Глава 31. Ещё одна правда

Я проснулась с первыми лучами солнца. Не выспалась, потому что свекровь ушла к себе далеко за полночь. Но возвращение Кеннета заставило открыть глаза. Кажется, я начинала привыкать к тому, что муж постоянно рискует собой. В первые дни брака ждала бы до утра, а теперь лишь подскочила в постели, услышав даже не шаги — шорох, с которым упала на пол рубашка.

— Хвала богам, — выдохнула я. Следов крови и наспех перевязанных ран я не заметила. — Как всё прошло?

— Я отменил операцию, — уставшим голосом ответил муж. — Даже с рассказом пленного медведя лезть в их логово слишком опасно. Мы беззащитны перед иномирной магией. На Проклятом острове остался дежурить отряд разведчиков. Я попытаюсь что-нибудь придумать завтра, а сегодня сил уже нет.

— Ты перенёс операцию, — я обняла его, положив голову на грудь. — Завтра решение придёт само собой, нужно только немного отдохнуть. Паучиха никуда от нас не денется, она ведь не знает, что медведь заговорил. А что теперь с ним будет? Продолжите допрашивать в надежде на новую информацию?

— Уже нет, — Кеннет рассеяно перебирал пряди моих волос. — Рикона убили как только сняли с головы венец. Иначе он обратился бы в человека и сбежал. В медвежьей шкуре его держал только страх перед болью на пытках. А чтобы колдовать он нужен себе в первозданном облике. Мы не дали ему такой возможности. Надеюсь, Паучиха ещё верит в свою неуязвимость. Но времени у нас мало, атаковать нужно в ближайшие дни.

— Дикую ведьму тоже казнили на месте? — я поёжилась, вспомнив пытки в исполнении Ксанира. — Или её ждёт суд на совете?

— Суд Совета исключительно для членов клана. По нашим законам малышке приговор не нужен. Её поймали на месте преступления и даже под венцом допросили. Вина доказана полностью, любой воин может перерезать ей глотку. Но ты носишь фальшивый браслет и это не единственный нюанс ситуации.

Муж отпустил меня и сел на кровать. Я не привыкла видеть его таким разбитым, таким подавленным. Словно на широких плечах первого меча Фитоллии лежал неподъёмный груз.

— Артефакт тёмных вытаскивает всё, что может, — продолжил он. — Разведчики на допросе пытались размотать связь дикой ведьмы с иномирцем Плинием. Узнать, где он прячется. А вышли на заговор против Верховной. Деталей почти нет, одни обрывки разговоров, случайно подслушанных малышкой. Но она чётко помнит, что за свержение Станы отец Паучихи обещал отдать фитоллийские острова отступницам. Исполнить их давнюю мечту о своём ведьминском королевстве.

Я похолодела. Как спокойно всё-таки живётся, когда не знаешь, сколько интриг плетут в высшем обществе. Раньше самой большой проблемой было не попасться на мелких нарушениях закона при ведении дел. А теперь куда не поверни голову — государственные перевороты, угрозы войны и шпионские игры.

— Только этого нам не хватало, — я обняла себя за плечи. — И как отреагировала Верховная?

— Разумеется, захотела забрать малышку и выяснить даже то, чего она не знала, — Кеннет опустил голову и долго тёр ладонями лицо. — Я мог отказать. Законы клана выше фитоллийских, но в недавно подписанном федеративном договоре есть одно исключение. Когда речь идёт об угрозе территориальной целостности, о заговоре против действующей правительницы, то судьбу заключённого решает Совет Первых. И если я начну упираться. По-тихому удавлю дикую, как собирался, то Стана со злости начнёт копать. “К чему такая спешка?”

— И докопается до нашего “развода”, — закончила я мысль. — А там и до способа снятия клятвы недалеко.

— Вот именно, — кивнул муж. — Поэтому я сделал вид, что испытываю приступ верноподданических чувств. Отдал дикарку Стане для продолжения расследования, взял с неё письменное обязательство судить ведьму в том числе за покушение на тебя, а сам так и не придумал, что буду говорить в своё оправдание на совете клана. “Делири, — Кеннет явно спародировал кого-то из старейшин. — Объясни, как так вышло. Клятвы меча больше нет, а ты продолжаешь плясать под ведьминскую дудку?” А ведь им тоже нельзя рассказывать о твоём фальшивом браслете.

