Глава 35. Расследование

Пока муж воевал с Паучихой, я пыталась не разорваться на кучу маленьких Хельд Делири. Организация праздника длиной в неделю — дело не только хлопотное, но и нервное. Если сложить все написанные за последние дни письма в одну стопочку, то толщиной она вполне может поспорить с томиком легенд тёмных! А тут ещё загадка братьев Франко-Фредерико не давала покоя.

Сказать, что я устала, значит, скромно промолчать. Времени на отдых не было — две недели пролетят незаметно. Однако кратковременную перемену занятия я себе позволила. Никто, кроме меня, не будет искать загадочного голубоглазого блондина. Поэтому я захлопнула почтовую шкатулку, несмотря на то, что она подмигивала мне, предупреждая о новом письме. Нет уж! Если залезу сейчас читать послание, потом отвлекусь на ответ, а там новое дело найдётся.

Но стоило выйти в гостиную, как я наткнулась на работников винодельни.

— Бездна, что это? — я прикрыла глаза, стараясь успокоиться.

— Вино, лина Делири, — ответил грузчик. — Сказали доставить сюда.

— Я говорила, что бочки нужно спустить в подвал. Зачем они здесь? Предлагаете, мне спиться из-за того, что рабочие не могут выполнить простые инструкции? — вопрос остался без ответа. — Ну и чего стоим? Несите теперь всё в погреб!

Мужчина кивнул и стал отдавать подчиненным команды. Те поглядывали на меня обиженно, но не спорили.

Слава богам, больше ни на кого по пути в детское крыло я не наткнулась. Мимо бегали только нанятые на время служанки, и я думала о том, что нужно не забыть найти прислугу на сам праздник. Моих людей на такое количество гостей не хватит точно.

— Ясного неба, лина Хельда, — улыбнулась Амелия. У неё на коленях сидела одна из младших девочек и увлечённо рисовала розовые цветы на синих стеблях. Стол был заляпан краской даже учитывая то, что его застелили ветошью. — А мы тут занимаемся.

— У Ники богатая фантазия, — я присмотрелась к рисунку и заметила фиолетовых червей на земле. Или это трава?

— Просто зелёные карандаши забрал Дэвид, — шёпотом пояснила директриса будущей посольской школы. — Ох, вы совсем себя загоняли. Аромат увядшей розы такой сильный, что комнату впору проветривать.

— Да, похоже, из-за беременности мне намного тяжелее заниматься делами, — пожаловалась я. — Даже к вам пришла не просто так. Нужна помощь. Вы можете попросить девочек последить за детьми, пока мы будем в вашем кабинете?

— Да, минутку, — Амелия ласково зашептала что-то на ушко розовощёкой Ники, и девочка шустро сползла с колен воспитательницы.

Мы нашли Эрику и поручили ей ответственное занятие по проведению урока изобразительного искусства, а сами ушли в покои дочери Витта.

С моего разрешения она перевезла сюда часть вещей из своего дома. В основном дорогие сердцу мелочи, потому что кровать и шкаф с комодом ей мастерили мальчишки. “С завитушками, — гордо говорил Кондр. — Всё, как положено молодой лине”. Гарнитур, и правда, получился на славу. Бесо сам красил его голубой краской. Не пошёл ради этого на тренировку. А Дайс принёс от кузнеца Трура кованые ручки. Амелия светилась от счастья и клялась, что не расстанется с мебелью никогда.

— Нужно было весь особняк работами ребят обставить, — улыбнулась я, когда мы вошли в кабинет. — Неудивительно, что в мастерской уже очередь на месяц вперёд.

— Да, Кондра с Дайсом оттуда вытаскивать приходится силой, — хмыкнула Амелия. — Вы об этом хотели поговорить?

Она села за стол и жестом предложила мне занять кресло напротив.

