Глава 23

Люк принес ему зонт, но Райан вспомнил о нем, когда холодная капля затекла прямо в глаз. Поднял прозрачный купол над собой. Классная идея — делать зонты прозрачными. Жаль, что Райану было сейчас плевать на любые красоты в мире.

Она была ему никем. Но она была. Райан заметил ее, держал ее в объятиях, целовал в красивые мягкие губы. И он хотел провести с ней ночь, а не найти ее тело в кустах на чертовой скале.

Нужно было забрать ее вчера. Не слушать никого, просто сделать так, как велело сердце. Райан был рациональным человеком — не зря ведь они все-таки сработались с Люком, — но прямо сейчас чувство вины топило его вместе с дождем в холодной неуютной сырости.

Дождь снова показался соленым на вкус, и Райан поспешил уцепиться за единственную рациональную мысль, что осталась в ватной голове: Люк прав. Рэйчел не осталась в коттедже, заперевшись в спальне, а зачем-то пошла сюда — в той самой серой юбке из тяжелого шелка, что, намокнув, стал еще тяжелее, закрывая окоченевшие ноги словно железной броней. Посмотреть, кто стрелял? Боже, ну конечно… Ни одному нормальному человеку это не пришло бы в голову, но она ведь журналист. Но если это Джордж стрелял в койотов, и если — если! — он убил Рэйчел зачем-то прихваченным с кухни ножом, то кто потом убил самого Джорджа?..

Райан не был полицейским и не собирался играть в сыщика. Но взгляд сам собой заскользил вокруг в поисках телефона. Или фонарика. Рэйчел не могла прийти сюда просто так, незачем, она блогер, а не псих, но где тогда телефон?

Кусты тут росли каким-то чудом, цепляясь за породу и плотный короткий мох корнями. Кое-где этот мох был безжалостно содран, но чем? Единственным острым каблуком, обувью убийцы или ботинками самого Райана? И никаких следов мобильника.

Время шло. Парни не возвращались. Райан все сидел на мокрых камнях и бездумно водил взглядом по… месту преступления. Да, черт возьми, это было место преступления, и можно было ни на секунду не сомневаться: на Чемпионат Люк не успеет. До него осталась пара дней, и, даже если прямо сейчас тучи над горами магическим образом разойдутся и воссияет спасительное солнце, прибывшие с его лучами полицейские ни за что не отпустят их просто так.

Может быть, не стоило трогать Рэйчел. Райану отчаянно не хотелось оставлять ее валяться вот так, в кустах на скале под дождем. Но, наверное, так было правильно. Остальные трупы убрали, чтобы не пугать постояльцев, но вряд ли сюда полезет Энн… а больше никого и не было. Черт возьми, их осталось всего трое — кроме его парней — Энн, Мег и Морган. Кто из них?..

Кто-то с черными волосами.

Взгляд наконец-то выцепил в дождливом каменистом пейзаже что-то необычное. Клок черных коротких волос, повисших на обломанной колючей ветке. Райан подался вперед, рассматривая находку. Клок был довольно большим. И, конечно, мокрым. И чем больше Райан на него смотрел, тем больше понимал: это были не человеческие волосы. Похожи бесспорно. Но человеческие непременно намокли бы под таким дождем, склеились. Эти же были жестче, мокли, но торчали в разные стороны так, что Райан даже с расстояния понял, что видит именно волосы.

А вернее, шерсть. И совершенно точно — не койота. Но кого тогда?..

В мозгу немедленно всплыл отпечаток ладони на белом кухонном полу. Длинная ладонь. Короткие пальцы.

Не может быть.

А в следующую секунду по горам прокатился отчаянный крик — и самым ужасным было даже не то, что он прозвучал. А то, что Райан немедленно его узнал. Кричал Люк.

***

Ян никогда не мог сказать про себя, что чувствует чужую боль.

