Глава 42

Выслушав меня, Юки словно о чём-то задумался. Мне показалось, взгляд его прояснился, но никаких комментариев не последовало, лишь предложение поужинать да спать лечь.

Я долго ворочалась, но старательно напоминала себе о важности сна, о том, что с утра сумею продемонстрировать Леманну доказательство моей победы и его поражения. Я грезила тем, как этот неприятный тип от досады повыдёргивает все свои усы и покинет лес со своими грохочущими машинами. Ждала этого, надеялась.

С раннего утра на небе воцарилось солнце. Полупрозрачные облака плавали где-то вдали. Я щурилась, всматриваясь в яркое небо, а со стороны Ханиграда уже раздавались первые покряхтывания и жужжания разрушающих механизмов.

Взяв в руки документы, полученными у господина Шольца, я вышла из своего домика, направляясь на грохочущий шум и поднимающиеся к небу чёрные дымовые столпы. Сквозь едва начавшие зеленеть ветви деревьев пробивались лучи солнца, поблёскивая подобно маленьким белым бабочкам, время которых ещё не настало.

Каждый шаг приближал меня к месту, где Леманн и его бригада лесорубов активно уничтожали лес.

Грохот и скрежет наполняли воздух, словно сама природа стонала от боли.

Леманн и его лесорубы вовсю работали, но их взгляды то и дело оказывались направленными на меня.

Когда я подошла поближе, вынула из сумки документы и выставила их перед собой, глаза Леманна сузились, а губы зашевелились в беззвучном чтении.

— Вот, магически заверенный документ, подписанный главой города, об отсрочке по уплате долгов. Вот ещё документ, подтверждающий мои права на владение данной землёй, — насупилась я.

Леманн нахмурился. Он молча взял документы из моих рук и просмотрел их. Его взгляд метнулся по исписанным страницам, словно искал что-то, что могло бы опровергнуть мои слова, но ничего не нашёл.

— Брехня, — проговорил он наконец. — Никакие бумажки не дадут тебе денег, госпожа Хаас. Сейчас, или через три месяца, лес станет моим.

Леманн взял документы из моих рук и бросил на землю, словно это были обычные листы бумаги, не стоящие его внимания. Его глаза искрились яростью, а усы задрожали от негодования.

— Что ж, — раздражение внутри меня бурлило, но я изо всех сил сдерживала его и с гордо поднятой головой вернула Леманну его же фразу, — вы можете разорвать эти бумаги, если хотите, или грубить мне, но это ничего не изменит. Бумаги магически заверены, и я всегда могу взять у господина Шольца новый экземпляр.

— И деньги на долги у него возьмёшь? — нервно рассмеялся Леманн. — Эта часть леса тебе не принадлежит, я могу делать с ней всё, что захожу.

— Это так, — нехотя признала я и скрестила руки на груди. — Вот только, если вы, господин Леманн, пересечёте границу и повредите хоть одно растение на моей территории, я напишу на вас в заседание городского совета.

Мгновение напряжения висело в воздухе, словно тонкая нить, готовая оборваться при любом неправильном движении. Я почти физически ощущала накал и сгущение воздуха между нами. Леманн медленно вернул мне взгляд, его глаза слегка покраснели, а зрачки уменьшились. Я смотрела глаза в глаза, веря, что одержу победу и в этих глупых гляделках.

Он развернулся к своим работникам, вынул из кармана костяной свисток и шумно в него свистнул. Работы прекратились, лишь тарахтели машины. Я с интересом, но и со страхом наблюдала за Леманном, а он, к моему удивлению, крикнул команду сворачивать работы.

— Увидимся летом, госпожа Хаас, когда земли перейдут ко мне, — нарочито вежливо произнёс Леманн.

Я опустилась на корточки, чтобы взять обратно документы. Улыбнулась Леманну благодарно и кивнула в знак признательности.

— Спасибо, — сказала я, — но земли вашими не станут.

Подняв документы, я медленно повернулась и направилась обратно к своему дому. Шаг за шагом лесорубы удалялись, подчиняясь указаниям своего нанимателя, а я улыбалась, сдерживая желание идти домой вприпрыжку.

Солнечные лучи играли на последних островках снега, ослепляя яркими бликами. Мой шаг был лёгким. Лицо обдавало приятным ветерком, который игриво развевал мне волосы. Я улыбалась и чувствовала гордость за то, что сумела защитить наш лес.

Наконец, я добралась до своего домика и с улыбкой на лице вошла внутрь. Но когда вышла наружу через заднюю дверь, то взгляд упал на Юки, который стоял у самого края леса, вглядываясь в его глубину.

Я подбежала к Юки и схватила его за руку.

— Леманн ушёл! — сообщила гордо, не замечая его настроения.

Воодушевлённо я описывала каждый момент встречи с Леманном, словно переживала их заново: как подошла к нему, как предъявила документы, и как он, в конце концов, сдался.

— Это было просто потрясающе! — продолжала я, переполненная радостью и гордостью за саму себя. — Я чувствую себя такой сильной и непобедимой.

Я замолчала, вслушиваясь в тишину. Подняв глаза, я увидела, какой задумчивый Юки. В его глазах блеснула какая-то странная решимость, а лицо выражало смутную тревогу и будто бы готовность к чему-то.

— Ая, я хочу поговорить с тобой.

В голосе его мне почудилось напряжённость. Победное настроение рассеялось.

— О чём?

— Это о твоей бабушке, — сказал он наконец, и его голос звучал тихо и задумчиво. — Мне кажется, нам стоит ещё раз поговорить о том, что случилось.

Я почувствовала, как сердце сжалось.

— Ты рассказала о болезни, и я кое-что понял.