Глава 30. “На грани развода”

 Столичные кабаки по уровню посетителей сильно отличались друг от друга. Те, в которых мог бы поужинать герцог Аринский, гордо назывались ресторациями, но он выбрал душную забегаловку на окраине городе. У толстого Бо собирались моряки и портовые грузчики. Пили самогон, флиртовали с доступными женщинами и веселились до утра. Смешаться с такой толпой одновременно просто и очень сложно. Чужаков здесь издалека видели. Чуть другая походка, осанка, манера держаться — и всё. Ты раскрыт. Даже слова сказать не успел. Но если вечером это чревато дракой, то под утро всем плевать. Поэтому Кеннет не стал переодеваться. Закутался в плащ и нехотя отдал свой меч Прусту.

— Мои бойцы сидят внутри, — предупредил разведчик. — Если что, быстро угомонят смутьянов.

— Надеюсь, не понадобится, — вздохнул глава.

Аринский страдал мирно. Неужели настолько отчаялся вернуть жену?

Да и сам сильно сдал. Скажи кто-нибудь сейчас, что седой старик с остекленевшим взглядом когда-то был первым мечом Кессании, великим инквизитором, Кеннет ни за что бы не поверил. Где искра жизни в этом тщедушном теле? Почему он сдался, даже не попытавшись разбить морду предполагаемому любовнику Станы?

— Дамиан, — тихо позвал Кеннет. — Ты закусывать не пробовал? Тогда хмель берёт медленнее и просидеть в этом со всех сторон приятном месте можно намного дольше.

— Катись в бездну, Кеннет, — едва ворочая языком, ответил он. — Тебя там госпожа Верховная ожидает. Я послал её полбутылки назад.

— А почему не сразу? — глава клана уселся на соседний стул, не спрашивая разрешения. — Ещё надеешься спасти свой брак?

Лицо Аринского застыло в гримасе. Говорил инквизитор медленно, а соображал совсем туго. Вот и о чём волновался Пруст? Ещё два стакана самогона и спящего герцога можно спокойно выносить из кабака.

— Слушай, — со свистом выдохнул он и вытер лоб рукавом. — Я тебя ни в чём не обвиняю. Сам мужик. Но хотя бы сейчас ты можешь сказать правду?

— Какую? — Кеннет сцепил пальцы в замок.

Уловить, к чему клонит пьяный инквизитор было сложно.

— Я знаю, что двадцать лет назад после свадьбы ты пошёл к моей жене, — Аринский говорил и медленно крутил в ладонях полупустой стакан с местным тошнотворным пойлом. — Шпионы доложили. Молодой глава Клана Смерти послал охрану на воротах. Грубо послал. Его хотели остановить, но не посмели. За меч схватился. Уважали тебя, Делири. Даже пьяного испугались. Сколько влил в себя тогда? Больше, чем я сейчас?

Кеннет демонстративно наклонился под стол, чтобы пересчитать бутылки. Подавальщицы только глазки посетителям строили, а убираться не спешили.

— Да, примерно столько же. Плюс минус два стакана.

— Во-о-от, — длинно выдохнул инквизитор. — Море было по колено, ага? И Стана, стерва такая, за дверь тебя не выставила. Как же. Её лучший друг страдает от неразделённой любви. Пикантный момент. От неразделённой любви к ней, замужней женщине. “Тебе не стоит ревновать, Дамиан. Мы просто разговаривали”. Слушай, Делири, я похож на идиота? Как вы так разговаривали, что проснулись утром в одной постели?

Кеннет неосознанно вытянул спину и расправил плечи. В голосе герцога угрозы не чувствовалось, но обманывать себя не стоило. Дамиан Аринский в таком состоянии совершенно непредсказуем.

— Я действительно был пьян. До невменяемости, Дамиан. Сомневаюсь, что был способен на любовные подвиги. Раздеться мог, признаю. Но потом рухнул в кровать и захрапел.

— Ты же ничего не помнишь, — нахмурился инквизитор. — Стана клялась мне в этом. Солгала?

— Нет, — Кеннет говорил, будто шёл по тонкому льду. — Последнее, что сохранилось в памяти, как мы с ней пьём…

— Значит, ты не можешь утверждать, что ночью ничего не было, и что Бояна со стопроцентной вероятностью моя дочь?

