Глава 36. Совет клана

Мы с мужем оба не знали, как реагировать на тайну Сокола. Ночью стояли в гардеробной, выбирая одежду для совета клана и молчали. Кеннет рассеянно водил пальцами по пуговицам чёрной рубашки, забывая, что их нужно застегнуть. Я бесконечно поправляла шаль на плечах, пытаясь понять прячет строгое платье мой округлившийся живот или нет. На определённом сроке уже никакие ухищрения с фасоном не помогали. Я превращалась в пузатую даму с утиной походкой.

— Почему совет клана проводят на рассвете? — проворчала я. — Откуда взялась такая странная традиция?

— Я придумал, — признался муж. — В Кессании мы собирались на поляне, жгли факелы и стучали в барабаны. Приходилось ставить высокую изгородь и плести защитные коконы, чтобы любопытные соседи, во-первых, не совали нос в наши дела, а, во-вторых, не жаловались на шум. Совет уже тогда проводился только ночью.

— Чтобы чёрные тени на фоне чёрного неба таинственным шёпотом обсуждали свои чёрные дела? — не удержалась я от подколки.

— Да, — усмехнулся Кеннет, — именно так. Зато в Фитоллии много гор на уединённых островах. Здесь можно не прятаться. Ты поймёшь, почему на рассвете, когда мы доберёмся до места. Я впервые сам поднялся на вершину безымянного холма и понял, что следующий совет проведу здесь. Немного не так, как мои предки, но сохранив суть.

Да уж, предки Кеннета умели превратить обычное совещание в очередной ритуал. Словно боялись, что без декораций и зловещей атмосферы суд станет не таким значительным. Куда уж там. Ерундой двенадцать старейшин не занимались. Сегодня, например, решали как будут казнить четырёх преступниц, собиравшихся убить жену главы клана. Служанку Мину, оказавшуюся не в то время не в том месте, корыстную Сандру, беременную к тому же, дикую ведьму, чьё имя я так и не узнала. А вишенкой на торте — дочь иномирца Плиния, чуть было не свергнувшую бессалийского короля и пару лет называющую себя королевой преступного мира. Потрясающая компания, ага. Одни женщины. Странно, ведь мне казалось, что мужчинам я тоже успела немало насолить за свою жизнь. Но боги отличались специфическим чувством юмора.

— Украшения не забудь, — сказал Кеннет, протягивая шкатулку. — Надень побольше. Они укажут нам путь и помогут не потеряться в толпе.

Я кивнула, принимая из его рук артефакты, единственным назначением которых было светиться в темноте во время танцев на праздниках клана. Широкие и тонкие браслеты, длинные серёжки, причудливые ожерелья. Из-за холодной осени их придётся носить поверх меховой накидки и вязаных перчаток.

— Ты выпила зелье дриад? — продолжал волноваться муж, дотошно контролируя мои сборы.

— Да, ты спросил уже дважды, — я закатила глаза. — Полфлакона, чтобы наверняка исключить угрозу выкидыша и не превышать максимальную дозу. С собой взяла ещё один флакон. Мало ли что. У нас кроме суда десяток других вопросов. Неизвестно, где мне поплохеет от не самых приятных новостей. Медведи, случайно, не бросились уничтожать дриад в отместку за похищение Дайны? Великая мать прислала оставшуюся часть семян камнедеревьев в оплату услуг клана и спросила, когда же их избавят от проблем.

— Скоро, — поморщился Кеннет. — Нет, дриады не пострадали. Медведи занялись тем, что полностью перекроили защиту логова. Шумели знатно. Ломали стены и выбрасывали лишнюю мебель. Возможно, поэтому Великая мать распереживалась.

— И как вы их теперь одолеете? — я чувствовала, что мне уже не хорошо. — Разбрызгаете оставшуюся кровь дракона на воинов и пойдёте на штурм с другого угла? Жаль, что Франко не торопится помогать ещё раз. Я думаю, он знает вообще все секреты элезийцев. Не только те, что касаются камня-обманки.

“А мы знаем его тайны”, — чуть не сорвалось с языка.

Сокол — часть клана, один из друзей Кеннета и самый преданный его воин. Он двадцать лет жил, не подозревая, что у него есть старший брат. Как теперь поступит Франко? Проникнет в клановый дом, подойдёт к главе охраны и скажет: “Ну, здравствуй, Фредерико?” И что сильнейший маг будет ждать в ответ? Слёз радости, братских объятий?

— Сомневаюсь, что Франко снова появится у нас, — хмуро ответил Кеннет, наконец, справившись с пуговицами на рубашке. — Он придумал историю, что ты спасла Фредерико только ради того, чтобы увести нас по ложному следу и не выдать брата. И ведь почти получилось. Мы уцепились за бессалийских сирот. А если бы Бесо не вспомнил трагедию с семьёй Фенара? Если бы Дайна не выдала имя отца Франко?

— Мы бы всё равно его нашли, — упрямо сказала я. — Не сейчас, так через год запросов в бессалийские инстанции. Не забывай, у Артура Саливана смертельная хватка.

