Глава 17

Люк пошел к бассейну, а Ян, как и обещал, пошел за ним. И даже немного успокоился: к бассейну — это ведь ожидаемо. И не очень далеко. Можно даже ненадолго расслабиться, выпустить Харпера из виду. Потому что нога разболелась не на шутку. Таблетку со всей этой утренней кутерьмой Ян, конечно же, выпить забыл, и теперь травмированная лодыжка снова отекла, пульсировала и ныла. Перевязку-то ему тоже никто не сделал. Напомнить, что ли? Может, необходимость позаботиться о ком-то вернет Люка в нормальное состояние… Приемчик грязный и Яну претил, но беспокойство за Харпера было сильнее мук гордости.

Перед глазами снова и снова вставал момент: смятые ладонями кудряшки в инстинктивной попытке защититься и затравленный взгляд, когда Люк осознал, что его всего лишь хотели обнять.

“Он не был строгим. То, что он творил, называется по-другому…”

Сказанные недавно слова всплыли в памяти, но задуматься Ян над ними не успел. Впереди показался пустой бассейн и светлая фигура на трамплине над пропастью.

Боль забылась мгновенно. Забылось вообще все — Ян полетел вперед и едва не упал, споткнувшись о снятые ботинки. На трамплине Люк стоял босиком, равнодушно глядя в пустую чашу.

— Не смей! — выкрикнул Ян, задыхаясь. — Уйди оттуда немедленно!

Люк обернулся и глянул на него… удивленно. И даже как-то озадаченно.

— Как думаешь, — спросил он вполне спокойно, — что лучше: взлететь невысоко или вовсе не взлетать?

Ян похолодел — еще больше, хотя куда уж больше-то.

— Не смей… — повторил он сдавленно.

А теперь брошенный на него взгляд через плечо был сердитым.

— Почему все думают, что я идиот? — осведомился Люк холодно. — Разве я когда-нибудь вел себя глупо?

Он все еще стоял на трамплине над пятиметровой пустотой, но Ян наконец-то осознал, что чертова доска совершенно неподвижна, суха, а на плотном шершавом покрытии Люк стоит босиком не просто так — это совершенно исключало возможность поскользнуться.

И прыгать он, кажется, тоже не собирался. Это он, Ян, напридумывал себе бог весть что.

Между тем Люк продолжил:

— Коннор сказал, что Чемпионат лучше пропустить. Не позориться. Но я… не хочу.

Последние слова дались ему будто бы с трудом. Будто его желания — это преступление, в котором нелегко признаться.

— Не хочешь — не пропускай, — сказал Ян твердо. — По мне, так даже последнее место на Чемпионате Мира — это офигеть как круто. Туда абы кого не берут.

Страх потихоньку начал отпускать, и включилось профессиональное: Ян наконец-то рассмотрел красоту воображаемого кадра: разбитый пустой бассейн, укутанные грозовыми тучами горы вокруг и Люк, весь в белом, со своими золотыми кудрями и серьезным сосредоточенным лицом — совсем не кажущимся сейчас смазливым.

Да, начиналась гроза. Проклятые горы, сюрприз за сюрпризом. Дерьмо за дерьмом. Хорошо, что еще никто больше не умер.

Рука сама собой потянулась за телефоном, и если секунду назад Ян готов был умолять Люка сойти с трамплина, то теперь, наоборот, хотелось попросить постоять подольше.

Такой контраст — вот грядущая беда, вот надежда. Вот за этот снимок Ян получит свой миллион, но — он его не продаст. Ему самому это нужно. Надежда среди такой кучи дерьма, в котором они все оказались.

Люк понял его и нахмурился еще больше. Но спорить не стал, позволяя снять себя с разных ракурсов. А потом на экран телефона упала первая жирная дождевая капля, и Ян протянул ему руку.

— Все, хватит. Иди сюда.

Очень осторожно, чтобы не раскачать трамплин, Люк прошел по доске, и Ян понял, что жесткость на снаряде выставлена максимальная — чтобы качался как можно меньше. Хотя обычно Люк регулировал его так, чтобы взлетать буквально в небеса. Но сейчас трамплин едва вздрагивал под его весом, а значит, он позаботился и об этом, прежде чем сделать шаг над пропастью.