— Нет, об успехах мастерской мне ребята отчитываются раз в неделю, — я поправила юбку. — Мне нужны личные дела всех мальчишек. Кеннет считает, что одного из них могли усыновить младенцем и он на самом деле не тот, кем себя считает.

— Вполне возможно, — Амелия достала из нижнего ящика стола стопку тонких папок. — Бесо говорил, что всё восстанавливал по памяти. Когда в приют поступили старшие ребята, он сам был совсем мальчишкой. Что-то мог забыть, а чего-то даже и не знал.

Она передала документы мне и едва заметно принюхалась.

— Я отдохну, — пообещала я. — После праздника инициации буду неделю сидеть в комнате и читать бульварные романы о любви.

Магесса прищурилась, но обличать меня во лжи не стала. Я перебирала папки с именами воспитанников, стараясь не упустить ни одного голубоглазого блондина. Всего мальчиков у нас числилось восемнадцать, но только двое из них подходили под описание. Дэвид и Бесо.

— Не дадите чистый лист?

Амелия щедро положила передо мной два. И я записала самого младшего и самого старшего из бессалийских сирот в свой маленький списочек подозреваемых. К сожалению, нельзя было сказать однозначно, что Фредерико — один из них. У Бесо волосы были скорее светло-русые, а у Дэвида глаза отдавали зеленым. С возрастом это могло измениться, да, но я всё равно сомневалась. Не пошли ли мы с Кеннетом по ложному следу?

— А по какому признаку вы детей выписываете? — полюбопытствовала Амелия. Она вытянула шею, чтобы заглянуть в мои записи. — Самых вредных выбираете?

— Нет, — я вернула Амелии личные дела. Ничего нового в них не нашла. Истории своих воспитанников выучила наизусть давным-давно. — Мне нужно найти сироту-блондина с голубыми глазами.

— А возраст?

— Неизвестен, — развела я руками.

— Тогда это слишком расплывчатые критерии, — управляющая приюта сцепила руки в замок. — Под них даже мой отец подойдёт. Он уже сирота, мои бабушка и дедушка скончались. Или вон… ваш лин Сокол.

Меня словно молнией ударило! Сокол! Самый эталонный из всех известных мне блондинов. Я уже представляла, как сильно он похож на Франко. Муж упоминал, что сильнейший маг катастрофически кудряв, а лучший убийца совсем недавно состриг свои локоны.

— А сколько ему лет? — спросила я у Амелии.

— Двадцать семь, — фыркнула она. — Почти семнадцать из них его воспитывает Магнус, старший инструктор академии и друг моего отца. Родственники они очень дальние, но у мальчика обнаружился большой талант к магии. Настолько, что Магнус ходил на поклон к лину Делири. Умолял отдать ребёнка ему, а не троюродной тётушке. В итоге к своему первому празднику инициации Сокол соперничал в мастерстве со взрослыми магами. Дядя Магнус очень им гордится и ставит в пример бессалийским детям. “Посмотрите, чего может добиться сирота, как вы, одним своим упорством”.

Рука сама потянулась, чтобы вписать Сокола в список, и только после я зацепилась за вторую часть описания Фредерико. По словам Франко, я спасла его брата. Сокол же, напротив, едва не погиб по моей вине. Из засады в Трезде его чудом вытащили совсем другие люди. Если бы он был тем, кого мы ищем, цепной пёс Плиния скорее пришёл бы за мной, чем помог Кеннету убить Дайну.

Я вычеркнула Сокола и тяжело вздохнула. Он ведь лучше всех подходил на роль Фредерико! Сильный маг, играючи создающий порталы по несколько раз в день. Если это не тянет на роль эхо от дара Франко, о котором говорил Кеннет, то я не знаю, где искать. А искать придётся. Как вчера ночью признался муж, личность Фредерико осталась последним слепым пятном в череде загадок.

