Глава 56

На следующий день я ничего не ожидала, но пришла к Леониду. Лекарь, на моё удивление, общался со мной спокойно, почти дружески. Поблагодарил за оберег и признался, что повесил его над изголовьем своей матери. Я посоветовала переложить квадратик под матрас.

— Не уверена, он заговорён на определённую болезнь и человека или нет, — призналась смущённо. — Может и не помочь, но хуже точно не сделает.

— Откуда вы знаете про него?

— От бабушки. Это она принесла оберег для меня. Её звали Марлин Хаас.

То ли показалось, то ли Леонид напрягся, услышав имя травницы. Он хмыкнул о чём-то задумавшись, а после спросил: откуда Марлин знала про такие необычные обереги?

После его вчерашней искренности мне захотелось ответить тем же. Я пояснила, что всё лишь предположения, но, думается мне, оберег бабушка получила в Синих горах от местных шаманов. Также сказала я, что направляюсь туда, но сначала хочу удостовериться, что у жителей Жожек останется всё необходимое для самопомощи.

— Я помогу, — вызвался Леонид с горящими глазами. — Поеду вместе с вами в Жожки и осмотрю местных, а после… если вы не против… Можно отправиться в Синие горы с вами, Ая?

Не имея причин для отказа, я лишь обрадовалась его предложению. Путешествовать вместе звучит куда приятнее, чем в одиночку.

По мере нашего с Леонидом совместного труда я начала замечать, как менялось его отношение ко мне. Изначально общение было слегка напряжённым, скованным и полным недоверия, но по мере того, как мы проводили время вместе, напряжение рассеялось, а на смену ему пришло понимание.

Леонид проявлял интерес и заботу к моим вопросам и идеям, внимательно слушая и стараясь понять мою точку зрения. Общаться становилось всё легче. Я полностью доверилась племяннику Леманна, а он, в свою очередь, раскрывался передо мной.

Так я узнала, что мать его заболела давно. Отец Леонида бросил семью, зато Генри Леманн, его дядя по матери, вернувшей после ухода мужа прежнее имя, взял маленького Леонида под свою опеку и занялся лечением любимой сестры. Увы, она продолжала угасать. Сначала этого никто не замечал, магические особенности оставили женщину, но после она потеряла контроль и над телом. Руки тряслись и не слушались. Она стала забывать близких и родных, путаться в словах и временах. Перестала понимать, как ходить и вставать с постели. Вс это пугало и угнетало, но Генри Леманну перепал сильно заряженный магический кристалл, он дал его в руки сестры, и сознание её прояснилось.

— Это ужасно, — сказала я как-то, пряча слёзы сочувствия.

— Нет, — Леонид взял меня за руку, хотя сам нуждался в утешении, — ведь мы нашли способ, который ей поможет.

— Если бы я знала, — сказала я, сжимая руку лекаря в ответ, — то помогла бы в поиске магического источника.

— Не сомневаюсь, — с нежностью погладил мою кисть Леонид.

После того разговора мы словно стали в разы ближе друг к другу, хотя я и умолчала, что знаю, где находится источник. Я также не рассказала, что знакома с духом леса Ханиграда. Было достаточно того, что оба мы стремились попасть в Синие горы. Леонид не спрашивал, для чего я еду туда, ему хватало своих забот. Он с радостью помог мне снабдить жителей Жожек всем необходимым, вместе со мной дополнил записи в книжке бабушки и оплатил для нас экипаж.

Мы ехали с остановками. Ужинали и завтракали, ночевали на постоялых дворах, а днём делали ещё одну остановку, чтобы пообедать и справить нужду. Так, всего за неделю, мы добрались до поселения с морозным названием Винтеград, что означало зимний город. Возможно, в холодное время его заносило снегом куда сильнее, нежели Ханиград, но мы прибыли весенней порой, со дня на день готовой перешагнуть в лето.

Поля у подножия гор пестрили жёлтыми и лиловыми цветами, хотя встречались и маковые. Терракотовые домики тесно прижимались друг к другу, а за ними в небеса вздымались синеватые горы, вершины которых всегда оставались покрытыми снежными шапками. Над ними проплывали неторопливые облака, а под ними паслись лошади и овцы. Синеватые склоны поросли голубыми елями, сквозь которые проглядывало движение. Здесь не было выхода к морю, а воздух пропитался прохладой и нежностью. В высокой траве стрекотали насекомые, а солнце не жарило, но мягко касалось крыш и отражалось в квадратных стёклах окон.

— Мы прибыли, — вдохнул полной грудью Леонид и оглядел Винтеград. — Сегодня отдохнём, а завтра поищем проводника?

Согласившись с лекарем, я первая направилась к кирпичному строению с двумя кружками на вывеске. Изнутри раздавался гвалт голосов, смешанный с музыкой. Из трубы поднимался плотный дым, а окна со стороны кухни запотели. Слюна заполнила мой рот, едва я ощутила аромат жарящегося с овощами мяса. Там мы надеялись снять две комнаты, как на прошлых постоялых дворах, и пообщаться с местными, в надежде услышать истории про шаманов и духов.

— Как оживлённо! — улыбнулся Леонид.

— Это потому что мы празднуем день Солнца, — прощебетала подавальщица. — Хотите что-то заказать? Там ещё остался свободный столик.

— Нам бы снять две комнаты на неделю, — сказал Леонид.

— Это вам к Дереку, — и она указала на мужчину за прилавком, разливающего по высоким кружкам пенный напиток.

— Вам повезло, комната есть, — кивнул нам Дерек.

— Нам бы две, — осторожно сказал Леонид.

— Подушки на постели две.

— А постель одна? — икнула я.

— Нигде больше вы не найдёте другой комнаты, — серьёзно взглянул на меня Дерек. — Или останавливайтесь в предложенной, или спите под открытым небом. Но я не советую ночевать на улице, едва солнце сядет, как вода замерзает.

Переглянувшись, мы отошли от прилавка и пошептались. Искать другое место и упускать предложенное не хотелось. Я хмурилась, не уверенная в правильности выбора. Леонид почёсывал гладко выбритый подбородок и соглашался.

— Я лягу на пол, — в конце концов, предложил он, — а тебе достанется постель.