***

Ян смотрел испуганно, и это раздражало.

Люка никогда не принимали за умного человека с первого взгляда. Однажды ему прямо в лицо сказали: “Надо же, никогда бы не подумал, что под этими кудряшками есть мозги”. Именно это во многом стало причиной, почему он завел блог. Чертовски хотелось доказать, что он может быть ими всеми: успешным спортсменом, неплохим бизнесменом и тем, кто умеет рассказать обо всем этом легко, интересно и связно.

И все равно. Большинство видело только что-то одно: или тело, или деньги, или медали на его шее. А теперь вот даже Ян смотрел на него так, будто бы Люк был способен совершить самую идиотскую глупость на свете. Трусливую глупость, к тому же!

А ведь Ян вроде бы теперь его друг. Они вроде бы договорились же. Тогда какого черта?

С этой мыслью Люк сошел с трамплина и встал перед Яном, скрестив руки на груди. А потом… Пихнул его кулаком в плечо.

Он не знал, зачем это сделал. И не хотел знать. Сегодня все шло по кривой дуге, и мозг уже не справлялся, пытаясь обработать новые данные. Еще и тренировка… Люк как мог пытался компенсировать отсутствие воды, делая все возможное и невозможное в зале, но для того, чтобы понять, что ни черта не получится, не нужно было быть гением.

Ян, кажется, испугался снова. В ответ Люк опять его ударил его в плечо. Несильно. Небольно. Не драка — шутка. А может, заявление.

Ты дурак, Ян — удар правой. Какого черта, Ян? — подключилась левая.

Дружеское плечо — не боксерская груша, но Люк и не боксер.

А потом Ян фыркнул, и Люку прилетело в ответ. Под ребра, не больно, но ощутимо — ровно настолько, чтобы наброситься на “обидчика” с удвоенной энергией.

Люк никогда в жизни не дрался. Хотя не делал он этого и сейчас, просто махание кулаками почему-то успокаивало.

Ян успокаивался тоже. Люк заметил это не сразу, но быстро понял, что на него шутливая потасовка действовала еще более умиротворяюще: теперь он улыбался и даже посмеивался, скорее отмахиваясь от ударов, чем давая сдачи. Это было хорошо. Пугать или напрягать кого-то Люк точно не желал.

Наверное, они валяли бы так дурака еще долго. Люк привык повторять действия, пока те не становились автоматическими. Все испортил дождь. И Люк бы наплевал и на него, и на одежду, если бы был один. Но Ян мог замерзнуть и, что куда хуже, заболеть.

— Идем, — сказал Люк, наконец останавливаясь. — Ты вымокнешь.

— Ты тоже, — с явным сожалением отозвался Ян.

Его щеки раскраснелись, а во взгляде плескались азарт и веселье. И Люку вдруг отчаянно захотелось наплевать на дождь, затеять возню — не обязательно драку, может, догонялки или там отжимания на скорость, да хоть бег в мешках! Он тоже, черт возьми, хотел веселиться. Это ведь нормально?

Наверное, нет, раз думает об этом после четырех трупов.

Хотя нет. Почему четыре, если три?.. Математическая погрешность не давала ему покоя почти всю недолгую дорогу до коттеджа.

Три человека погибло, но у Люка было абсолютное стойкое ощущение, что умер кто-то еще. И, уже входя в дверь за Яном, он понял: бассейн. Он тоже умер сегодня ночью, и именно его смерть, как ни прискорбно, значила для Люка намного больше.

Что ж. По крайней мере у него хватало ума это осознать и смелости — признать как факт.

— Все в порядке? — мистер Коннор поднялся им навстречу. Кажется, он так и сидел все это время на диване над сохнущими бутербродами.

Почему? Волновался?

— Все хорошо, — кивнул Люк и твердо посмотрел ему в глаза. — Я буду участвовать в Чемпионате. Если мы сумеем выбраться отсюда вовремя.

— Хорошо, — мистер Коннор улыбнулся, что случалось с ним нечасто. — Тогда продолжаем тренировки. Но раз теперь зал сухой, стоит разбить на три подхода вместо двух.

— Хорошо. Как скажете.

Стало еще чуть-чуть спокойнее.

