Глава 18

Райан чувствовал себя отвратительно.

Проблематично воображать себя героем-любовником, когда ты шлепаешь по лужам под зонтом. Дождь еще не превратился в обещанный ливень с грозой, но поливало уже знатно, и сначала Райан обходил лужи, потом плюнул — больше потому, что с досадой сообразил: ливневка перестала справляться с количеством воды, и это скверный знак. Возможно, Маргарет опять темнит, с электричеством возникли проблемы, и ей пришлось выключить часть насосов и часть системы безопасности.

Но дорожка исправно подсвечивалась белым, и это Райана успокаивало. Пусть лучше зальет тут все к чертям, но хотя бы территория останется неприкосновенной, а вместе с ней и все те, кто пока еще жив в проклятой «Луне».

Кто-то убил Готлиба Клейна и, возможно — возможно! — Барбару и Кэт. Это нервировало. Три трупа в один день — много, на совпадения уже не спишешь, Райан прямо-таки спиной ощущал, что за ним следят, знать бы, кто.

В светящемся окне коттеджа Энн Засранец кто-то призывно маячил, не особенно и скрываясь. Райан сперва не обратил на это никакого внимания, но через пару шагов встал как вкопанный, вытянул шею и уставился на светлый прямоугольник, уговаривая себя, что подглядывать не то чтобы нехорошо, но как-то стыдно, да и зачем.

«Зачем? Затем, что ее муж еще не отошел от трупного окоченения, а она уже с кем-то крутит», — брезгливо подумал Райан. Но вот определить, что за мужик вертится возле Энн, он отсюда никак не мог, а подходить ближе опасался. Сигнализация могла сработать, ну ее к чертовой матери.

Оставался второй коттедж со светящимися окнами, и Райан пошел туда. Постучал, потом нашел серебристый звонок и протянул к нему руку, но Рэйчел уже открыла дверь.

— Честно, я думала, что не придешь, — хмыкнула она, разглядывая Райана, будто в первый раз видела или примеривалась, как сподручнее его убить. — Заходи, располагайся. Вина?

— Я же не пью, — проворчал Райан, закрывая за собой дверь. Главное — удержаться от того, чтобы проверить замок еще раз.

— Совсем? — Рэйчел обернулась, пожала обнаженными плечами. Интересно, ей не холодно в такой тонкой блузочке? Но даже если и да — стоило потерпеть: выглядела она в ней потрясающе. И очень дорого. — Абсолютно?

— Да, — ответил Райан резче, чем хотелось. Подобные расспросы раздражали — привычно и бессильно. Даже когда он сам был действующим спортсменом олимпийской сборной, находились люди, которым непременно нужно было его споить, накурить или что похуже. Вот и Рэйчел все еще смотрела вопросительно и чуть-чуть недоверчиво, и Райан не выдержал: — Слушай, привязываться к людям по поводу семейной жизни, их предпочтений в еде, религии и всего остального вроде бы давно дурной тон, но ты делаешь это с упорством, которому позавидует покойный Готлиб.

— Думаешь, его убили из-за лишних вопросов? — совершенно серьезно ответила Рэйчел и села на диван, аккуратно сложив красивые руки на прикрытой шелковой юбкой коленке. Шелк был плотным, тяжелым, и Райану стоило некоторого труда не представлять, как он мнет его пальцами. Может, Рэйчел и хотела похлопать Райану рядом с собой, мол, не стесняйся, но не стала. — Ладно. Не хочешь пить, найди себе, что хочешь, в холодильнике. Там тьма фруктов и сладостей, впрочем, сладкое ты, наверное, тоже не ешь.

Он сюда есть, что ли, пришел?

А впрочем… Он и сам не знал, зачем. Обстановка была сильно далека от романтичной. А ведь Рэйчел еще не знала о гибели Кэт. Или знала. Может быть, она приложила руку к убийству Готлиба. Они, кажется, конкуренты. А причем тут остальные тогда?..

Кажется, у него разыгралось воображение.

Не желая копаться в чужом холодильнике, он достал оттуда лишь лимонад. Стаканы уже стояли на столе, как и ваза с фруктами. Вычурные стеклянные бутылки выглядели дорого, и если бы вместо пузатых стаканов стояли бокалы, то легко можно было бы представить, что это игристое вино. Райан оглянулся. В их номере бокалы были, значит, должны были стоять и здесь. Так и оказалось — нашлись на сервировочном столике. Под удивленным взглядом Рэйчел, Райан взял бокал за тонюсенькую ножку, налил в него него лимонад и вручил ей.

Позерство. Но хотя бы это отвлекало от мыслей о покойниках и опасности, которая могла угрожать парням. Да всем им, на самом деле, всем и каждому.