— Да, но на несколько месяцев форы Франко точно рассчитывал, — муж надел поверх рубашки специально сшитый для холодов мундир из толстого сукна. — Надеялся разобраться с Плинием или, наоборот, вернуть его доверие, подчистив хвосты после предательства?

— Снова стереть тебе память, как двадцать лет назад, когда он прятал интерес элезийцев к драконам?

— Тогда он сказал бы больше, — припечатал Кеннет. — Не смог устоять перед соблазном облегчить душу, вывалив мне вообще все мысли на счёт Плиния и его дочери. Зачем их прятать, если собирался стирать? Нет, он был предельно осторожен. Тщательно подбирал слова и произносил только те, что мог мне оставить. Проклятье, как тяжело высчитывать мотивы человека с подобным даром!

Муж разозлился. Прерывисто дышал и слишком долго возился с крючками мундира.

— И что же ты собрался делать? — затаив дыхание, спросила я.

— Выполнять заказ дриад, — холодно ответил он. — Разведчики доложили, что после того, как медведи снесли и заново построили стены в логове, они натащили туда запасов еды и воды как раз на пару месяцев. И заложили единственный выход из своего пространственного мешка тем же самым камнем-обманкой. Зачем? Я думаю, чтобы спрятаться от гнева Плиния. Оборотни не смогли защитить его дочь. Без крови дракона их теперь не достать, а её не должно быть много. Сколько взяли у элезийского короля? Сомневаюсь, что несколько бочек. А сколько потратили на эксперименты? Даже Дайна не знала, осталось ли что-нибудь. Не удивлюсь, если Франко украл последнюю пробирку. Тогда решение оборотней замуровать себя имеет смысл.

— Они просто струсили?

— Да, — кивнул муж, завязывая на шее белый шарф-артефакт. — Не забывай, что они прибыли к нам вместе с жёнами и детьми, лишёнными магии. Единственный шанс уберечь их от нападения — тщательно спрятать. А камень-обманка для самих медведей — ни разу не преграда. Если станет совсем жарко, они смогут выйти и дать бой.

— На это ты и рассчитываешь?

— И снова да, — сощурился Кеннет, надевая на запястья мужские браслеты. — Вот видишь, ещё пару лет жизни со мной и тебя можно брать на военный совет. Логику операций уже прослеживаешь. Я собираюсь выкурить медведей из логова. В прошлый раз, когда там был, заметил, что воздух в спальне Паучихи тяжёлый. Под землёй окна не откроешь и комнату не проветришь. Но что-то они всё-таки придумали, иначе задохнулись бы. Я отправил разведчиков обследовать холм возле логова. Рикон и Дайна на допросах утверждали, что тайных ходов нет, но они сами могли не знать всех нюансов. Воины Шеара нашли хорошо замаскированные колпаки труб. Через них в логово поступал воздух. Принудительно затягивался. А в стороне через другую трубу выпускался.

— Предусмотрительно, — похвалила я смекалку медведей. Кое-что из их магии напоминало наши бытовые заклинания. А, может, нашими и пользовались. Элезийцы оделись в шкуры медведей именно для этого. — Ты прикажешь засунуть в трубы комки тряпья?

— Лучше, — улыбнулся муж той улыбкой, что я прежде у него не видела. Хищной. Даже кровожадной. — Я заброшу в приточную трубу обычную дымовуху. У оборотней будет несколько минут на то, чтобы распечатать логово и вывести своих женщин на свежий воздух. Там их мои воины и примут.

Мне очень хотелось, чтобы у Кеннета получилось, и пришлые маги перестали считать себя неуязвимыми. А то уж очень нагло они вели себя в нашем мире. Потерпят серьёзное поражение на Проклятом острове — и Плиний станет сговорчивее. Как бы не был силён Франко, один он не сможет защитить покровителя от Клана Смерти. А там и до переговоров недалеко. Лично я не желала элезийцам смерти. Пусть учатся жить в мире с соседями и принимать наши законы, раз уж им некуда идти. А то наворотили дел: животных скрестили, дриад поубивали, короля Бессалии чуть не свергли.

— Когда вы пойдёте на штурм? — спросила я мужа, опираясь на его руку.

— Сразу после совета, — ответил он, снимая шерстяные плащи с вешалки и приглашая меня на выход из гардеробной. — Отправлю тебя завтракать и отсыпаться, а сам на “Белый ясень”.

Отпускать мужа в бой после бессонной ночи было страшно. Я убеждала себя, что так нужно. По-другому проблему с иномирной угрозой мы не решим, но сердце всё равно сжималось. Упрямая женская боязнь оставаться в стороне и не иметь возможности помочь мешала разуму взять верх над эмоциями. Казалось, стоит выпустить ситуацию из-под контроля, и всё пойдет не по плану. Медведи научатся колдовать в обоих ипостасях, у Плиния появится целая армия таких магов, как Франко. Да мало ли скрытых возможностей у загадочных противников?

Но ведь Кеннет — сильный и опытный воин, лидер с двадцатилетним стажем. Какой ему толк от беременной жены на поле битвы? Тем более я не боевой маг. А самоучка с крайне скудным запасом заклинаний.

