Глава 35

Мне в руки бросили копии бумаг, оригинал которых по словам Леманна остался в его конторе. Там было обязательство о сумме и крайней дате выплат по долгам, подписанное господином Шольцем и бабушкой. Пока я раз за разом перечитывала обязательство, по нему расплывались новые грязноватые капли. Я не сразу поняла, что это не начавшийся дождь, а мои слёзы, смешанные с грязью, оставшейся на лице после падения.

Лесорубы работали на землях, принадлежавших Ханиграду, вернее господину Леманну. Следом за ними грохочущие машины выдёргивали из земли оставшиеся пни, а те, что дышали дымом словно драконы, разрезали пни и деревья на брёвна. Люди складывали распиленные части деревьев в третьи машины, предназначенные для перевозки.

Леманн время от времени покрикивал на работников, отдавая указания. Я же неровно дышала, ощущая боль в груди. Руки мои непроизвольно сжимались в кулаки, а челюсти со всей силы сжались. Злость подобно дикому пламени заполняла меня. Захотелось сжать и разорвать полученный лист.

— Не поможет, — остановил меня забавляющийся господин Леманн. — Это лишь копия.

Рыкнув на него подобно зверю, я резко развернулась на пятках и пошла домой.

Там меня встретил Юки, перевоплотившийся в человеческое обличье. Спокойствия это ему не придало. Юноша вышагивал по скрипучему деревянному полу взад и вперёд. Узелок он оставил на столе, не разобрав содержимого.

Постоянно срываясь на крик, я поведала о произошедшем и вытащила птичью тушку на свет.

— Ты представляешь, каков наглец! — с размаху я резанула по треугольному хвостику, отсекая его и закидывая в мусорку.

Юки тихонько сел на скамью.

— Говорил со мной так, словно всё здесь — его собственность! — я впихнула перемешанное с травами подтаявшее масло внутрь птицы.

Ласково улыбаясь Юки молча подал мне вертел.

— Я поставлю его на место, — пообещала, насаживая утку на металлический прут и подвешивая над очагом. — Утром же пойду в ратушу.

— Это правильно, — кивнул Юки.

— Нет, — я покрутила утку. — Сейчас пойду.

— Я не умею готовить, — беспомощно пробормотал юноша.

— Это не сложно. Время от времени поворачивай тушку над огнём, а когда зарумянится, то снимай, — выудив документы на дом и сложив их в сумку, я подошла к входной двери. — До встречи!

— Если я хоть что-то понимаю у людей, то никто с тобой сейчас говорить не станет, — опасливо заметил Юки.

Я нахмурилась, недовольно взирая на своего мужа. Переведя взгляд с меня на утку, он попросил умыться от земли и переодеться.

Спустя полчаса я покинула дом.

Грубые машины грохотали и пускали дым, застилающий небо. Леманн восседал на своём коне и командовал лесорубами. Я прошла мимо них по дороге, ведущей в Ханиград, высоко задрав голову и выпрямив спину, словно принимала шумные работы за досадное недоразумение, не более. Недоразумением они и являлись.

Прислушавшись к словам Юки, я оделась в лучшую свою одежду, в надежде сойти за очень умную и весьма состоятельную девушку. На мне была светлая рубашка, подол которой прятался под расширяющейся книзу юбкой. Поверх я затянула зелёный корсет, расшитый изображениями цветов и птиц. На плечи накинула свой красный плащ, а на руки вязаные перчатки до середины локтя. Сумку вычистила щёткой, а документы свернула в свиток и перевязала атласной лентой. Волосы же я собрала в две широкие косы. И всё равно не ощущала уверенности в своём успехе.

Я быстро шагала по дороге, держа сумку в крепко сжатых руках. Внутри лежали свитки документов на мой дом — моя надежда в противостоянии с Леманном. Мысли кружились вокруг предстоящей встречи с градоправителем. Неустанно я мысленно прокручивала вымышленный диалог с господином Шольцем снова и снова. Всё должно быть в порядке, чтобы защитить то, что принадлежит мне по праву.

Подходя к зданию ратуши, я почувствовала лёгкий страх внутри. Он поднимался откуда-то изнутри подобно неукротимой волне,но я не могла отступиться. Я обязана была доказать свою правоту и прогнать Леманна от леса.

Чем ближе к ратуше я подходила, тем страннее казалась ситуация. Несмотря на наступивший вечер, перед входом толпились люди, не имевшие возможности проникнуть внутрь. Подойдя вплотную к толпе, я увидела работников, стеной вставших перед входом.

— Сегодня ратуша не работает! — громко выкрикивала женщина в очках. — Прошу, примите наши извинения и приходите через два дня.

Со всех сторон раздавался гвалт. Не обращая на него внимания, я протиснулась вперёд и потребовала пропустить меня к господину Шольцу.

— Это срочно. Дело необычайной важности! — давила я, вцепившись в собственную сумку с документами.

— Господина Шольца нет на месте. Он очень занят подготовкой к празднику в честь дня рождения Его Величества.