Глава 28. Раскаявшийся грешник

Кеннет не пришёл за мной ни ночью, ни утром. Приказал отвести в детское крыло и попросил не сбегать даже ради спасения его родственников. Уделил мне всего пару минут, чтобы лично удостовериться, что супруга в порядке, а потом ушёл решать проблемы государственной важности. А покушение на жену правителя — дело государственной важности, как ни крути.

Так что я половину вечера и всё утро лениво перебирала бумаги и пыталась рассчитать, когда же отобью вложенные в трактир деньги. Да, источник мы выгодно инвестировали, но сам “Медвежий угол” простаивал пустым. Интриги Паучихи не только подпортили мне нервы, но и бизнес почти загубили! Хорошо, что Руфус в Трезде развернулся во всю мощь.

“Докладываю, лина Хельда, — писал он в утреннем послании. — Полностью восстановлена треть завода. Нужно было закупить новое оборудование, чтобы увеличить производительность, но я нашёл выгодный вариант. Местный кузнец и уволенный когда-то механик усовершенствовали старые станки. Механика я снова взял в штат и назначил старшим. В ближайших планах открыть ещё один цех для ремонта старых экипажей.

Но есть одно перспективное направление. Оно настолько же рискованное, насколько прогрессивное. Лина Хельда, я не сошёл с ума. Кузнец, о котором я говорил, показал мне чертежи принципиально нового вида транспорта. Длинная многоместная повозка на конской тяге. Тот же экипаж, но для общественного использования. Вы представляете? В одну карету можно загрузить сразу пятнадцать, а то и двадцать человек!

Да, спрос на обыкновенные упадёт. Но мы будем первыми и, возможно, единственными производителями омнибусов. Выйдем на крупные заказы не только из Бессалии, но и от других королевств в течение десяти лет. Я уже “прощупал” старых знакомых. Городничий столицы заинтересован в нашей идее. А то в последнее время повозки гоняют по улицам так, что горожане боятся ходить пешком!”

Я улыбнулась, вспомнив одну прогулку. Меня тогда тоже здорово напугал несущийся мимо экипаж. Я уронила папку с документами, а солидный фитоллийский лин использовал это как повод познакомиться. Мне уже давно интересно, флиртовал Кеннет со мной тогда или просто демонстрировал вежливость и галантность.

 “Хельда, хватит витать в облаках! У тебя тут дела! Работа!”  — отругала я себя мысленно.

В последнее время было сложно думать о чем-то одном. В голове всё мешалось и путалось. Не знаю, из-за беременности или от стресса. Но я постоянно отвлекалась! Чтобы понять смысл письма от Руфуса, пришлось перечитать его ещё раз.

Бывший помощник отца нашёл сумасшедшего кузнеца, придумавшего нечто особенное. И мы уже имели потенциального покупателя. Да, всё тысячу раз может измениться, но и без городничего спрос будет. Не для властей, так для местных дельцов начнём производить общественные повозки. Омнибусы.

“Пришли мне чертежи, подготовь расчёты. С Саливаном свяжусь сама!”

Я отправила записку Руфусу и взялась за письмо для Артура. Боги, вот в такие моменты я чувствовала, что по-настоящему живу и мне не страшны больше ни заговоры, ни покушения!

— Лина Хельда, — Эрика вежливо постучалась, а потом просунула голову в приоткрытую дверь. — К вам тут лин Ксанир в гости набивается. Его никто из слуг не смеет остановить. Лекарь попытался, но получил такой взгляд, что сразу замолчал. Челюсть закрыл, лязгнув зубами. Я первый раз нечто эдакое вижу, честно.

— Моего свёкра даже армия лекарей не остановит, — улыбнулась я. — Пустите его. Если так рвётся, значит, что-то важное.

Эрика кивнула и немедленно исчезла. После всего, что было вчера, мои двери для Ксанира в принципе не закрывались. Я была искренне ему рада.

— Как там моя внучка в твоём животе? — спросил он с порога, неловко затаскивая в комнату корзинку цветов. Белые хризантемы из сада Иллаи. Той его части, где не выращивались розы для могилы одной из наших общих знакомых ведьм.

— Заставляет меня всё время что-то есть, — проворчала я. — Жую бесконечно. С такими темпами придётся увеличивать дверные проёмы в особняке.

