Глава 14

От услышанного голоса я чуть не подскочила. Да я была готова зайцем прыгать от радости. Пришёл! Юки пришёл ко мне.

За вареньем. Плечи мои опустились, а шаги сделались тяжёлыми. Я схватила показавшуюся тяжёлой банку и понесла ко входу. Открыла дверь, за которой высился улыбнувшийся Юки, и протянула ему варенье.

— Приятного аппетита, — закрыла я дверь, ясно осознавая, что мы не виделись ровно две недели.

Я успела заметить, как вытянулось его лицо. Услышала своё имя, произнесённое удивлённо и непонимающе.

Дверь закрыта. Я развернулась, неспешно отходя от входа.

В дверь постучали.

— Ая, если я что-то сделал, то что? — растерянно.

— Ничего, — буркнула, не оборачиваясь, ведь именно в этом всё дело.

За две недели тот, кто назвался лесничем, не появился ни разу.

Помучавшись несколько секунд в нерешительности: открывать или прогонять, я выбрала первое. Едва дверь отворилась, лицо Юки озарилось улыбкой. Он держал маленькую баночку, закрытую плотной тряпицей и перевязанную бечёвкой. Постояв немного на пороге, юноша спросил разрешения войти.

— А сам как думаешь? — спросила я и направилась к очагу.

Я проверила воду в чайнике и повесила его на огонь. Лепестки пламени трещали и покачивались, недовольные гуляющим по помещению ветром.

— И дверь за собой закрой, не лето же, — недовольно сказала я и обернулась.

Юки всё ещё топтался у порога. Он насупился, но наблюдал за мной с интересом.

— Можно мне войти? — повторил громче, словно я с первого раза не расслышала.

— Да входи уже! — не зная смеяться или злиться, гаркнула я.

Выдохнув, юноша переступил порог и закрыл за собой входную дверь. Ну что за странный человек? За стол он садиться тоже не торопился, неторопливо обводя слегка изменившуюся комнату взглядом.

Я подвязала на сиденья плоские подушечки и выстирала шторку, которая висела над обновлённым оконцем. В стенах, между брёвен, торчали желтоватые волокна, которые помощники Крауза набили ради утепления и в качестве профилактики сквозняков.

— Ну как? — моя злость постепенно сходила на нет, пока я наблюдала за внимательным, спокойным и чуток восторженным Юки.

— В доме воцарилась жизнь, — сказал он мягко. — Я рад.

Юки взглянул на меня, и моё сердце забилось чаще. Столько нежности и тепла я не встречала ни в одном взгляде. Даже наполненные любовью глаза бабушки или мастера Крауза смотрели на меня иначе, будто на вечное дитя. Матушка, редко награждавшая меня теплом, смотрела с меньшим довольством.

Пока Юки с восхищением наблюдал за мной, я предложила ему чаю, стараясь скрыть свою неловкость под маской спокойствия. Надеюсь, горящие уши не слишком меня выдавали.

Он согласился. Я вернулась чайнику, с каждым движением всё с большим трудом, сохраняя спокойствие. Мурашки так и бегали по коже.

Когда я принесла чай в стареньких фарфоровых чашках, то заговорила о ерунде — о погоде, о лесе, о нас.

Я замолкла. Юки провёл кончиком пальца по своей чашке, словно не заметив неловкой заминки.

— И я счастлив познакомиться с тобой, Ая.

Внезапно в воздухе словно промелькнула тонкая нить волшебства, пронёсшись между нами. Я встретила взгляд Юки. Мы улыбнулись друг другу.

Наши голоса звучали всё тише, будто мы боялись нарушить магию этого момента. В наступивших тишине и спокойствии время казалось остановившимся, словно мир вокруг замер, даруя возможность насладиться чудесным моментом в полной мере.

Чашки стояли на столе, испуская тонкий аромат трав и мёда. Не слишком терпкий и не излишне сладкий. Между ними находилось керамическое блюдце с печеньем. Не глядя на стол, я потянулась за сладкой закуской, но рука неожиданно встретилась с рукой. Юки, как и я, опустил взгляд на стол. Он не убрал свою руку, шустро скользнув ею вперёд, и накрыл мою.

Не знаю, как долго мы просидели в кухне, слушая мерное потрескивание очага. К сожалению, и эта встреча должна была завершиться. Это сделала я. Заметила, как стены окрасились багряным, и сказала Юки о закате. Я видела, что уходить он не желал, но предложить ему остаться в доме, имеющем лишь одну постель, я не могла.

Мы давно пересели с табуреточек на скамью. Я опустила голову на его плечо, а он скользил ладонью по моим распущенным волосам, лениво пропуская пряди между пальцев. Когда он поднимался, я дала добро заглядывать в гости в любое время, когда пожелает.

После прощания с Юки я принялась за работу. Повязала волосы высокий хвост и надела фартучек. Принялась за травничество, найдя в нём утешение на вечер.

Я разложила на столе травы и инструменты, установила на подставке одну из бабушкиных тетрадей, и сосредоточилась на работе. Пальцы ловко сортировали и измельчали травы, глаза внимательно наблюдали за каждым движением. Я вдыхала терпкие и нежные ароматы трав, постепенно заполняющие собой помещение.

По мере того как я работала ступкой, мысли возвращались к Юки, к его глазам и нежной улыбке. Я знала, что сейчас требуется концентрация и внимание, но ничего не могла поделать с этим.

Время пролетело незаметно. Когда я закончила работу, за окном воцарилась луна. Я улыбнулась, чувствуя удовлетворение от проделанного труда, а ещё, снова и снова возвращаясь в памяти к Юки. Я не спросила его о бабушке, но это ничего. Я не узнала, где Юки живёт, а ведь так хочется в следующее посещение Ханиграда к нему заглянуть.