“Он где-то рядом с нами, Хельда, — бормотал уставший Кеннет. — Рядом с тобой. Только поэтому Франко отказался участвовать в покушениях на тебя, и Плиний принял его выбор. У них договор, что элезиец не трогает его семью. Отец и мать мертвы, остался один брат. Дайна не знает, кто он. Венец правды ничего не смог достать из её сознания. Я такое уже испытал на себе после того, как бессалийский маг с чёрным уровнем вычистил из памяти следы нашей встречи”.

Но “где-то рядом” — ещё более расплывчатый критерий, чем “блондин с голубыми глазами”.

— Тук-тук-тук, лина Амелия, можно? — раздался знакомый голос и в приоткрытой двери появилось не менее знакомое лицо.

— Входи, Бесо, — пригласила управляющая. — Что случилось?

Под левым глазом воспитанника красовался синяк. Парень так сильно его стеснялся, что зашёл в комнату бочком и всё норовил от нас отвернуться.

— Пустяки, на тренировке прилетело. Я плевал бы на него с высокой колокольни, но скоро праздник. Не хочется таким ходить. У вас нет льда? Нэди сказала, вы любите холодный чай и часто его делаете.

— Недавно закончился, — расстроенно ответила Амелия, — но есть другой выход. — Дочь Витта взяла со своего стола круглое зеркальце с длинной металлической ручкой и провела над ним ладонью. — Держи, только аккуратно. Оно холодное.

У Бесо лицо вытянулось, будто он впервые увидел бытовую магию.

— Ой, я дурак, простите, мог бы сам догадаться.

— Ничего, — одарила его улыбкой управляющая, — когда зеркало согреется, потренируешься замораживать. Там простое заклинание.

Бесо забрал его из рук Амелии и с тихим шипением приложил к синяку.

— Ох, видела бы меня Динали. А ведь почти получилось пройти полосу препятствий. Я замешкался на последнем манекене и вот он-то, злодей, и долбанул меня деревянным кулаком в глаз. Больно. Клановские ребята ещё ржали громче лошадей на конюшне. Ну ничего. Посмотрю я на них через две недели. Магнус обещал, что не только последний манекен, но и парочка других будут зачарованы на неожиданные атаки. Всем несладко придётся. Мы-то из мяса и костей в отличие от деревяшек. Дубасишь его кулаками, а легче не становится. Ещё и кажется, что размалёванная морда тоже над тобой ржёт.

— Пусть смеются, — махнула рукой я. — На празднике инициации после испытаний покажем, что из бессалийцев воины выходят не хуже, чем из детей клана. А синяки и ссадины украшают мужчину. У лина Делири всё тело в шрамах.

— У лина Сокола тоже, — поддержала меня Амелия. — И едва ли кто-то будет смеяться, увидев их.

— Он просто не доживёт до своего второго “ха-ха”, — улыбнулся Бесо. — Лучший убийца — это вам не шутки.

Надо же, легенды о Соколе и до приюта добрались. Меня кольнуло обидой, стоило вспомнить его подколку в ответ на мой страх, что из детей сделают наёмников. По крайней мере, на счёт Бесо он не ошибся. Значило ли это, что подсознательно чувствовал в нём силу, похожую на силу Франко? Силу умного, одарённого и расчётливого убийцы?

Мороз прошёл по коже. А ведь если не зацикливаться на цвете волос, то Бесо оставался кандидатом на роль Фредерико. В его пользу говорило ещё и то, как быстро он освоился в клане и показывал умопомрачительный прогресс на тренировках. Вывести бы его на детские воспоминания. Вдруг там мелькнёт тень брата? Венец правда я никогда бы не позволила на него надеть, но был и другой способ. Эмоции. Амелия когда-то рассказывала мне, что дети, пережившие сильный страх, не помнили, что с ними было. В силу очень маленького возраста или потому что их сознание закрывалось. Не пускало кошмар в душу ребёнка, защищая её. Зато страх оставался в полной мере, и дочь Витта с её даром могла его почувствовать.