— Увеличим. Без проблем. То ли ещё будет после четвёртого ребёнка.

Корзинку он поставил прямо на деловые письма, буркнув "это тебе". Выглядел настолько уставшим, будто вообще не ложился спать. Морщины на лбу добавляли ему лет десять к реальному возрасту. Но спину лин Делири держал прямо.

— Дело у меня к тебе, Хельда. Уж извини, не люблю ходить вокруг да около. И пробираться вором в ваш с Кеннетом дом, чтобы увидеть жену, больше не хочу. Я могу поговорить с Иллаей?

— Вы всегда желанный гость в нашем доме, — начала я, осторожно подбирая слова. — Но я не могу заставить Иллаю пойти на неприятный для неё разговор. Она настроена на развод, лин Ксанир. И как женщина я её хорошо понимаю. Вы ведь не только изменили жене, но и пытались доказать, что это чуть ли не её вина.

Я ожидала вспышки гнева и перехода на повышенный тон, но свёкор хорошо подготовился к разговору. Вздохнул глубоко и продолжил.

— Представь себе, я понимаю, насколько сам виноват. Мне стоило поверить Кеннету, когда он обещал избавиться от клятвы меча. Дождаться того дня, когда Верховная стерва будет вынуждена подписать федеративный договор и перестанет считать воинов Клана Смерти своими рабами. Я должен был доверять сыну, но слишком привык всё контролировать. Доигрался. Теперь не знаю, как это можно исправить.

— А вы не пробовали… извиниться? Я понимаю, что тяжело признавать свои ошибки. То, что вы пришли ко мне, — уже огромный шаг вперёд. Но сможете ли вы сказать то же самое Иллае? Не сорвётесь ли на скандал и обвинения в неверности?

Да, меня волновала сцена с Марисом на праздновании новоселья. Уже половина клана судачила о том, что бывший глава вот-вот обзаведётся развесистыми рогами. Иллая ещё не появлялась на людях под руку с новым возлюбленным, но в нашем с Кеннетом доме он был частым гостем. И вот Ксанир пришёл налаживать отношения с женой, корзинку цветов принёс, а мне вспоминалось, как кричала дикая ведьма. Бездна, да если такой человек, как мой свёкор, действительно выйдет из себя и выпустит из-под контроля свой дар, то мало не покажется никому.

— Я знаю, что между ними ничего нет, — тихо ответил Ксанир. — Кое кто из разведчиков до сих пор верен бывшему главе. Обвинений не будет.

— После ужина лина Иллая гуляет в саду, — я наклонилась к корзинке и вдохнула аромат цветов. — Переживает о розах, скучает по хризантемам. Я обещала, что в следующем году она сможет устроить здесь оранжерею. Но, если вы добьётесь её прощения, мне не придётся заказывать луковицы и семена со всего мира.

Он понял мой намёк. Увидел скрытый подтекст и угадал истинный смысл,как и положено правителю его уровня.

— Спасибо, — прошептал Ксанир, бережно взяв меня за руку. Потом уступил порыву и поцеловал мои пальцы. — Я знаю, что такое женская солидарность и что не заслужил поддержки. Но тем выше ценю твой жест.

— Поужинаете с нами? — предложила я. —  Нэди сегодня запекает утку с апельсинами. Обещала, что я сойду с ума от восторга.

— Тогда утку твоей поварихи стоит попробовать, — с благодарностью в голосе ответил Ксанир.

Стана прибыла без охраны, заявив, что доверяет воинам Клана Смерти, но чтобы показать ей оборотня-медведя понадобились боевые маги, разведчики с их секретностью и лекари. На всякий случай. Неизвестно, как сложится допрос и сколько людей может пострадать. В само убежище Верховную не допустили. Ради встречи с ней пленника вывели на два уровня выше. На скорую руку поставили шатёр и повесили десяток защитных куполов. Самого медведя заковали в кандалы и вели по подземном переходу, дёргая за цепь. Обращаться человеком он категорически отказывался. Рычал, драл стены когтями и испражнялся на пол, как животное. В какой-то момент главный палач вообще потерял надежду добиться от него чего-нибудь, но Кеннет знал, насколько изобретательными бывают глубоко законспирированные шпионы. Общение с Прустом даром не прошло.

— Извини, мы не стали его мыть, — признался глава клана Верховной ведьме. — Запах в шатре ещё тот.