Персики оказались хороши — не переспелые, ароматные, Райан предпочел не думать, сколько они могут стоить и как всю провизию доставляют сюда. Главное, что еды должно хватить до того времени, как приедет полиция или их всех тут не перебьют. Рэйчел пригубила бокал так, будто в нем действительно было вино. Сейчас она не пыталась строить из себя бог весть что и лезть в душу без мыла. В какой-то момент она бросила быстрый взгляд на темное окно, и Райан сообразил, что она позвала его не потому, что ей скучно или же одиноко, а потому, что ей страшно.

Почему в таком случае она не напросилась в коттедж Вайолет, не настояла, чтобы Маргарет пришла ночевать? Или Рэйчел настаивала, а Маргарет в обморок хлопнулась, потому что за ночевку в коттедже вместе с гостем ее могли вышвырнуть с «волчьим билетом»? И, падая, размозжила себе голову, и у них уже четвертый труп?

— Расскажи о себе? — вдруг попросила Рэйчел. — Не для влога. Просто. Мне интересно, как становятся спортсменами.

Райан сел на диван — не совсем рядом с ней, а выдерживая приличную дистанцию. Пусть они оба взрослые люди и знают, зачем он пришел, всегда должен быть выбор, как именно закончится вечер. И прямо сейчас все еще был велик шанс, что беседой все и ограничится.

— А ты ничего нового никому не расскажешь, — улыбнулся Райан, выбирая себе фрукт по вкусу. В коттедже парней такого изобилия фруктов не было, Райан проверил, два молодых и вечно голодных организма все смели подчистую, а потом уже всем стало не до того, чтобы наполнять холодильники. — Многие приходят в определенный спорт в средней школе, потому что в колледже мечты есть команда.

— «Форрест Гамп»? — понимающе хмыкнула Рэйчел и перехватила у Райана персик, и это уже было похоже на флирт.

Райан кивнул и оценил, как ловко Рэйчел обращается с ножом.

— Потому и шедевр, что ни слова лжи, — подтвердил он. — В колледже, куда я хотел поступить, были футбол и дайвинг. Но бегать мне никогда не нравилось, тем более бегать за мячом, тем более в толпе народа. Я не командный игрок.

— И кто ты по профессии?

— Хотел стать врачом, — рассмеялся Райан, понадеявшись, что вышло не натянуто. Рэйчел посмотрела непонимающе, но она просто не знала, как бесконечно далек в итоге олимпийский чемпион от столь трудной профессии. — Но дайвинг увлек, и я с трудом окончил обучение. Вылетел бы не один раз, если бы уже к тому времени не стал неоднократным чемпионом. Но о медицинской школе пришлось забыть, так что я простой биолог. Если хочешь меня спросить о животном мире, вспомни, что я только что сказал: меня не выгнали лишь потому, что меня можно было показывать спонсорам. Хотя профессия здорово помогает в работе тренера — анатомия, физиология и все такое.

Рэйчел улыбнулась и смерила его взглядом. Ну да, показать Райану и сейчас было что. И не только спонсорам, которых, к слову, и не было.

— Жалеешь? — прищурилась Рэйчел. А могла бы спросить про допинг. Или стероиды. Или прочую химию, с которой ему, как биологу, проще было бы разобраться и скрыть от спортивного комитета.

Не то чтобы он такое делал, но ведь теоретически мог бы.

— Нет. Я так или иначе нашел свое призвание. А как ты пришла к нынешней тебе?

Рэйчел увлеченно жевала яблоко, и Райан примерно представил себе ее ответ: журналистика, работа в какой-нибудь паршивой газетенке, а потом удачный брак и не менее удачный развод.

— Ну, я по-настоящему не работала ни дня в своей жизни, — пробормотала она, слегка смутившись. Райан мысленно усмехнулся: что-то новенькое. — Окончила университет по самой дурацкой специальности в мире — искусствоведение. Отец настоял, потому что мой брат ничего в искусстве не понимает, а у нас коллекция… из тех, что частью висит в Национальном музее.

Райан потянулся было за ножом, чтобы разрезать ананас, но от удивления выпрямился, вовремя закрыл рот и взглянул на Рэйчел другими глазами. Он был убежден, что она такая же, как и чета Клейн — «новые капиталы».

— Почему же специальность дурацкая? — спросил он, чтобы сказать хоть что-то и скрыть растерянность. Да ну ее к черту, богатую стерву. От скуки она и его загоняет в постели, и прирежет потом кого-нибудь. У таких, как она, нет проблем нормального человека, только карманные расходы.

— Потому что ее имеет смысл получать, если у тебя у самого есть что оценивать, и главное, чтобы тебя не надули. Ну или тебя так тащит искусство, что ты с начальной школы немного фрик. Иначе денег на этом не заработаешь. Совсем. Одни нервы, а если совсем не повезет, еще и геморрой. Я имею в виду музейных смотрителей.