Теперь мне стало жарко от нахлынувшей догадки. Я схватила ближайшее личное дело, вырвала чистый лист и быстро написало на нём: “Помогите, пожалуйста. Если Бесо будет говорить “не помню”, но что-то почувствует — подайте мне знак. Я потом вам всё объясню”.

Управляющая прочитала записку, покосилась на меня, но медленно кивнула. Хорошо. Пора забрасывать удочку в самый тёмный омут памяти моего бывшего помощника.

— Давно хотела спросить, — нервно протараторила я прежде, чем взяла себя в руки. — Ты случайно не знаешь Франко, его отца Фенара или кого-то из их семьи?

Бесо резко вздёрнул подбородок и уставился на меня задумчивым взглядом. Амелия кивнула, что эмоция есть. Я мысленно воздала хвалу богам и скрестила пальцы за спиной. Пожалуйста. Пусть не признанием, а хотя бы смутным ощущением, но Фредерико себя выдаст!

— Фенара знаю, — тяжело вздохнул воспитанник. — Сильный был маг. В нашем квартале шептались, что когда он отошёл от дел, его сам король просил вернуться на службу. А Фенар устал убивать. Собрал награды, какие-то вещи в узелок и ушёл в наше захолустье. Девушку повстречал, женился. Имя не скажу, что-то вертится на языке, но никак не вспоминается. Сын у них точно был. Странный до дрожи. Отец рассказывал, его все местные боялись. Так смотрел, что душу выворачивал. Фенар его сам учил магии. То ли побоялся проблем в школе для благородных. Ему туда ход уже был закрыт, раз отрёкся от всего. То ли заниматься с пацаном нужно было как-то по-другому. Скандалили они вечно, посуду били. Мать из дома выбегала в слезах и разговаривать потом не хотела о сыне. Проблемный очень даже для нашей шпаны.  Куда такому учиться в академии?

Я вцепилась пальцами в столешницу, напряжённо прислушиваясь к рассказу Бесо. Сколько в мире может быть мальчишек с такими странными способностями? Да, много. Но ведь и у того, и у другого отца звали Фенаром. Имя редкое, не бессалийское. Значит, я на правильном пути?

— И где семья Фенара теперь? Так и живёт в вашем квартале?

— Нет, их дом сгорел, — хмуро ответил Бесо и облизнул губы. Амелия тоже, как я, перестала дышать. — Там такая история, лина Хельда, что не знаешь, где правда, а где выдумки с перепугу. Обгоревших родителей в гостиной нашли, но самого пацана не было. Вроде как повздорил он с отцом крепко-накрепко и со злости магией его шибанул. Насмерть. Ага. Мать тоже, когда она кричать начала. Я-то теперь магии учусь и понимаю, отчего так могло выйти. Если не врали про него, и дар был опасный, то он вырвался из-под контроля. Но всё равно. Родителей...

Воспитанник заморгал и начал тереть нос, а потом и глаза, делая вид, будто в них что-то попало.

— А у них точно был только один сын? — спросила я, чтобы ещё немного подтолкнуть его в нужную сторону.

— Да, — ответил Бесо, но очень неуверенно. — Я не помню братьев или сестёр. Да мне вообще всё отец рассказывал. Дом сгорел, я ещё не родился. Его все обходили стороной. Обычно если пустырь какой, наших оттуда за уши не оттащишь. Самое раздолье поиграть. А лачугу Фенара будто демоны охраняли. Ну, то, что от неё осталось. Бурьян по пояс и чёрные камни. Призрак там бродил. Того самого мальчишки, ага.

Амелия показала жестами, что эмоций много. Даже выписала их в столбик и передала мне.

“Страх, жалость, тревога, любопытство”.

В принципе, стандартный набор. Его мог чувствовать любой, кто наблюдал за трагедией семье Фенара со стороны. Важной была совсем другая деталь. Бесо сказал “я ещё не родился”, значит, погибшие родители Франко не могли быть и его родителями тоже. И никого из сирот бессалийского приюта. Остальные дети младше Бесо. Ниточка оборвалась. Я потянулась за списком блондинов и вычеркнула оттуда всех. Фредерико среди моих воспитанников точно не было.

