-р, нет, я не настолько к нему привыкла, чтобы представлять себе такое без внутреннего содрогания!

Варвар промолчал, лишь чему-то довольно ухмыльнулся.

— Ладно, продолжим, — вернулась я к делу.

Мы дописали заявление, приложили к нему документы, прибрали всё в добротную кожаную папку, которую нашли в одном из ящиков стола Порута. Снова накормили варвара, напоили, принесли ведро. А то ведь он так и не дошёл до отхожего места, куда собирался. Бумажку, которая упала на пол, я положила на стол. Сейф мы уже закрыли, шифр зазубрили, но открывать снова его не хотелось. В конце концов, это просто бумажка о каком-то фрукте.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

Кому она нужна?

На следующий день с самого утра мы с Вильсой отправились в магистрат. Эхтру брать не стали — она была слишком слаба. Да и нашу идею поначалу не поддержала, напротив, принялась бранить, чтобы мы прекратили искать ненужных приключений. Дело было между обедом и ужином, она как раз выспалась, и мы решили с ней поговорить.

— Мама, неужто ты и впрямь хочешь, чтобы я вышла замуж за Довэла? — изумилась старшая дочь. — Я настолько тебе противна? Или тебе настолько всё равно?

— Удел женщины — выйти замуж и родить детей, — стояла на своём Эхтра. — Довэл из хорошей семьи, кто как не он обеспечит тебе достойную жизнь?

— Попытаться завысить цены за заведомо неважный товар — это признак хорошей семьи? — встряла я. Похоже, от болезни разум её совсем помутился. — А после натравить своего родственничка, чтобы тот принялся вымогать с нас несуществующий долг! Да какой-то задрипанный варвар и то лучше себя ведёт!

С задрипанным я, конечно, погорячилась, так, побитый-порезанный, но даже в таком состоянии очень даже крепкий. Так я, сболтнула не подумав.

— Какой такой варвар? — округлила глаза Эхтра.

И тут мы с Вильсой поняли, что ничего-то про нашего нового прикормыша не сказали. И вряд ли стоит сейчас ей об этом сообщать.

— Да так, был тут один клиент, — куда менее экспрессивно, чем вещала до этого, ответила я. — Прилично себя вёл, деньги не зажимал, нас не трогал.

Ну а что, почти не соврала. Деньги он не зажимал, потому что мы их с него и не просили. Нас не трогал, да, тут вот вообще ни капли лжи.

— А что, и впрямь аренда уплочена? — каким-то надтреснутым голосом спросила хозяйка.

Видимо, переварила информацию, пусть и с некоторым опозданием.

— За полгода сразу, — подтвердила Вильса. — У нас ещё три месяца впереди, а он уже долг трясёт.

— В десятикратном размере, — поддакнула я. — Мы договор нашли и расписки об оплате. Там совсем другие цифры.

Эхтра вздохнула. Наморщила нос, снова повздыхала и наконец-то выдала:

— Ладно, давайте сюда ваше заявление, подпишу.

Фух, у меня гора с плеч спала! Теперь его точно примут, а так был риск, что завернут. Вильса-то несовершеннолетняя, к тому же лишь дочь хозяйки — главной наследницы Порута.

Для ускорения процесса мы наняли экипаж, домчавший нас по шумным улицам Ярмарки куда быстрее, чем, если бы мы пошли пешком. Для охраны взяли с собой Нертора, всё же утро, вряд ли в трактире будет кто-нибудь буянить. В крайнем случае, Зика есть, я попросила проследить за порядком, пока нас нет.

За окном крытого экипажа мелькали многочисленные лавочки, горластые мальчишки зазывали покупателей, степенно прохаживались купцы и прочий люд. Жизнь кипела! Особенно когда повезли клетки с тиграми. Мухи так и вились вокруг них, но те даже не отмахивались.

— Жалко животин, — вздохнула Вильса.

Я удивлённо уставилась на неё, ведь раньше она не страдала от любви к диким животным. Это была прерогатива Тиньяты.

— Вон они какие вялые, их явно опоили какой-нибудь дрянью, — пояснила своё сочувствие девушка.

— Зато не сбегут, как в прошлый раз, — не удержалась от подначки.

Помнится, тогда Вильса была не прочь если не убить тех гепардов, то, как минимум усыпить. Спасибо волку ещё раз.

Наконец мы выехали на центральную площадь, с одной стороны которой возвышалась ратуша. Напротив неё стоял высоченный храм местной богине — Юджиниле. Казалось, будто строители соревновались, чьё здание будет выше, и если не общей высотой, то хотя бы длиной шпиля. Выглядело довольно странно, учитывая, что основная часть построек города не превышала двух, максимум трёх этажей.

