Глава 43

Он привёл меня обратно в дом. Усадил на постель, а сам опустился на пол, встав на колени. Юки всматривался в моё лицо, словно хотел утешить или сам искал утешения. Его тёплые руки накрывали мои замёрзшие ладони. Очаг потух, а прохладный весенний ветерок прогуливался по дому, разнося свежесть и еловый аромат. Из-под кровати слышалось тихое мурчание и игривое попискивание котят.

Юки говорил неторопливо, подолгу подбирая слова и останавливаясь посреди недосказанных фраз. Он вспоминал о том, как однажды спас мою бабушку из воды, а она после спасла его, дважды. Рассказывал, как в то самое время, когда я слегла с грудной болезнью, Марлин пришла к нему и сообщила, что пришёл его черёд второй раз спасать её. Он отказал. Они чуть не поругались. Бабушка нашла помощь в другом месте. Он, правда, этого не знал, а когда правда открылась Юки, то он разозлился. Слишком сильно разозлился, с горечью пояснил Юки, незаметно для себя сжимая пальцы на моих руках. Он так и не сказал, что сделал, к чему привела ярость духа леса, но мне и без него стало понятно. И всё же я потребовала уточнений, а Юки понуро опустил голову.

— Я не могу, — едва слышно пролепетал он. — Это не только моя тайна.

Я молча покачала головой, отвернувшись от него, от его безжалостных слов. Юки сел возле меня. Матрас прогнулся под его весом, заставив меня наклониться. Юки коснулся моих плеч. Потёрся носом о мою макушку и попросил успокоиться.

Юки не знал, что в тот момент, до его просьбы, я была спокойна. Однако после меня заполонила обида и злость подобные тем, которые вырывались из меня криками и руганью, когда я застала Кая с Камиллой.

Каждое слово, брошенное мной в Юки, казалось камнем, нацеленным прямиком в сердце. Настойчивость смешалась с отчаянием, и я чувствовала, как всё рушится. Я будто снова проигрывала тот ужасный день, когда любимый мною человек оглядывался по сторонам, боясь взглянуть мне в глаза, увиливал от нужных мне ответов, от правды, заменяя её явной ложью, враньём, обманом.

— Почему ты не можешь просто сказать мне правду? — мой голос дрожал от боли и обиды, но я не могла остановиться. — Я хочу знать, что произошло с моей бабушкой!

Юки тяжело вздохнул, его глаза были полны страха и тревоги.

— Я не могу… — начал он, но я перебила, не давая закончить.

— Чего ты боишься? — злость бурлила внутри меня, словно огонь, который невозможно потушить. — Боишься, что правда окажется слишком ужасной для тебя, верно?

Юки вздрогнул, его лицо сжалось от боли.

— Это не так, Ая.

— Моя бабушка умерла, Юки, — слёзы застилали мне вид, безостановочно вытекая из глаз. — Я заслуживаю знать правду.

Лицо Юки напряглось и заострилось, словно вот-вот обратится лисом. Он засопел, не желая отвечать. Я нахмурилась, засопела в ответ. Мне хотелось крикнуть на него, ударить. Ногти впились в ладони, так сильно я сжала кулаки. Юки покачал головой.

Мозг, казалось, вот-вот расплавится от перегруженности. Я складывала одно с другим. Пальцы подрагивали, мешая сосредоточиться. В груди всё сжалось. Я еле дышала, а слёзы застилали обзор.

— Нам нужен чай, — сказала, поднимаясь и спеша разогреть воду в чайнике.

— Ая, — глухо то ли произнёс, то ли простонал Юки за моей спиной.

Мята упала мимо чашки. Ложка зазвенела о пол. Рваный вдох. Мешочек, шурша, осыпался сушёными травами. Болезненный выдох.

Половицы позади меня скрипнули.

— Ая, — его растерянный, перепуганный взгляд стоил многого, но я силой заставила себя не бежать в раскинутые объятия. — Прошу, присядь, Луна моя.

Насилу отвернулась. Через плечо кинула горькое:

— Уйди.

За спиной раздались шаги приближаясь.

— Поди прочь! — я вцепилась ногтями в деревянный стол.

Губы задрожали, а горло словно сжималось изнутри.

— Что случилось?

— Это ты, — выплюнула я из последних слов и повернулась к нему лицом.

Я должна видеть его реакцию. Обязана понять, лжёт он или правдив.

— Юки, — голос осип, не желая продираться сквозь стиснутые зубы, — бабушку убил ты?

Его взгляд поник. Плечи опустились. Руки безвольно упали вдоль тела. Я отчётливо увидела, как он с трудом сглотнул, как вздрогнул, будто желал отвернуться, но ответил мне пронзительным, переполненным болью и сожалением взглядом. Он сказал тихо, едва слышно. Всего одно слово, но его хватило, чтобы моё сердце разбилось.

Я схватила первое, что попалось под руку, и швырнула в Юки.

— Сгинь, — процедила сквозь зубы.

Когда Юки послушно направился к задней двери, я почувствовала, как мир рушится.

— Юки, подожди, — голос зазвучал предательски слабо и тонко.

Он остановился, но не обернулся ко мне, словно даже не мог взглянуть в мои глаза.

— Мы должны поговорить об этом, — продолжила я. — Мы не можем оставить всё так. Я не могу.

— Извини, — Юки не обернулся.

Слёзы текли по щекам, но я не могла шевельнуться. Просто сидела там, смотря, как он уходит, забирая с собой кусочек моей души.