— Нас ждут, — с трудом выдавила из себя я. — Нужно поторопиться.

До острова с Безымянным холмом мы добирались порталом. Поляну у подножия осветили факелами, но на вершину предстояло добираться пешком, ориентируясь по скудно поблёскивающим в траве маячкам. Первый скрытый смысл ритуала я уловила сразу же. На узкой тропе стирались различия. Старейшины, простые воины и глава клана с семьёй шли рядом. Всем было одинаково тяжело, мало кто видел путь и приходилось доверять толпе. Доверять друг другу.

Я держалась за локоть мужа и старалась не запутаться в слоях одежды. Зря меня нарядили, как капусту, спустя пять минут стало жарко. Я думала лишь о том, как бы не споткнуться. От белых украшений рябило в глазах. Когда я часто-часто задышала, терпение Кеннета лопнуло.

— Сойдём с тропы, — шепнул он мне, — нужно передохнуть.

И повёл куда-то в бок. Среди чёрных плащей мелькнуло лицо Иллаи, встревоженный взгляд Ксанира и чьи-то руки, пытавшиеся помочь. Муж буквально вытащил меня на плоский камень, как рыбу из горного ручья.

— Дыши, — попросил также тихо. — Не страшно, если мы придём последними.

Я поправила капюшон плаща и впервые за восхождение высоко подняла голову. Над холмом сияли звёзды. Белые искры на чёрном полотне. Совсем как украшения на одежде моих соклановцев. Они стали рекой, несущей воды прямо в небо. Дети, женщины, старики — все мы рождались и уходили в бездну. Кто-то раньше, кто-то позже, но сейчас мы были одним потоком. И если остановиться на мгновение, замереть, задержать дыхание, то ты его увидишь.

— Как красиво, — прошептала я, крепче сжимая ладонь Кеннета. — Сколько смысла в казалось бы простом действии. Подожди. Ты не мог разглядеть это, стоя на вершине холма. Как догадался?

— Не знаю, — в темноте я не видела его лица, но чувствовала, что муж улыбается. — Доверился интуиции. Для правителя это важно.

Важно. Не только для правителей. Если бы я не слушала свою интуицию, никогда бы не встретила Кеннета. Мы не пересеклись бы на дороге, когда я спешила с бумагами к Саливану-старшему. Глава Клана Смерти не пришёл бы вытаскивать из передряги рыжую ведьму, нашедшую приют в моём трактире. Слишком много всего совпало, чтобы мы с ним могли быть вместе. Значит, это судьба. И пройти через все испытания мы сумеем рука об руку.

— Я отдохнула, — улыбнулась я. — Пойдем дальше.

— Пойдëм, — согласился муж, помогая мне подняться.

Дождался, пока я поправлю платье, а потом легко подхватил на руки. Я не успела даже возразить, как он уже зашагал по тропе.

— Это не по правилам! — вяло возмутилась я. — Старейшинам не понравится нарушение традиций.

— Если посмеют возразить, рассмеюсь им в лицо, — Кеннет уверенно шагал по камням. — Эту традицию придумал я.

Я не нашлась, что ответить. Если правило придумал мой муж, то почему он же не может придумать из него исключение?

На удивление мы довольно скоро догнали соклановцев. Ксанир обернулся и ободряюще кивнул. Похоже, жизнь будущей внучки даже для него стоила дороже законов и родовых устоев.

Мы поднялись на самую вершину, и я ещё раз мысленно похвалила мужа за богатую фантазию. Сверху вид был завораживающий. Небо окрасилось в оранжевый, облака висели так низко, будто мы могли дотянуться до них руками. До рассвета оставались считанные удары сердца.

Но больше никто пейзажем не любовался. Кеннет аккуратно поставил меня на землю и слегка подтолкнул к круглой поляне с рядами каменных скамеек. Моё место Иллая обозначила подушкой. Сидеть на холодном она не позволила бы мне даже в боевых условиях. Что уж говорить о каком-то там суде.

Я благодарно кивнула и села, расправив юбки. Судное место одновременно было похоже на привычный мне бессалийский зал заседаний и разительно отличалось от него. По сути судьями были все члены совета. Они сидели в отдельной секции. Двенадцать старейшин, чьë единогласное решение не могло быть оспорено даже Кеннетом. Муж обмолвился, что к абсолютному согласию совет не приходит никогда. Даже двадцать лет назад, когда решался вопрос о законности передачи власти живым главой.

Лицом к ним стояли две каменные трибуны. Одна для главы клана, а вторая для свидетелей. В отличие от бессалийского судебного процесса в клановом свидетелями называли не только тех, кто присутствовал при совершении преступления, но и просто уважаемых людей. Старейшины могли вызвать для разговора Иллаю, хотя её не было рядом, когда меня пытались убить. Единственное условие — рассматривамый вопрос должен был хотя бы косвенно касаться всех свидетелей.

Заинтересованных набралось с два десятка, поэтому я приготовилась к долгим спорам.

Начать заседание предстояло Кеннету.