— А что случилось, лина Хельда? — спросил Бесо, настороженно наблюдая за тем, как мы с Амелией убираем бумаги.

— Разыскиваю кое-кого из старых бессалийских знакомых. Думала, они помогут, когда мы вернёмся в трактир. Но Фенар, оказывается, давно умер. Эх, жаль.

— Да, — согласился он, колдуя над зеркальцем, чтобы вернуть ему заморозку. — Тяжёлая история. Я пойду тогда? Ещё “Правила магической безопасности на играх и турнирах” нужно выучить. Их обязательно спросят перед испытаниями.

— Зеркало оставь себе, — разрешила ему Амелия. — Занесёшь, когда синяк исчезнет.

— Спасибо, — Бесо низко опустил голову, прощаясь, как принято у воинов клана после разговора с наставниками и уже почти ушёл, но в дверях вдруг обернулся и подмигнул мне.

— Аж полегчало, — шепнула я Амелии. — Всё-таки он не меняется.

Она кивнула, ладонями расправляя юбку на коленях.

— Да, Бесо прежний, разве что взрослее стал. И мне действительно жаль, что вы  ничего не узнали.

— Зато получила очередную зацепку, — ответила я со вздохом и потянулась за своим зеркалом. Переговорным артефактом. — Очередное направление поиска. Спасибо, лина Амелия, я тоже пойду.

— Не за что, — услышала я уже за спиной.

Голова болела, усталость мешала мыслить ясно, но ещё одну догадку я должна была проверить.

— Кеннет, — позвала я мужа, дожидаясь, когда его отражение появится в зеркале.

— Да, родная?

Глава клана стоял в нашей гардеробной и застёгивал пуговицы домашней рубашки.

“Соколу сейчас двадцать семь, — пыталась я собрать мысли в кучу. — Когда Франко попал к Плинию, ему было пятнадцать…”

— Ты знал родителей Сокола? Я имею в виду настоящих родителей. Почему он Сокол? Как его зовут на самом деле?

Единственный воин клана, к кому вместо имени обращались по прозвищу. Мне изначально казалось, что это странно, а все вокруг привыкли и не обращали внимания. Почему? Почему никто ни разу не оговорился? Даже случайно…

— Потому что он не помнил своего имени, — глухо ответил Кеннет. — На вопрос “как тебя зовут, мальчик” твердил “Сокол”. Малх принёс его из Бессалии. Завернул в одеяло, как младенца, и принёс. Маленький был, слабый. “Он погибнет там, лин Делири. Разрешите оставить его у нас”.

Кеннет выдохнул, медленно опускаясь на табурет. Я понимала, что он чувствовал. В бездну бредни Франко о том, кто кого спас. Фредерико действительно всё время был рядом со мной. Именно Сокола мой тогда ещё жених поставил охранять трактир от нападения Паучихи. Именно он должен был принять на себя удар, вздумай Франко прийти, чтобы убить меня. И цепной пёс Плиния отказался. Он знал. И Плиний тоже.

— Бездна, Хельда, мальчишка ничего не помнил, — простонал муж. — Ни кто он такой, ни кем были его родители. Только “сокол” вместо имени и песенку. “Дождик, дождик, уходи, ждём тебя в другие дни”. Малх рвался усыновить его. Ласково звал Соколёнком и поклялся, что нашёл его в Высоком квартале. Одного. Кудрявые волосы пропахли гарью, на белой рубашонке были пятна сажи.

Его дом сгорел. А Франко спрятал брата от Плиния или другой беды. Возможно, от себя самого. Стёр ему память и всем, кто знал Фенара. Семья погибла, Франко исчез. Точка.

— Мы нашли его, Кеннет. Мы нашли Фредерико.