— Я не изнеженная принцесса, — хмыкнула Стана, но при этом зажала нос платком, чтобы заглушить вонь. — Так говоришь, твой палач его не разговорил? Ну ничего. Если он притворяется тупым или глухим, венец вытащит наружу все секреты.

— Надеюсь, — Кеннет жестом велел откинуть входной полог шатра и вспомнил старую уловку — дышать ртом. Так запах чувствовался слабее. — Но учти, что секретов может и не быть. Следуя логике, толковых оборотней забрали охранять хозяина. В лесу рядом с дриадами могли поселить отработанный материал. Результат неудавшегося эксперимента.

— Ума не приложу, как они прятались на Проклятом острове столько времени, — ведьма одёрнула платье и нервно поправила причёску. — Придётся провести проверку всей территории лично, раз никто больше на это не способен.

Намёк на Дамиана получился максимально прозрачным. Что ж. Значит, отношения между супругами так и не восстановились? Пруст до сих пор ходил вокруг герцога Аринского, но результатами слежки похвастаться не мог. "Наблюдаю, лин Делири, — значилось в последнем отчёте, — подозрительных контактов вообще и с бессалийским королевским двором в частности пока не было".

Так что очная ставка с медведем — практически последний шанс хоть что-то выяснить.

— Шеар, — глава клана позвал помощника Пруста. — Мы можем начинать?

— Да, всё готово.

Медведя приковали к столбу, оставив стоять на четырёх лапах. Широкую шею охватывал ошейник, цепи взяли в кулак толщиной. По шкуре оборотня было заметно, как усердствовал потерявший терпение палач. Ожоги, запекшаяся кровь, волдыри на голой коже. Сам Анкл никак не мог признать поражение. Даже сейчас стоял в шатре, облачившись в привычный кожаный фартук и держа инструменты наготове. Хотя никто не высказывал ему претензий. Тонкое искусство пыток предполагало, что жертва всё-таки участвует в диалоге. Оборотень же будто навсегда застрял в животном облике.

— Венец, — объявил Шеар, снимая диадему с бархатной подушки.

Пленник зарычал и мотнул головой, но сил для драки уже не осталось. Артефакт коснулся грязной шерсти и началось. Где-то в глубине плетения завращались невидимые шестерёнки, активировались узлы, забросились крючки. Магия проникала в сознание настолько глубоко, насколько до этого никому не удавалось. Она управляла телом, заставляя говорить, и напрочь отключала возможность сопротивляться. Но если оборотень-медведь такой же иномирный гость, как яд, которым пытались отравить Хельду, то как поведёт себя под артефактом?

— Назови свое имя, — в сотый раз приказал Шеар.

— Р-р-рикон, — прорычал пленник.

Воины зашептались. Кто-то не выдержал и зло сплюнул на пол. Главный палач закатил глаза и потёр морщины на лбу.

— Ну я же говорил. Если есть человеческая форма, значит, всё понимает.

— Подожди, — остановил его Шеар. — Мы услышали единственное слово. Означать оно может что угодно.

— Вот и выясни что, — злился палач. — Или дай мне снова взяться за мерзавца. Если он сейчас заговорит на чистейшим местном наречии, я спать не лягу, пока не размотаю его до признаний.

— И всё-таки не спеши, Анкл, — вмешался в разговор Кеннет. — Мне не нравится эта коробка с сюрпризом, обтянутая медвежьей шкурой. Кем нужно быть, чтобы молчать под пытками четыре дня? Не рыдать "отпустите, я ничего не знаю" и терять сознание каждые пять минут, а именно молчать? Его природный дар — терпеть боль? Или это особенность его организма? Сомневаюсь, что дело в магии, хоть и не исключаю действие неизвестных нам защитных чар. Но тогда мы сквозь них и с венцом не пробьемся.

— Прекращайте оценивать улов, пока он ещё плавает в воде, — поморщился Шеар. Уставший разведчик стабильно забывал о субординации, но никто в клане не возражал. После суток непрерывных допросов уже было не важно, кто кому командир. — Вытащим из медведя всё, что можно, потом будем сортировать. Так что продолжим. Где ты живёшь?

Медведь поднял на него мутный взгляд. До сегодняшнего эксперимента никто и представить себе не мог такой фантасмагоричной картины: странный чужак в облике зверя и вырывающиеся из его пасти вполне обычные слова.