Поскольку Ярмарка была исключительно торговым поселением, то все первые этажи зданий занимали всевозможные магазины, лавки, трактиры, бары и прочее, и прочее. На вторых этажах часть комнат занимали хозяева, а часть сдавали бесчисленным приезжим. Всё как у нас в «Пьяном сердце», ничего необычного.

Правда, о богатом квартале, что расположился в юго-восточной стороне Ярмарки, ничего сказать не могу, не была там никогда.

Здесь же в центре особо состоятельные домовладельцы имели ещё и третий этаж, где проживали с куда большим комфортом, нежели мы. Вообще, нам бы тоже не помешало пристроить ещё один этаж, да некому теперь. К тому же я сильно сомневалась, что имеющийся фундамент выдержит такую нагрузку. Вот если бы сделать пристрой…

Фух, что-то я увлеклась. Тут бы с текущими проблемами разобраться да найти средства на образование Тиньяты. Несмотря на более чем успешный бизнес, очень много денег уходит на закупку продуктов и спиртного, обновление постельного белья, периодический ремонт и прочее, и прочее. Не говоря уже о штрафах санитарной проверки, хотя мы всё соблюдаем.

Кушать хочется всем, даже таким продажным душонкам, как проверяльщикам всего и вся. Лучше бы действительно реальных нарушителей карали, а не только тех, на кого их натравили.

Торговали на Ярмарке всем и вся, а уж на тех рядах, где расположились приезжие купцы, и вовсе можно было найти самую большую редкость, вроде драконьей чешуи. Удивительное дело: официально морские драконы объявлены вымершими, а чешую где-то брали. Говорят, в некоторых районах Ярмарки даже кровью девственниц приторговывали, будто бы добровольно отданной.

Дела.

Хорошо, что к нам не обращались, а то бы получили по самое не балуй. Хотя… может, оттого и не обращались, Порут был очень уважаемым человеком. С принципами. Потому и «отравился», я так подозреваю.

В ратуше было многолюдно, несмотря на раннее утро. В одном крыле толклись купцы, жаждущие получить лицензию на торговлю, или продлить её, в другом стояли те, кто собирался провести сделку с недвижимостью. По прямому курсу расположились кабинеты для челобитчиков. Тех было особенно много, и нам было именно туда.

М-да, сколько нам тут придётся проторчать?

Впрочем, не так всё страшно оказалось, чем можно было подумать. Жалобы принимали по вполне понятной системе: с кражами стояли в третий кабинет, с имущественными спорами в четвёртый, с убийствами в пятый и так далее.

Наше дело подходило для седьмого, куда приходили с вопросами касательно исполнения обязательств по арендным сделкам. Когда всё население только и делает, что торгует (по этим вопросам принимали в шестом кабинете) да сдаёт в аренду разные виды имущества, отдельный кабинет по таким делам просто необходим.

Хвала Юджиниле, туда стояло лишь три человека. Принимали их довольно долго, но всё равно наша очередь двигалась куда быстрее, чем мы могли предположить, едва вошли в холл ратуши. Сами бы точно не разобрались, куда именно нам идти, спасибо за помощь информатору.

Да, он разговаривал с нами свысока, но объяснил всё вполне доходчиво, отчего мы простили его маленький грешок. В конце концов, он здесь был точно не ниже богини в соседнем здании, по крайней мере, для нас, простых девиц, не разбиравшихся в этой системе. Да и выглядел куда симпатичнее Юджинилы (сужу исключительно по главной статуе в Храме, так что кто его знает, как там на самом деле): выразительные глаза, ладная фигура и гладкие ухоженные волосы.

Ничего общего с мощным постаментом, взгляд которого навевал далеко не самые приятные эмоции. Возможно, скульптор оплошал, а может это чисто моё восприятие. Уж больно та напоминала мне математичку, вечно коверкавшую мою фамилию, несмотря на то, что я постоянно её поправляла. Все пять лет с пятого по девятый класс, что я у неё училась. То ли не считала нужным запомнить, куда ставить ударение, то ли издевалась[1].

Впрочем, дело прошлое, ну её. Сейчас главное выдержать непростую процедуру подачи заявления. Помнится, когда я была здесь в прошлый раз (Порут привёл меня регистрировать, как свою троюродную племянницу, приехавшую из глуши и без документов), чуть не померла от бюрократии и волокиты. Помните ленивцев в мультфильме «Зверополис»? Которые ме-едленно так работали… Всё было почти точь-в-точь, разве что без анекдота о беременном верблюде. А тогда нужный нам кабинет находился на втором этаже, ад первого мы прошли быстро и без особого стресса.

Наконец, подошла наша очередь. Мы вдохнули, выдохнули, сжали кулаки и двинулись в кабинет. Внутри оказалось довольно тесно: два стола, два стула и один мужчина. Второй стол пустовал, видимо, они здесь работают посменно.