Приплыли. Двадцать лет блуждали в тумане и, наконец, напоролись на мель. Глава клана страдальчески простонал и запустил пальцы в волосы. Перебирал пряди на затылке, пока инквизитор допивал самогон.

— Забавная штука жизнь, — тихо проговорил Кеннет. — Стана выбрала тебя, потому что была уверена — ты ей доверяешь. Никогда не заподозришь ни в чём и будешь на её стороне до последнего. А сейчас ваш брак летит в бездну как раз потому, что ты ей доверять перестал. Сколько ты носишь это в себе?

— Бояне девятнадцать, — ответил Аринский и снова потянулся к бутылке. — Дядя Нэт сидел под дверью спальни, когда она родилась. Дядя Нэт после каждой поездки привозил ей подарки. Бездна, Делири, только ты не заметил, что у неё твои глаза? Я прослыл рогоносцем на всю Фитоллию.

— У меня не было своих детей, — огрызнулся он. — Я как босоногий бродяга прилип носом к витрине и смотрел издалека на чужую семейную жизнь. Счастливую, как мне казалось. А ты бросил своих дочерей! Позволил Стане измываться над Бояной, когда она захотела замуж. Спокойно подписал документы на обручение Велены с кессанийским принцем. И всё потому, что желчью исходил от ревности?

— Я посмотрел бы на тебя, если бы Хельда после ночи в постели с молодым мужчиной родила ребёнка, который на тебя не похож. Представь на минуту, что у твоей дочери будут светлые локоны и голубые глаза. А потом твой охранник захочет принимать непосредственное участие в воспитании наследника. Понравится такой расклад?

“Нет”, — застыло на языке. Намёк на светловолосого Сокола прекрасно считывался. Но в отличие от Дамиана, глава клана верил своему лучшему убийце.

— Что ты хочешь от меня? Говори прямо. Какие доказательства того, что Бояна не моя дочь устроят тебя полностью?

— Да нет таких доказательств, Делири, — герцог сложил руки на груди и прикрыл глаза. — Я даже задумывался над тем, чтобы допросить тебя с венцом правды. Видишь, до чего дошёл? Готов использовать древний артефакт, дабы понять, что случилось в ту ночь.

“Спал ты с моей женой или нет”, — должен был сказать инквизитор, но не сказал, а у Кеннета терпение лопнуло.

— А давай проверим прямо сейчас. Поднимай свою высокопоставленную задницу и пойдём в клановый дом. Там как раз лежит венец правды. Ещё тёплый после многочисленных допросов. Надену его на голову и выдам тебе всё, как на духу. Насколько я знаю, он даже подзабытые сведения вытаскивает. Качественно копается в мозгах. На совесть.

— Ты сам-то понимаешь, чем всё может обернуться? — устало спросил Аринский. — Ты не просто ответишь, переспал ли со Станой. Ты перескажешь вашу близость в мельчайших подробностях.

— Хельды рядом не будет, — чувствуя, что по спине идёт холодок, ответил Кеннет. — Заметь, я тоже рискую семейной жизнью. Но девятнадцать лет сомнений — это больше, чем “слишком много”. Ну что, герцог Смерть, хватит у тебя духу узнать правду или нет?

Инквизитор упёрся взглядом в бутылку. Хотел махнуть рукой на предложение главы Клана Смерти, проигнорировать провокацию и вернуться к самогону? Долгие годы боялся узнать правду. Иначе давно пришёл бы к Кеннету с венцом и сам предложил проверку. На следующее же утро всё выяснил.

— Портальную арку сам рисуй, — выцедил сквозь зубы муж Верховной. — Я сейчас только в бездну открыть переход способен.

Кеннет шумно отодвинул стул и начал мысленно зачитывать формулу заклинания.

***

Вышли они из светящейся арки на заднем дворе. Прежде, чем тащить герцога в комнату для допроса, Кеннет узнал от охранников, чем занята Верховная.

— Ушла в дворцовую библиотеку, — доложил Тахис через зеркало. — Просила дать ей два часа времени на чтение и обещала вернуться.