Не сочувствие, когда на себя примеряешь случившееся, будь то заваленный экзамен или неприятный звонок из банка или же страховой. Не потерю близкого — бабушка-полячка добавила бы «Иезус-Мария!» и еще что-то на непонятном языке. Нет, боль, которая не требует объяснений, которая есть и ощутима как ветер, дождь, как разъедающая глаза морская вода, — с такой чужой болью Ян еще не сталкивался.

И Люк, скорее всего, тоже. Он больше не выглядел ледяной статуей — у тех не бывает красных глаз и покрытых пятнами щек. Возможно, сам Ян выглядел не лучше, но он никогда не претендовал на роль Ледяного Принца. А Люка хотелось поддержать — не меньше, чем мистера Коннора. Но Ян понятия не имел, что тут можно сказать. Он просто позвал:

— Люк!

Мысленно добавив: «Я рядом».

— Она хотела мне что-то сказать. Что-то важное. Сказала, но я ее не понял, — глухо отозвался Люк.

— Ты про лесоруба?

— Я не люблю иносказания и намеки. Никогда их не понимаю.

Да уж. Ян криво усмехнулся, отвернувшись. Это он уже знал. И, наверное, уже имел право задать прямой вопрос.

— Ты… — он все-таки запнулся. — У тебя аутизм?

— Нет. Просто намеки — это обман. И трусость. — Люк мотнул головой. — А теперь я думаю, что иногда мы больше всего жалеем о том, что не успели поговорить с человеком.

— Ты жалеешь? — Ян укорил себя за удивленный тон. Вот только тот Люк, с которым он приехал в эту чертову “Луну”, даже не задумался бы о подобном.

— Возможно, — бросил Люк коротко и, сойдя наконец с мокрой лестницы, остановился, поджидая Яна.

С большой осторожностью переставляя снова заболевшую ногу, Ян спускался и думал, что постепенно размораживающемуся Люку еще предстояло узнать, что лучше мучиться скрытой правдой или замолчанным откровением. Отец Яна так и не узнал, что мать разбилась на машине — эта новость на терминальной стадии добила бы его на пару месяцев быстрее. А так он просто считал, что бывшая — но все еще любимая — жена не может найти для него двое суток, чтобы приехать с другого конца страны.

Прошла вечность, но он все-таки спустился. С площадки дорога убегала вниз — в патио административного здания, где летом стояли столики и играл оркестр. Сейчас там не было ничего, кроме выключенного фонтана.

Ян вспомнил.

— Погоди, — придержал он уже двинувшегося было вперед Люка за рукав. — Лекарства. — Люк уставился на него непонимающе, и Ян объяснил: — Джордж должен был взять в коттедже лекарства Вайолет. Раз мы все равно идем туда за тележкой, нужно забрать лекарства. И да… Нам придется обыскать труп.

Люку было все равно — так Ян сказал бы еще вчера. Но сегодня Люку все равно не было. Он стиснул зубы и кулаки, быстро глянул в сторону спортзала, но кивнул и поспешил к зданию администрации.

Холл был пуст. Хотя — сколько их осталось? Коннор, Люк, сам Ян, Маргарет, миссис Зи, плотник Морган и Вайолет. Это если кто-то из них уже тоже не остывает, глядя в небо невидящими глазами. Например, мистер Коннор…

— Не бойся, — Люк словно прочитал его мысли. А скорее увидел, как Ян побледнел. — У Райана пистолет. А этот уже мертв.

Джордж так и лежал на диване — да и кто бы мог его убрать. Накрытый белой простыней, уже далекий ото всех страхов.

Прежде чем приподнять простыню, Ян задержал дыхание.

А потом быстро протянул руку и начал ощупывать куртку Джорджа. Рука немедленно угодила во что-то липкое, и Ян брезгливо скривился, с трудом подавляя рвотный позыв. Воображение немедленно подкинуло картинку каши из мозгов на лестнице. Но, глянув на руку, он не увидел красного. Наоборот, на пальцах была какая-то белесая субстанция… Еще и мылкая вдобавок. Тоже противно, но уже терпимее. Он продолжил поиски. Кажется, что-то есть? Он вытер перепачканную ладонь о крутку Джорджа и достал из кармана две упаковки лекарств. Прочитал замудренные названия, которые ни о чем ему не сказали.