— Вы называете этот остров проклятым. Не знаю, с каких времён так повелось, но теперь уж точно из-за нас.

Воины зашумели, как курсанты академии на лекции. Каждый спешил выразить накатившие чувства.

— Ублюдок, — зло сплюнул палач. — Терпел, гад.

— Это не сложно, — ощерился пленник. — Наши трансформации настолько болезненны, что по сравнению с ними раскаленные щипцы доставляли лёгкий дискомфорт.

— Ты образован? — спросил Кеннет. — Знаешь наш язык?

— Выучил, — медведь склонил на бок косматую голову. Тяжело было без человеческой мимики, да? Иронично приподнять бровь никак не получалось. — Он примитивен. Особенно на острове.

— На острове вам помогали прятаться? — вмешалась в допрос Верховная. — Кто обеспечивал защиту от патрулей ведьм?

— Никто, — если бы медведь мог, он пожал бы плечами. — Мы сами спрятались. Пара защитных куполов, расширитель пространства — и вот уже в заброшенной хижине вполне можно жить.

— Пространственная магия, — выцедила Стана сквозь зубы. — Так и знала. Из-под земли достану предательницу. Кто научил вас расширять пространство? Скрева? Отвечай!

— Скрепа? — оборотень неловко повторил имя главной соперницы Верховной. — Нет, нас никто не учил. Плиний привёз из Северных гор тот самый камень, которым выложен подвал под дворцом. Внутри него спокойно растёт дерево богини, а мы сделали одну комнату и ушли на три уровня вверх, на пять уровней вниз. И это не предел. Камень сам подстраивается под наши нужды.

— Звучит, как бред, — весомо кивнул Шеар. — Венец правды, случайно, не сломался от звериных мозгов?

— Нет, дело в другом, — ответил Кеннет. — Иногда правда настолько невероятна, что в неё сложно поверить. Записывайте за ним. Каждое слово.

— Да, командир, — разведчик щёлкнул пальцами, но его помощник уже стоял со свитком и пером. Поднял их вверх, показывая, что ведёт протокол.

— Плиний, — повторила Верховная, — привёз камень, расширяющий пространство без использования магии и поддерживающий дерево богини. О какой богине ты говоришь? О Лилит или об одной из её дочерей?

— У нас, — интонацией подчеркнул медведь, — единственная богиня, даюшая жизнь всему сущему. Если верить легенде, она стала деревом, когда дракон, воплощающий мужское начало, убил её.

— Дракон? — сощурилась ведьма. — Ты говоришь о живом драконе?

— Да, к сожалению, о живом, — оборотень дёрнулся в цепях. — Ничего ему, уроду чушуйчатому, не делается. Нарожал детей, они уже встали на крыло и в королевстве окончательно установилась тирания.

В шатре стояла гнетущая тишина. Те, кто знал об иномирной версии происхождения покровителя Паучихи, впитывали откровения человека-медведя, как сухая земля впитывала воду. Ничего похожего на привычный мир, а венец не давал лгать.

— Может, он с ума сошёл? — тихо спросил кто-то из воинов. — Грезит наяву и сам верит в то, что говорит? Вот венец и не отличает правду от лжи.

— Нет, артефакт Тёмных работает правильно, — ответил глава клана. — Просто оборотень прибыл к нам издалека. Очень уж издалека.

Но это по-прежнему не давало повода снять подозрения со Станы. Допрос подходил к самому главному.

— Кто такой Плиний? — спросила Верховная.

— Бывший лекарь при короле-драконе, глава Ордена Невидящих и наш предводитель в вашем мире, — с военной точностью отчеканил пленник.

— Лекарь дракона, — прошептала ведьма, жадно всматриваясь в венец правды. Не нужно было уметь читать мысли, чтобы понять, как ей хочется вытащить все воспоминания оборотня об огнедышащих ящерах. — Где он сейчас? Дракон тоже пришел с вами?

— Нет, дракон остался в Элезии, — пленник зарычал и занервничал. Цепи стонали, пытаясь сдержать медвежью силу. Поздновато оборотень начал сопротивляться действию артефакта, но это значило, что Стана со своими вопросами подошла к запретным темам. — Он не пройдёт. Р-р-рыа! Не сможет. Плиний здесь! Здесь! Где-то на островах. Я не знаю точно. Нам не сказали. Знали, что могут поймать.