— Пусть не торопится, — проворчал Аринский, вцепившись в дерево, чтобы не упасть.

Мутило инквизитора. Любой воин клана с юности знал: мотаться пьяным по портальным аркам — верный путь к прочищению желудка. Но, может, Дамиану и полезно будет.

— У меня в кабинете есть кувшин с холодным лимонадом.

— В Пекло лимонад, — поморщился герцог. — Я его и трезвый с трудом перевариваю. Редкая дрянь.

— Зато от похмелья помогает, — возразил Кеннет, ныряя под руку инквизитора. — Пойдём, болезный, нам недалеко.

Допросную комнату по приказу главы освободили от посторонних ушей и укутали толстым слоем защитных чар. Откровения под венцом могли закончиться весьма неприятно. На кону стояла репутация трёх правителей.

Добравшись до каморки в подвале, Дамиан почти упал на стул и замотал головой.

— Нельзя столько пить, — пробормотал он, прикрыв один глаз. — Напоминать бы себе об этом почаще.

Кеннет сел напротив. На столе уже лежала шкатулка с артефактом.

— Готов? — уточнил инквизитор, доставая венец.

— Да, — глава Клана Смерти позволил надеть на себя древнее творение тёмных магов. — А ты?

— Нет, — Аринский усмехнулся и длинно выдохнул. — Поехали. Двадцать лет назад в ночь через неделю после свадьбы ты явился в покои Верховной ведьмы. И что было дальше?

Действие венца правды напоминало удар чем-то тяжёлым по голове. В ушах зазвенело, перед глазами полетели блестящие мушки, а язык начал ворочаться отдельно от воли хозяина. Слова потекли рекой, едва успевая за образами в сознании.

Неделя после свадьбы, вся Фитоллия гудит. Молодое королевство празднует свободу и поздравляет юную Стану. Никогда прежде не бывало, чтобы инквизитор полюбил ведьму. Кажется, что теперь ничего невозможного нет.

А Кеннета Делири морально ломают в клане. Старейшины кричат Ксаниру на совете: “Лучше бы ты удавил своего щенка, чем подставил нас под каблук бабы!” Отец огрызается, но ничего сделать уже не может. Перстень с чёрным камнем носит его сын. Недовольных много. Слишком много даже на одного хорошего мечника. На военном совете всерьёз никто не принимает, командиры отрядов смотрят свысока. “Не заслужил, не годится. Бледная тень Ксанира. Он здесь ненадолго”. И тут же вспыхивает борьба за власть. Находятся те, кто опытнее и достойнее. Поединок за поединком. Сначала до первой крови, затем, пока соперник не сможет встать. Кеннет уже звереет. Кулаки разбивает в кровь, хватается за нож и режет горло. От чёрного мундира воняет смертью. В зеркало на себя смотреть противно, выть хочется, но нужно терпеть. Ещё один поединок. Против правил соперник ставит магический щит и швыряет молодого главу клана на землю. Опять вспышка ярости и всё, как в тумане. Говорят, он бил его о камень, пока голова не превратилась в бесформенную массу. Руки тряслись. Хотелось напиться и упасть в забытие. Но кабак стоял почти в самом центре столицы.

“Ах, какая красивая пара, как же они счастливы. Да, пусть их благословят боги и пошлют много детей. Даже ведьмы возражать не стали. Наша правительница заключила нерасторжимый брак”.

Неразрывные узы. До смерти. Навсегда.

До смерти.

Плевать, что первая ночь состоялась, он и вдову возьмёт замуж. Нужно только добраться до дворца, сказать ей об этом.

“Ничего страшного, что ты ошиблась. Выбрала не того мужчину. Я прощаю, будь со мной”.

На воротах охрана. Хмурые инквизиторы, не привыкшие обходить периметр. Им бы ведьм ловить, а не обеспечивать безопасность.

“Кеннет Делири, — чеканит он. — К Верховной Стане. В сторону!”

Смертью от него несёт, кровью. Инквизиторы расступаются и ворчат в спину: “Пьян. Дурак. Не трогай. Целее будешь”.