Да, проблема была сложная. С одной стороны — угроза слишком пристального внимания Верховной, а с другой — недовольство соклановцев. Мы и так взялись за реформы слишком рьяно. Народ возмущён изменениями, но терпит, потому что глава наконец-то показал свою силу. Вышел из-под диктатуры ведьмы, не потеряв обжитую за двадцать лет территорию. Если сейчас дать повод сомневаться в свободе и независимости Кеннета, то вспыхнет бунт. Сколько голов слетит прежде, чем воины успокоятся?

— Напомни, что клан входит в состав Фитоллии на основании федеративного договора, — неуверенно предложила я. — Дикую должен судить Совет Первых, ты в него входишь. Сможешь контролировать ход расследования, не нарушив при этом свежих договорённостей. Чем плохо такое дипломатичное решение? Преступницу казнят в любом случае. Стана ведь не помилует ту, что хотела отнять её власть.

Муж хотел возразить. Я по гримасе поняла, что прокручивает в голове будущие доводы старейшин. Но потом он цокнул языком и взял меня за руку.

— Ты права, родная. Буду давить на соблюдение федеративного договора. Поворчат и проглотят. Главное сейчас — разобраться с Паучихой и её отцом. Клан до сих пор на осадном положении, ты из дома не выходишь. Мне и двух покушений выше крыши, а приходится ждать третьего.

— Не Паучиха она, а Тараканиха. Невероятно живучая. Один двойник в зверинце чего стоит. Вывернулась же, — вздохнула я. — Как думаешь, стоит ли отложить праздник инициации, пока всё не уляжется? Мы пригласили много гостей. Это может быть слишком опасно.

— Нет, перенос праздника ударит по репутации, — покачал головой он. — Для всех дочь Плиния — не больше, чем предводительница головорезов из Бессалии. Если клан не в состоянии быстро с ней справиться, то грош цена нашему профессионализму. Так что придётся держать лицо и в ускоренном темпе брать логово медведей. А ты можешь, не забывая о безопасности, заказывать вино и согласовывать размещение гостей. Будут инквизиторы Аринского, несколько тёмных лордов вместе с Ильгертом, кессанийский принц и кто-то от Дартмунда. Уж больно старику понравилась идея посмотреть, как тренируются воины клана. Подозреваю, он мечтает что-то перенять у нас, натаскать свою охрану и отказаться от услуг наёмников. Ну пусть попробует.

— Пора за представление брать деньги, — проворчала я. — Кессанийский принц-то что забыл в Клане Смерти?

— Не поверишь, узнал, что я теперь свободен от клятвы меча. Почему бы не вернуть полезного вассала?

Ох, у меня голова закружилась. Столько монарших особ на один праздник, который я ещё даже не начала организовывать. А ведь нужно, чтобы всё прошло на высшем уровне. Дартмунд не должен отказаться от услуг клана, жених Велены просто обязан увидеть, что Кеннет достаточно силён для абсолютной свободы. Прибавим к тому инквизиторов, желающих доказать своё превосходство… Бездна!

— Ла-а-адно, — протянула я. — Мы с Иллаей займёмся этим сразу после обеда. А теперь, любимый, ложись спать. И я с тобой подремлю немного.

Кеннет не возражал против такого плана, поцеловал мои руки и потянул к себе на кровать.

***

Нервное напряжение не дало отдохнуть. Те несколько часов, что Кеннет смог урвать на сон, его мучили кошмары. Он видел Хельду, одетую, как оборванка. Жена прижимала к груди крошечную дочку и просила милостыню на площади перед бессалийским собором.

“Муж бросил, — шептала прохожим, не поднимая взгляд. — Завёл другую семью. У него теперь в доме одни ведьмы: Стана, Бояна, Велена. А я тут побираюсь. Не поскупитесь, люди добрые, одни мы с кровиночкой остались. Молочка бы купить, да хлебушка”.