— Отпускаем вас на рандеву, — вдруг сказал Ян с широкой улыбкой.

Люк непонимающе моргнул. А мистер Коннор… хмыкнул.

— Я буду в соседнем коттедже, — сказал он. — Ян, ты знаешь, где он. Пожалуйста, не уходите никуда — тем более ночью.

— Забаррикадируем двери и пустим только по условному стуку, — усмехнулся Ян в ответ. — Как у Шелдона Купера.

— Если речь о кино, то я не смотрел, — покачал Райан головой.

Ян состроил несчастную гримасу и покосился на Люка.

— А ты?

Люк мотнул головой. Можно было и не спрашивать.

— Хочешь, посмотрим? — предложил тогда Ян. — Это сериал. “Теория большого взрыва”. У меня есть пара сезонов на диске.

— Вот и посмотрите! — кивнул Коннор довольно. — Я ушел.

— Там дождь! — предупредил Ян.

Мистер Коннор кивнул ему, подхватил со специальной подставки большой зонт с логотипом отеля и вышел во мрак, ливень и туман.

При всей нечувствительности к погодным катаклизмам Люку не хотелось бы сейчас идти за ним. А чего хотелось бы?..

Ответ на этот вопрос всегда давался с трудом, но раз уж день такой безумный, то и решение должно было прийти быстро. И оно пришло.

Ян определенно удивился, когда Люк с энтузиазмом поинтересовался:

— Идем смотреть твой сериал?

Все-таки с этим надо что-то делать. Все его эмоции всегда невпопад, и непонятно, что хуже: они или их отсутствие. Что должен делать нормальный человек, раз случились все эти смерти? Скорбеть, оплакивать… Или это уместнее для родственников? Тогда грустить.

Но Люк грустил! И именно от этой грусти и стремился избавиться.

Способ, абсолютно недоступный в детстве. Как бы ему хотелось тогда иметь возможность просто быть рядом с кем-то, заслониться чужими эмоциями — весельем, радостью, да даже и печалью… Какими угодно, но только не теми, что царили в большом пыльном доме, где он вырос.

Ужас. Забытый, похороненный. Сегодня он воскрес — всего на одно мгновение, но Люку хватило и его. Мистер Коннор, конечно же, не хотел его напугать. И Люк не злился на него за это. Тренер не виноват, что у Люка внутри что-то сломано. Никто не виноват.

Только ОН.

***

Люк застыл на пороге спальни, будто забыв, зачем они туда шли. Ян вздохнул. Такое порой бывало: занятый своими мыслями, Харпер забывал обо всем.

— Люк?.. — поколебавшись, он очень медленно и осторожно тронул его за плечо. После сегодняшнего это было рискованно, но Люку определенно было плохо, и его надо было поддержать… если он, конечно, не решит подраться всерьез.

Что это вообще было-то? Очередное бешенство? На этот раз драчливое…

Харпер вздрогнул, но, к счастью, не отшатнулся. И посмотрел на Яна таким взглядом, которого тот никогда раньше не видел: боль пополам с отчаянием.

— Господи, что случи… — начал было Ян, но тут Люк моргнул, расправил плечи и снова стал самим собой.

Ну… почти.

— Лесоруб, — вдруг горько усмехнулся он.

— Что? — Ян опешил.

— Эта женщина сказала, что я как лесоруб. Железный Дровосек, видимо. У которого нет сердца.

— Ну… — Ян замялся, но все-таки хмыкнул и озвучил то, что подумал: — Хорошо, что ты это понимаешь. Осознание проблемы — первый шаг к ее исправлению.

— Я же не идиот, — в голосе Люка снова послышалось осуждение. — Все я понимаю. Просто… Не вижу смысла исправлять.

Ян вздохнул. Помолчал. А потом рискнул озвучить то, что так и просилось на язык:

— А Железный Дровосек хотел исправить. И шел за этим к волшебнику. И Пиноккио хотел стать настоящим мальчиком. И роботы… Я могу перечислить немало фильмов, но ты же их не смотрел. Все они хотели жить — по-настоящему.

Люк выпрямился. Заглянул ему в глаза. И тихо сказал:

— Не смотрел. Но ты же мне покажешь? Возможно, я смогу научиться у тебя, как это — “жить”.