И только потом, не выдержав, сделал жадный вдох. В нос ворвался густой сладковато-пряный запах — очень знакомый, но с первого вдоха Ян его не узнал. И потянул носом, принюхиваясь.

— От него пахнет гостиничным шампунем, — подсказал Люк. — Это какой-то парфюм. Жаль, моим волосам не подходит.

И правда жаль. Потому что шампунь самого Люка пах отвратительно. Ян, конечно, ему об этом не сказал. Но зато понял, в чем испачкался.

— Это просто какие-то модные духи, — кивнул Ян. — Мне нравится, — добавил он смущенно. — А вот Мег бы ему вломила, будь он жив. Она тоже заметила этот запах. А еще, знаешь, он не нравится Вайолет. Ладно, нам не лететь с ним десять часов в одном ряду. Пойдем, нужно найти тележку.

Они прошли административное здание насквозь и вышли на улицу.

***

Люк привык, что день расписан по часам. Подъем в четыре-тридцать. Душ, чтобы проснуться. Завтрак. Поездка до спортцентра — двадцать минут, потому что нет пробок. Тренировка в зале. Душ, чтобы смыть пот. Нанести на волосы кондиционер, чтобы не мешали прыгать. Тренировка в бассейне. Душ, чтобы смыть хлорку. Нанести на волосы кондиционер, чтобы не пушились. Дорога домой — сорок минут, потому что разгар дня и пробки. Работа перед камерой. Работа за компьютером. Поездка до спортцентра — все те же сорок минут. Душ. Кондиционер. Тренировка. Душ.

Как-то раз он попытался записать на видео весь свой день, и это оказалось безмерно скучно. Вряд ли такое расписание хоть кого-то привлечет в спорт. Но Люку нравилось. Нет, он не был аутистом, как посчитал Ян. И обсессивно-компульсивного расстройства у него тоже не было… Наверное.

К выездам на соревнования и всяческим форс-мажорам на них он ведь относился спокойно. Да, злился. Да, нервничал. Но все же…

Просто до сих пор никто не рушил его мир по кусочкам, словно разбирая пазл — убирая один за одним. Только в голове выстраивался план, укладывалось хотя бы примерное расписание, как в него насильно добавляли новый пункт.

Найти еду. Найти Рэйчел. Найти тележку. Найти лекарства. Найти тележку, потому что вместо этого пункта пришлось внести следующий. Казалось бы, мелочи, но бунтующий со вчерашнего дня мозг, не справляющийся с лавиной эмоций, уже начинал отказывать.

Нет, Люк все видел и понимал. Осознавал и анализировал. Вот только… Что ему до этой журналистки, что теперь вдруг плохо до тошноты, а перед глазами все стоят и стоят эти белые ноги в одной красной туфле? Почему так понятно, из-за чего плакал Райан?.. И так отчаянно хочется спрятаться, забиться в угол на кровать в своей комнате дома в Сиднее, заняться чем-то привычным: монтажом отснятых видео, просмотром почты, перепиской с рекламщиками. Даже не тренировками. Нет. Ему просто хотелось домой.

Ян остановился. Люк шел позади него, чтобы случайно не подгонять — он видел, что у Яна болит нога, и перевязка тоже была в безумном скачущем расписании, но откладывалась уже в который раз.

— Когда вернемся в Сидней, ты придешь ко мне в гости? — спросил Люк.

А надо было задать другой вопрос. Например: “Почему ты остановился?”. Или “Куда ты смотришь?”. Но Люк был слишком занят своими мыслями и ждал ответа именно на свой вопрос. И когда Ян попятился, едва не споткнувшись о ветки сломанных ураганом деревьев, он не понял, почему.