Во дворце лабиринт: сотни дверей и все ведут не туда. А нужно к ней. Нет таких ошибок, которые нельзя исправить. Он заберёт её у Аринского.

“Кеннет, что случилось? Что с тобой?”

Столько слов было и ни одно с языка не сорвалось. Он стоял в дверях и пялился на неё, как последний идиот. Тонкая, звонкая, почти невесомая.

“А впрочем, хорошо, что ты пришёл. Я как раз хотела попросить тебя поставить охрану во дворец. Мы должны отослать инквизиторов. Кеннет?”

Бутылка самогона в руках и хриплое: “В Пекло инквизиторов”.

Уже тогда чуть не сорвался, но она затащила в комнату. Щебетала, ворковала, звенела стеклом бокалов. Всегда деловая. “Договор нужно составить. Ты ведь не будешь ломить цену? Ох, я до сих пор плаваю в бюджете, Веда ворчит, что слишком много трачу”.

Он сам будет её охранять. Сидеть под дверью верным псом. Сердце билось в грудной клетке, как в конуре. Тело ведьмы сводило с ума.

“Я всё для тебя сделаю. Слышишь? Я на всё готов”.

Она тоже пила жгучий самогон. Морщилась до смешных складочек на носу и улыбалась. Такая близкая, ласковая. Только руку протяни.

“Кеннет”.

Он больше не владел собой. С наслаждением упал в её бездну. Губы открылись навстречу, ладони легли на бёдра. Никогда ещё поцелуи не доводили до безумия, а в тот день оставался один шаг. Она рубашку с него сняла. Гладила по плечам и шептала: “Кеннет, Кеннет”.

— Я отнёс её на кровать, — со стоном вырвалось из горла. — Положил на покрывало и…

Сознание ушло в черноту, больше там ничего не было. Венец правды выпил главу Клана Смерти досуха, но не смог достать ни одной капли воспоминания. Будто пропасть открылась, в которую если нырнёшь, не выберешься.

Нити контроля ослабли. Кеннет смог сбить артефакт с головы и открыл глаза.

— Отнёс на кровать, — прорычал инквизитор, подавшись вперёд.  — А дальше? Почему ты снял венец, Делири? Ты же не боишься правды, да? Ты же смелый.

— Там ничего нет! Я не помню!

— Хочешь сказать, что сильнейший артефакт тёмных не может справиться с пьяным беспамятством? — Аринский резко поднялся, с грохотом уронив стул. — Чепуха! Венец вытаскивает все воспоминания. Если он не может достать наружу что-то из твоей памяти, значит над ней успели поработать! Я лично знаком только с одной ведьмой, которая умеет так филигранно копаться в мозгах. Но зачем бы это было нужно? А вот зачем. Ты переспал со Станой, и она, следуя первому правилу ведьм, решила сделать всё, чтобы не спалиться. Вызвала Мару-Мари из Тёмной империи, приказала ей исправить твои воспоминания, и “получите, распишитесь”. А мне лгала двадцать лет. Так легко и правдоподобно, будто и себе память переписала. “Не было ничего, Дамиан, клянусь!” Лгунья!

Инквизитор схватил стул и швырнул его в стену. Купол пошёл рябью, но оказался бесполезен. Он защищал комнату от прослушивания, а не от ярости Аринского.

— Бездна, какая же она стерва!

Цветное облако неконтролируемой магии вышло из тела инквизитора. Он успел поймать его за хвост и сплести атакующее заклинание. Банальный удар кулаком в драке. Со всей дури, как говорили в клане.

— Дамиан! — закричал Кеннет, закрываясь щитом. — Доказательств нет, остановись!

Но было поздно разговаривать, в ход пошла магия. Удар инквизитора чуть не проломил щит. Опрокинул главу клана на пол и за мгновение заставил вспомнить, как плетётся прочная сеть. Безумца нужно было остановить, пока он не разнёс клановый дом.

— А мне достаточно доказательств, — хрипел Аринский. — Столько лет по крупицам собирал. Сравнивал, сопоставлял. Не сходилось. Все говорят правду, а я идиотом себя чувствую. Глаза чужие и дочь не моя!