— Логично, — сухо подтвердил Кеннет. — Они жили под боком у дриад. Кстати, зачем? Отвечай. Зачем вы охотились на зеленокожих женщин?

— Прир-р-родная магия, — оборотень слегка успокоился, но продолжал рваться из цепей. Висел на них и рыл землю когтями. — Соединенная с вашим миром. Плиний поручил сделать ещё один гибрид. Думал, так будет легче пустить корни здесь. У неготарианских колдунов же получилось в нашем мире. Но девки попались зубастые и несговорчивые. Ты ей ребёнка делаешь, а она шипит змеёй: "Пустышка. Выродок".

— Конечно, — зашипела Стана не хуже дриад. — Ты думал, они радоваться будут? “Ой, какое счастье, что меня полузверь насилует! Сейчас умру от восторга!” Если в вашем мире это нормально, то в нашем можно и без достоинства остаться. Выродки и есть!

Воины клана улыбались, спрятав взгляд. Жалости к дриадами никто не испытывал. Но из уважения к женщинам вообще и к ведьмам в частности, все промолчали.

— Так ты учёный, Рикон? — спросил Кеннет.

— Маг с терракотовым уровнем, — ответил он, подчиняясь действию артефакта. Скорее всего такого слова в их языке не было или его смысл сводился к чему-то другому. — Мне хватает сил не только колдовать, но и понимать, что я делаю.

— Давайте степень его образованности позже измерим, — раздражённо попросила Стана. — Меня больше интересует заговор в Бессалии. Паучиха — любовница Плиния? Она местная? Ведьма? Дикая или фитоллийская?

— Паучиха? — переспросил медведь, затихнув на мгновение. — Не знаю такую.

— Дайна, — подсказал Кеннет. — У вас её называют Дайна.

— Это дочь Плиния, — тяжело роняя каждое слово, ответил пленник.

— Бездна! — выругался глава клана.

Почему на фоне бесконечных постельных приключений правителей все привыкли искать именно такие связи? Почему он, мучаясь над разгадкой ценности Паучихи, ни разу не подумал, что она — родная дочь своего покровителя? Любому демону понятно, что Плиний бросит на её спасение все силы.

— Где она? — зарычал Кеннет, — где её прячут?

Оборотень знал ответ. Цепь, удерживающая ошейник, всё-таки лопнула. Воины бросились вешать новую, вспыхнуло пламя, завоняло паленой шкурой и плотью. Медведь только головой мотал, отворачиваясь от раскаленного прута, как от назойливой мухи.

— Отвечай! — приказал Кеннет, и легендарный артефакт клещами вцепился в разум человека-медведя. — Где Дайна?

— У нас, — сдался он. — В заброшенном доме на четвёртом уровне.

Проклятье, ругаться хотелось, как никогда в жизни. Глава Клана Смерти  зверем метался по шатру. Паучиха была совсем близко, а вместо неё захватили Рикона.

— Пойдёшь на штурм? — вполголоса уточнила Стана, остановив Кеннета в дальнем углу.

— Если она ещё там. Рикона похитили несколько дней назад. При таком происшествии ценную гостью были обязаны перепрятать.

"Или нет", — вспыхнуло в мыслях.

Оборотень практически не чувствителен к боли. Специально так сделали или он привык к нечеловеческим мучения в ходе трансформации, но пытки ему язык не развязали. Если об этом знали все жители нового логова Паучихи, то зачем её снова спасать?

— Я пойду с вами, — решила Верховная. — На оборотней мой дар действует, но не так сильно. Могу обещать только замедлить их реакцию. Твоим воинам этого должно хватить.

— Не спеши, — попросил Кеннет. — Тут нужен тщательно составленный план. Пойдём в клановый дом. Я сутки ничего не ел. Пообедаем вместе, пока мои ребята вытащат из оборотня максимум подробностей о заброшенном доме. Входы и выходы, посты охраны.

А главное, что там с магией? Медведь назвал себя магом, но ни одного заклинания так и не прочитал. Ему не было необходимости пить нейрин, как дикой ведьме. Почему позволил допросить себя?

— Да, ты прав, — Стана потёрла виски пальцами. — Найдётся в погребе ещё бутылочка красного фитоллийского? Голова раскалывается.

— Для тебя хоть десять, — кивнул глава клана.