Дыхание перехватило. Глава Клана Смерти проснулся и резко сел в кровати. Чувство вины грызло яростнее бешеной собаки. Заговорил вчера зубы Хельде, не признался, что может быть отцом Бояны. А жена не почувствовала ничего.

“Молодец, Делири, — бубнил внутренний голос. — Хоть где-то не облажался. Очередная угроза выкидыша вам с Хельдой не нужна”.

И всё равно трус. Отец не стал скрывать ребёнка Сандры от Иллаи.

“Ага. И в итоге готовится к разводу, — продолжал донимать внутренний голос. — Так же хочешь?”

Нет, двух распавшихся семей среди правителей Фитоллии ему хватит. Кеннет поцеловал в щёку спящую Хельду, ответил на её сонное “ты куда”, что скоро вернётся и потянулся за штанами. Медведи сами из логова не вылезут и сдаваться Клану Смерти не захотят. Пора думать, что с ними делать.

В клановый дом он перенёсся порталом. Кивнул Галии, что посмотрит почту и попросил не беспокоить его ближайший час. Шкатулка была на удивление практически пустая. Сверху лежал доклад разведчиков о ситуации рядом с логовом. Ради двух слов “всё тихо” Шеар не стал беспокоить главу клана вызовом через зеркало. Так же поступил Пруст. Разве что его письмо было немного длиннее.

“Лин Делири, спешу сообщить, что герцог Аринский утром вернулся во дворец. Собрал вещи, оставил записку жене и уехал в съёмный дом на окраине столицы. Значимых последствий для управления королевством пока нет. Ссора не выходит за пределы спальни супругов”.

— Оптимистично, — фыркнул Кеннет.

Судя по вчерашнему настроению Аринского, это затишье перед бурей. Но сегодня проблемы его семьи подождут. Паучиха должна встретить ближайшую ночь в подвале кланового дома. Хватит с неё обычных цепей. Рикон признался на допросе, что у Плиния рука не поднялась уродовоть женщин Элезии медвежьей формой. Потомственная аристократка даже причёску бытовой магией поправить не могла. Хоть один плюс в том, что иномирцев тут не ждали сами боги.

Глава клана убрал доклад Пруста в стол и тут же пришло ещё одно письмо. Стана не изменяла себе. Дорогая бумага и герб Фитоллии на сургуче.

“Нэт, перенесись во дворец, пожалуйста. Ты мне нужен. Я не понимаю, что происходит. Дамиан собрал вещи и ушёл, сказав, что ты всё объяснишь”.

— Ар-р-ринский, — зарычал Кеннет. — Подставил всё-таки.

Разбираться ещё раз с тем, что было двадцать лет назад совершенно не хотелось. Тем более, что во дворце заинтересованных ушей намного больше, чем в кабаке “У толстого Джо”. Сплетни разлетятся по королевству со скоростью ветра. Но и оставлять без внимания тот факт, что Мари стёрла память по приказу Станы нельзя. Законами подобное вмешательство не регулировалось, но будь жена Урила мужчиной, непременно получила бы в морду.

“Хорошо, сейчас буду”, — коротко написал глава на первом попавшемся под руку клочке бумаги, снабдил адресом получателя и засунул в шкатулку.

Может, ведьма ему скажет правду, раз уж собственному мужу не захотела.

Место встречи во дворце обескураживало. Словно махнув рукой на остатки репутации, Верховная позвала Кеннета в свои покои.

“Прямо в спальню, — мелькнула мысль. — Ну, а почему нет? Пусть там, где всё началось, всё и закончится”.

Однако слуга привёл главу клана в гостиную. Стана сидела в кресле, вглядываясь в огонь камина и сжимая в руках белоснежный платок. Прозрачный пеньюар накинула поверх ночной сорочки, смущая присутствующих мужчин глубоким вырезом.

— Ты пришёл, — выдохнула Верховная и обернулась. — Я думала, пошлёшь в бездну. Как Дамиан.

Слуга тихо исчез, а Кеннет встал ближе к креслу.

— Как я могу? Если верить тому, что я видел под венцом, то у нас с тобой общая дочь.

Стана выронила платок. Красные заплаканные глаза округлились.