Нити заклинания сорвались с пальцев за мгновение до того, как в Кеннета полетел второй сгусток разрушительной энергии. Сеть накрыла инквизитора. Слишком тонкая и наспех сплетённая, но хранят боги весь алкоголь в мире. Герцог не смог защититься. Вряд ли вообще понимал, где он и что делает. Заклинание связало его. Серебристые нити опутали руки, ноги и широким обручем обхватили грудь. Дамиан Аринский рухнул на пол.

— Тише, — сказал глава клана, наматывая нити на кулак. — Лежи, не дёргайся. И слушай, если сможешь. Да, с моей памятью поработали, но было что-то дальше или нет уже второстепенно. Сам понимаешь, не от каждой близости случаются дети.

— Глаза твои, — упрямо прорычал инквизитор. — Стана не просто так держала тебя рядом с дочерью. Она знала, кто настоящий отец. Знала!

— Она не могла знать, — отрезал Кеннет. — Кровь Делири в Бояне может увидеть только мой клановый маг. И то в момент проведения ритуала.

— Тогда позови его, — Дамиан замер. — Пусть проверит кровь своей невесты. Мы же должны знать, кто из нас даст отцовское благословение.

Глава клана с психу сильнее затянул контролирующие нити заклинания. В бездну такую правду, не нужна она. Но инквизитор теперь не успокоится. Ещё двадцать лет будет изводить жену и дочь.

— Хорошо, я позову. Один из ритуалов, где видна метка принадлежности к конкретной семье — объявление наследника. Если Бояна моя по крови, то магические крючки за неё зацепятся. Она получит официальный статус и уже никогда не вернётся ни в ковен ведьм, ни в твой дом, Дамиан. Ты хочешь этого?

Ага. И Стана по умолчанию станет единственной супругой главы клана. Браслет на Хельде — фальшивка. Исполнит, сама того не зная, заветную мечту Сандры. Он даже представил, что скажет ведьма.

“Ты всё подстроил, Делири! Двадцать лет ждал, чтобы отомстить мне?”

— Я хочу знать, кому дал свою фамилию, — ответил Аринский. — Зови мага, Кеннет. Разделаемся с этим раз и навсегда.

— Нет, — рявкнул он. — Ты не знаешь законов клана, но я тебе их сейчас объясню. Если Бояна действительно моя дочь и ритуал сделает её наследницей, то эта же магия соединит нас со Станой нерасторжимым браком. Я не буду говорить, насколько я этого не хочу, я напомню тебе о Хельде. Моей любимой женщине, беременной моим ребёнком. Я не собираюсь унижать её и причинять столько боли. Разбирайся со своими подозрениями сам. Больше я тебе не помощник. Бояна и так скоро станет частью клана. И уж переживёт как-нибудь, что человек, которого она девятнадцать лет считала отцом, окончательно от неё отказался.

Кеннет стряхнул с пальцев заклинание и магическая сеть на Аринском рассыпалась.

— В бездну, — выдохнул инквизитор. — Тебя и твою Верховную любовницу. Катитесь вы все к демонам!

Он тяжело поднялся, опираясь о стену. Замотал головой, а потом поправил растрепавшиеся волосы и попытался выпрямить спину.

— Открой мне портал, — приказал Дамиан.

Глава клана рисовал ему арку почти с удовольствием. Едва она закрылась за спиной Аринского, как навалилась нечеловеческая усталость. Зря он пошёл на поводу у пьяного инквизитора. Верил же столько лет, что его чувства к Бояне — всего лишь эхо от влюблённости в Стану. Но ведь и девочка тянулась к нему всем сердцем.

“Ничего плохого здесь нет, — успокаивал он совесть. — Воспитанница вырастет и забудет дядю Нэта. Он же не пытается заменить ей родителей”.

Что теперь делать? Нужно быть наивным глупцом, чтобы надеяться на целомудренное завершение той ночи. Не остановился бы он. Да и Стана не возражала. Выходит, истинная наследница Клана Смерти — ведьма? Совет будет в восторге. Старейшины покричат, конечно, что не видать ей главенства. “Заделай сына, Делири, если хочешь, чтобы твоя семья осталась у власти”. Но факт останется фактом.

Ох, до чего же жестоки боги.