Райан хохотнул. Об искусстве он представления совсем никакого не имел, как и о геморрое — к счастью. Где-то как-то он слышал, конечно, разные фамилии различных культурных деятелей, но не был уверен, что отличит художника от композитора.

— Я упомянула, что мое имя тебе ничего не скажет, — напомнила Рэйчел. — Не соврала. Я взяла фамилию мужа не просто так. Лично я нигде никогда не светилась — в тех кругах, где бывают отец и мать. Меня бесят эти нафталиновые рожи, они сейчас бы перемерли, глядя, как я вот это все ем. Кстати, спасибо, что не вытащил из ящика ложки-вилки, я бы просто воткнула их в тебя. Так вот, я вышла замуж сроком на три месяца, заключив брачный контракт. Я получила фамилию, которая меня больше не донимает, а муж — пропуск в мир большого бабла. Эндрю Берн, — добавила она, видя, что Райан ни черта не понимает. — Господи, он художник. Его мазня висит теперь как самая модная везде, куда ни плюнь. Уверена, что и у Клейнов тоже. Поверь мне как бакалавру искусств, писать картины он умеет не лучше обезьяны, зато продаст эскимосу снег зимой.

Это было очень неполиткорректное выражение, но Райану после короткого откровения Рэйчел стало понятно многое. Ее злили правила, навязанные ей с детства, и это был не протест, как можно было бы подумать. Это была та степень свободы, на которую способен не каждый: говорить, что думаешь, делать, что хочешь, в рамках закона и никому не во вред. Рэйчел, может, и переходила грань, но немного, ровно так, чтобы собеседник успел ощериться, но не подать иск в суд.

Ананас оказался кислым.

«Я ведь не ради еды сюда явился», — подумал Райан, но обстановка к большему пока не располагала. Тревога не оставляла, и вряд ли он был на это большее сейчас способен, и причиной тому был, конечно, не дождь, который шумел все сильнее и сильнее.

— Значит, ты привыкла к тому, что деньги есть всегда, — зачем-то подытожил он, но Рэйчел с энтузиазмом подхватила:

— Не пробовал вести блог?

«У нее бывают какие-то другие мысли?»

— Ты говорила, что ты главный редактор? — перевел Райан тему.

— Да. От тоски начинала с колонки про аукционы, а потом «Призм» купил один из моих друзей. — Она помолчала. — Думаешь, что мне повезло, так? Я привыкла, что деньги есть всегда. Зато пока до меня дошло, что мне действительно нравится в жизни, этой жизни прошла как минимум треть, — невесело вздохнула она. — Мне нравится рассказывать людям о том, чего они никогда не увидят. Самое смешное, что они и не захотят. Это как представлять себя кинозвездой или членом королевской семьи, а потом услышать, как там все на самом деле. Адский труд, папарацци, три часа после родов, и ты маршируешь со счастливой улыбкой, накрашенная как никогда, и не ревешь на похоронах матери, даже если тебе двенадцать.

Райан вспомнил про дорожки в «Луне», отца и доступную среду. Может, Рэйчел права, и некоторые профессии он на себя никогда бы не примерил, но все же ему хотелось бы, чтобы блага распределялись немного иначе.

— Тебе уже хочется меня убить? — пошутила Рэйчел, хотя черт ее знает, может, это была и не шутка. Таких, как она, никто не любит, кроме таких же, как она. — Тебе пришлось в жизни гораздо сложнее?

Райан задумался. Гораздо ли?..

— Ну, я не влезал в кредит, чтобы оплатить колледж, — произнес он, обдумывая каждое слово. — У отца был свой грузовик, а после того, как он сел в инвалидное кресло, то открыл посредническую контору, и она принесла нам намного больше, чем собственная машина. Потом мать получила наследство, и мы купили несколько микроавтобусов. Я, конечно, не знаю расценки на автомобили ручной сборки, яхты и частные самолеты, но и не в курсе, как это — не получить подарки на Рождество.

— Мой отец тоже давно в коляске, — задумчиво сказала Рэйчел, и он вдруг сообразил, чья она дочь. Не то чтобы ананас застрял у него в горле, но Райан вынужден был откашляться. Рэйчел не обратила никакого внимания. — Вот тут, как я понимаю, огромная разница между моим отцом и твоим. Я про то, какие возможности и дороги для открыты для тех, у кого есть капитал… и это неправильно.

«Пытается подобрать ко мне ключик». Райан догадывался, что Рэйчел, раз уж так вышло, не один раз слышала от людей, как паршиво остаться в инвалидной коляске в городе с населением двадцать тысяч человек. Ее и ее отца в этом упрекали. Сейчас она наводила мостики через пропасть, которая разделяла ее и Райана.