— Ты сошёл с ума? — хрипло спросила ведьма. — И кто из моих девочек с кровью Делири? Бояна или Велена? Или я незаметно для всех родила третью дочь?

— А ты тоже не помнишь? — не удержался от язвительного тона глава клана. — Двадцать лет назад, когда я приходил к тебе пить самогон, кто-то стёр мою память. Я верил, что ничего не было. Поговорили и отключились. А то, что на утро проснулись голые и в одной постели — чистой воды недоразумение.

— Делири, — простонала она. — Я отлично всё помню! Той ночью мы целовались. Пьяные до полного сумасшествия. Мы даже добрались до кровати, но большего не случилось. Меня замутило, и я убежала в уборную. Когда вернулась, ты уже храпел на моей подушке. Ни сил, ни желания будить тебя я в себе не нашла. Поэтому мы проснулись в одной постели. И да, я до сих пор стыжусь своей слабости.

Ведьма всплеснула руками и умоляюще посмотрела на Кеннета.

— Я была молода и пьяна. А ещё бесконечно сомневалась в своём выборе. Ты и сам знаешь, как у нас с Дамианом всё было не просто. Началось с проклятия и лжи, а закончилось подозрениями в неверности. Всё правильно. Не бывает безусловной любви и идеальных пар. Но глупые девочки продолжают верить в сказку. Будто появится в жизни мужчина, который защитит от всего на свете. И любить будет просто так. Потому что по-другому не может.

Всхлипнув, она приложила платок к губам и отвернулась. Тяжело было выворачивать душу наизнанку, но Кеннет и сам чувствовал сожаление в каждом её слове. Столько лет мечтал услышать “прости, я ошиблась”, и что теперь? А ничего, кроме застарелой горечи. Прошлого не вернуть, судьбу не исправить.

— Чем я сейчас могу тебе помочь?

— Перемотай время на двадцать лет назад, — Стана судорожно вздохнула. — Или верни венец правды. Твои головорезы его сломали, судя по всему. Алкоголь не настолько хорошо блокирует воспоминания. Артефакт тёмных должен вытащить их наружу, даже если ты выпил цистерну самогона.

— Там пусто, — нахмурился Кеннет. — И если Мари здесь не причём, значит, со мной работал кто-то другой. Вопрос — зачем? Спрятать то, чего и так не было?

— Я не знаю зачем, — ответила ведьма, поджав губы. — Не вижу смысла. На утро меня снова тошнило. Да так сильно, что я пошла к лекарю. Он сказал: “Поздравляю, вы беременны”. Мы с Дамианом до свадьбы уже два месяца жили вместе. Бояна зачата от него, никаких сомнений быть не может. Но лин великий инквизитор помешался на ревности. Мне кажется, он разочаровался, что я не стала домашней хозяйкой. Продолжила быть ведьмой, а Дамиан так надеялся укротить мой характер. И вот он назначил виноватого. Главу Клана Смерти, привязанного ко мне клятвой меча. Прости, Кеннет, мы оба тебя использовали. Аринский видел в тебе причину краха своих надежд на счастливую семейную жизнь, а я искала защиты.

Он молчал, постукивая кулаком по резной спинке кресла. Прошлое, как разбитое зеркало, звенело осколками и складывалось в новый, причудливый узор. Но стоило отдать должное Стане, она никогда не была настолько откровенна. Словно замерла у последней черты, и, потеряв надежду, открывала сопернику все карты.

— Я защищал бы тебя и без клятвы, — глухо ответил Кеннет. — Любить перестал, но что-то большее, чем просто дружба осталось. Давай закроем эту страницу. Я поговорю с Дамианом, когда он остынет…

— Нет, — качнула головой ведьма. — Не надо. Теперь его очередь делать выбор. Искать во мне живого человека, а не красивую картинку. Понимать, что я могу ошибаться и решать, может ли он это простить. Если вернётся, я открою ему двери. А пока буду сидеть здесь и смотреть в огонь. Где-то там есть ответ, чего в нашей любви было больше: правды или детских иллюзий.

Глава клана не стал мешать. Развернулся и ушёл, тихо прикрыв за собой дверь.