— Доброе утро, — уверенно выдала я.

Вильса лишь сильнее сжала папку с подготовленными документами.

— Доброе, — с прищуром ответил клерк (или как они тут правильно называются?). — По какому вопросу?

Хм, сразу к делу — это хорошо.

— Вымогательство несуществующего долга за аренду земельного участка, — оттарабанила я.

Конечно, мы рисковали. Во-первых, две девушки (Нертор остался снаружи, он бы всё равно сюда не втиснулся), что не очень-то солидно выглядит в этом мире. Во-вторых, имеющая непосредственное отношение к таверне Вильса — несовершеннолетняя. Я же так, группа поддержки с подвешенным языком. Лишь бы словарного запаса хватило. А то как начнёт задавать каверзные вопросы, а я их не пойму…

— Давайте ваши документы, — на лице мужчины не дрогнул ни один мускул.

Никакого удивления, словно у него таких случаев по сто штук в день. Хотя почему словно? Видимо, так и есть.

Вильсу, похоже, сковал нервный паралич — не имела она опыта по инстанциям мотаться. Как села на стул, прижав папку к груди, так и не спешила двигаться в сторону решения нашего вопроса. Пришлось брать дело в свои руки.

— У нас есть договор аренды с точной суммой ежемесячного платежа, — забрав папку из судорожно сжатых рук Вильсы, я расстегнула её и принялась доставать бумаги. — Также имеется последняя расписка о передаче денег за шесть месяцев, вот даты.

Мужчина наклонился ко мне, взял из руки вышеозначенное, принялся изучать.

— Так, с этим понятно, у вас впереди ещё три месяца оплаченной аренды, — кивнул он мне спустя пару минут.

— Совершенно верно! — я сжала руку Вильсы, надеясь, что она, послушав наш позитивный диалог, всё-таки отомрёт.

— Договор составлен на Порута Козелькевича… — начал мужчина.

— Он умер, вот свидетельство о смерти и документы о правопреемственности, — протянула ему ещё две бумаги.

— И кто из вас Эхтра Козелькевич? — он позволил себе толику ехидства, ведь ни одна из нас не тянула на пожилую женщину.

— Она лежит, скованная недугом, — отмерла, наконец, Вильса. — Я её дочь, Вильса Козелькевич, наследница…

Она запнулась.

— Заявление, как и доверенность, подписаны лично Эхтрой Козелькевич, что подтверждает правомерность нашего присутствия здесь, — вставила я.

А потом до меня дошло, что львиную долю терминов на нулонском языке, которые наговорила вчера, когда составляли заявление, и сегодня, попросту не могла знать. И, тем не менее… Как так?

Сама не заметила.

— Хм, — мужчина с куда большим интересом взглянул на меня.

Кажется, в его взгляде мелькнуло уважение?

Перечитав заявление, а также пробежавшись взглядом по доверенности, которую я сообразила состряпать буквально перед отъездом, он вздохнул.

— Форма не совсем правильная, — выдал он, ничуть меня не удивив.

Я и так понимала, что что-то в этом роде нас сегодня стопорнёт, но сдаваться не собиралась.

— А можно образец? — мило улыбнулась, мол, не откажет же он очаровательной девушке.

— Разумеется, более того, дозволяю вам написать его здесь, к вашему заявлению приписать лишь шапку обращения на имя градоправителя. Тогда я у вас всё приму.

А вот это было неожиданно!

Я-то приготовилась прокатиться сюда как минимум завтра, а тут такая удача! Впрочем, на всякий случай я планировала скопировать заявление по правильной форме, подписать его у Эхтры и завтра таки прикатить с ним, чтобы уж точно вогнать все гвозди в крышку гроба нечеловеческой алчности Жадора Бородатого.

Или как там его?

На самом деле разница в заявлениях была совсем небольшая. Порядок слов и парочка формулировок. Но лучше перебдеть, чем недобдеть.

Пока Вильса писала новое заявление (плюс копия для меня), клерк сделал заверенные копии документов (вручную!), оригиналы отдал нам. Нет, кажется, я была не права насчёт ленивцев. По крайней мере, этот мужчина работал быстро. Учитывая, что у него нет ксерокса, так вообще на грани фантастики.

Единственное, о чём он посетовал, что незаконные требования Жадора, а также его угрозы не имеют письменного подтверждения, только наши устные показания. Именно поэтому в следующий раз, когда назначат встречу сторон, потребуется присутствие Эхтры. Неважно, на своих двоих она придёт или её принесут нанятые грузчики.

М-да, жаль, что у них тут нет инвалидных кресел, придётся выкручиваться.

[1] Вот так и было. До сих пор помню ту учительницу и её малоприятный голос, ставивший ударение не на последний, а на первый слог моей фамилии (девичьей). Настала её минута славы!