— Когда я говорю, что мой отец водил грузовик и стал инвалидом, у всех одна и та же картинка перед глазами. Она неверная. Отец ехал на велосипеде, а сосед выезжал на машине со двора. Будь это что-то посерьезнее, отец обратился бы в клинику сразу, а так он дождался, пока в один непрекрасный день просто не смог встать, и все. Насчет дорог ты права, мы так и не добились от мэра, чтобы поставили пандусы и все такое. Городок у нас был так себе, а мэр — задница, но остальные кандидаты были еще хуже.

Рэйчел поморщилась. Видимо, подобные разговоры и правда набили оскомину. Она залпом допила лимонад и, не глядя, поставила бокал на стол. Ну да. Неважно ведь, сколько он стоит — даже если разобьется целый ящик, для ее кармана это не будет иметь никакого значения.

Желание смять, растерзать дорогую юбку стало еще сильнее.

— Ты любишь танцы? — вдруг спросила Рэйчел и встала. Серый шелк облизал стройные ноги. — Ты спортсмен, ты должен великолепно двигаться.

“Ну да, посмотри на Люка…” — мысленно усмехнулся Райан.

Какое счастье, что того, наверное, и не заставишь танцевать. Пожалуй, он мог бы убиться, если бы попытался, прямо на танцполе.

Она взяла телефон, какое-то время сосредоточенно тыкала пальцем в экран, а потом заиграла музыка. Рэйчел улыбнулась. Не так хищно, как всегда до этого. Мягко. Призывно. Разрешающе. У Райана отношений не было очень давно — если не считать нечастых одноразовых интрижек: на большее он не отваживался, насмотревшись на партнеров по команде, соседей, знакомых и просто случайных людей — и на их адвокатов, которые как бы совсем невзначай пересаживались из старенького седана в роскошные джипы и переезжали со съемной квартиры в собственные дома.

«А если они не успевали развестись, живой супруг в тот же день утирал сопли и считал, что его жизнь продолжается как ни в чем не бывало». Райан снова вспомнил мужской силуэт в окне Энн — и кто это? Охранник Джордж? Старикан Морган? Человек-Паук? Джокер?

Поднимаясь с дивана, он усмехнулся. Интересно, а если его сейчас кто-то увидит в окне — тоже будет гадать? За кого бы он сошел… За Бэтмена? Неважно. Райан хорошо знал, кем он был: не старым еще спортсменом, у которого давно не было секса. Зато было большое желание преподать урок чертовой юбке.

С любой другой женщиной Райан, наверное, постеснялся бы спешить. Подчинился бы правилам игры: сначала танцы, потом поцелуи, потом уже все остальное, строго сверху вниз.

Но Рэйчел… Она, казалось, была той, с которой можно было сделать так: подойти, сунуть руку под юбку, беспощадно комкая подол. Нащупать пальцами кружевные трусики — и лишь потом поцеловать зазывно алеющие губы.

Ей понравилось. Райан довольно усмехнулся и прижал Рэйчел к себе, все-таки начиная двигаться под музыку — прямо с рукой под юбкой.

— Нечестно! — сказала Рэйчел, недовольно наморщив нос. — Может, я тоже так хочу? А на тебе треклятые джинсы.

— А что на мне должно быть? — хмыкнул Райан. — Килт?

— Почему нет? — Рэйчел пожала плечами, и Райан, не удержавшись, прижался губами к красиво оголенному плечику. — Это было бы как минимум пикантно. И тебе бы пошло.

— Могу допустить, что это пошло бы Харперу, — поморщился Райан. — Ему все идет. Но мне? Увольте.

— “Пикантно” — это про другое, — заметила Рэйчел.

— Да, — согласился Райан. — Если бы вот этого не было, — он поддел трусики на ее попке пальцем, — это было бы пикантно. А еще…

— Стой, — Рэйчел перехватила его руку, и тон ее был таким, что Райан подчинился, умолкнув на полуслове. — Подожди. Ты слышал?

Райан прислушался. За окном шумел дождь, но ветер дул в сторону, и капли не долбили о стекло. Звуки были ровные, даже умиротворяющие — в любой другой ситуации, но не сейчас.

— Мне показалось… — Рэйчел сжала его руку, так и замершую под юбкой, и глаза ее заблестели в полумраке, но уже не предвкушением. — Как будто… это гроза?

Райан ничего не слышал, но после ее слов напряг слух до предела, и то ли это было ожидание и он принял далекий пока еще гром за что-то еще, то ли и в самом деле где-то прозвучал…

— Это выстрел! — Райан высвободил руку и отпрянул от Рэйчел, растерявшейся до предела. — Там кто-то стрелял!

Страх забился в горле и в висках одновременно. Парни! Там, в темноте, под дождем были его парни и кто-то с пистолетом.

— Извини, — выдавил он, уже бросившись к двери. — Там мои мальчишки, — и выскочил на улицу, конечно же, забыв про зонт.