Туман клубился довольно высоко над землей, а дождь наконец-то кончился, и Люк был уверен: вокруг них сейчас нет ни единого человека. По крайней мере, на таком расстоянии, чтобы незаметно наброситься на них с ножом. Почему-то неведомого маньяка, убивающего людей одного за другим, Люк боялся только в двух случаях: когда посчитал, что у того есть пистолет, и когда Райан попытался уйти ночью в опасную темноту. Что могут убить его самого, Люк даже не думал. Он, черт возьми, тренированней, сильнее, быстрее и выше абсолютного большинства людей на этой планете.

Людей.

Существо, что медленно приближалось к ним по мокрой бетонной дорожке, человеком не было. Наверное, именно поэтому Люк заметил его далеко не сразу. Темная шерсть и отсутствие какой бы то ни было одежды делало его просто непонятной тенью, которую глаз различил, только уловив движение.

Бледный как мел Ян вцепился в его руку, и Люк буквально почувствовал волну исходящей от него паники. А потом в руке существа блеснул и ее источник — большой кухонный нож. Точно такой же, как и тот, что торчал сейчас из шеи Рэйчел высоко вверху.

— Не двигайся! — процедил Ян — будто всхлипнул.

А Люк и не смог бы. Странный коктейль удивления и ужаса заморозил и мышцы, и чувства: он смотрел на приближающуюся тень почти спокойно.

Обезьяна. Это была обезьяна. Кажется, шимпанзе. Большая и старая — чем ближе она подходила, тем заметнее становилась проседь в когда-то полностью черной шерсти.

Ян боялся. Люк чувствовал это. Его рука не дрожала, но вздрагивала и стала мокрой. А Люк… Люк ничего не знал об обезьянах.

Они ведь просто животные, верно? Как собака. Собаку можно прогнать. А обезьяну можно?.. Но она ведь больше собаки. И явно сильнее… Люк скользнул взглядом по невысокому, но крепко сбитому телу.

А потом, когда их разделяла уже какая-то пара метров, шимпанзе ощерил огромные, в палец длиной клыки.

— Не беги! — выдохнул Ян. Будто бы Люк собирался.

Никогда нельзя убегать. Не только от животных. Ни от чего.

Если он убегал от НЕГО, то потом все было только хуже. ОН никогда не забывал о Люке. Сколько бы тот ни прятался — ОН дожидался, когда возьмут свое голод или сон, и тогда…

Обезьяна подошла к ним. Безмолвно, тихо. Черный нос буквой “М” раздувался, словно она нюхала воздух, пытаясь понять, есть ли у них угощение. Тщательно, словно служебная собака, она обнюхала Люка, почти не поднимая на него нечеловеческих коричневых глаз, потом повернулась к Яну, засопела, принюхиваясь, и…

Люк не знал, каким чудом успел среагировать. Наверное, только благодаря тому, что он долгие годы тренировался координировать свое тело в короткие секунды полета с вышки. Пара секунд на целых три, а то и четыре оборота, когда нужно было следить и за своим телом, и за тем, где находится вода. Вот и сейчас Люк успел увидеть, как молниеносно взметнулась вверх расслабленная до этого рука с ножом, и дернуть Яна на себя, выводя из-под удара. Почти.

Нож пришелся не в горло, как целился шимпанзе. Он вошел по самую рукоятку в плечо. Ян вскрикнул, но скорее от неожиданности, чем от боли. А потом… Потом обезьяна недовольно осклабилась и потянулась за ножом с явным намерением выдернуть его из раны и закончить начатое.

Первым плотину прорвал страх. Следом к нему присоединилась ярость. Не помня себя от ужаса — не за себя, за Яна! — Люк бросился вперед и оттолкнул обезьяну голыми руками.

И тогда она закричала. Завизжала, ощерив огромные клыки, застучала по бетону длинными волосатыми руками. И Люк…

Люк заорал тоже, подбирая с земли большой сломанный сук.