Глава 9 · Сломленные границы

Когда он предложил уйти, я не сделала ни шага назад.

Наоборот.

Неосознанный. Тихий, неуверенный.

Но всё же — один шаг вперёд.

Его зрачки расширились. Челюсть напряглась. Он всё ещё держался, будто на краю обрыва — и знал, что одного прикосновения хватит, чтобы сорваться.

Я замерла.

— Ложись здесь, — хрипло сказал он, — я лягу рядом. На земле.

Он не шевелился. Даже голос был сдавленным. И я поняла — он держит себя изо всех сил.

Я кивнула. Тяжело дыша.

Сердце билось где-то в горле. Всё тело было налито жаром.

Захотелось свести и сжать ноги.

Ветер отмер первым. Повернулся и начал стелить покрывало на землю рядом с лежанкой из шкур.

— Утром я отведу тебя на границу.

Я улеглась на мех. Шкура была тёплой, мягкой, пахла огнём, пеплом и… им.

Он опустился рядом, но действительно — на свою часть, не трогая меня. А я чувствовала — каждый его вдох будто касался моей кожи. Мы лежали рядом, и это «рядом» было острее любого прикосновения.

Тишина была натянутой, как тетива.

Я сжала пальцы на меху и уставилась в потолок. Задержала дыхание.

— Спасибо, что сделал это, — сказала тихо.

— Тебе было плохо, без этого ты могла не пережить ночь. К рассвету должно стать легче.

— Да, но ты не был обязан. Мог бы просто оставить меня в лесу. И… — Я замерла, чувствуя, как в животе разливается тепло. — и мне никогда ещё не было так хорошо, — выпалила я на одном дыхании, краснея и бледнея одновременно. — Спасибо.

Он молчал. Но я ощущала, как его тело напряглось. Как будто мои слова задели в нём что-то хрупкое, скрытое глубоко.

— Что ты делала на границе? — спросил он глухо.

— Трава… Лунная слеза, — выдохнула я, не сразу осознав, о чём он. — Моя сестра… она больна волчьей лихорадкой. Без этой травы Астра не выживет.

Я повернулась. Мы встретились взглядами. Его глаза были тёмными, глубокими, непроницаемыми. И всё же — в них было что-то, что я не могла объяснить. Волнение?

Он откинулся на спину. Взгляд — в потолок. Грудь тяжело вздымалась.

Я привстала. Потянулась — осторожно, медленно — чтобы коснуться его лба.

Но он резко перехватил мою руку.

Его ладонь была большой, горячей, твёрдой. Я почувствовала, как между нашими пальцами проскакивает искра. Он держал, но не сжимал. Не давил. Просто… удерживал.

— Я лишь… хотела проверить, насколько сильный жар, — прошептала я.

Он отпустил. Я приложила ладонь к его коже — и вздрогнула. Он пылал.

— Ты весь горишь, Ветер…

Он не ответил. Только закрыл глаза.

— Это всё из-за… вашей Гракаты?

— Гр’Кара’Та, — поправил он хриплым голосом. — Да.

— И тебе может кто-то… ну… помочь? — я раскраснелась.

Принцесса Вамлирийского Дома, полуголая, спрашивает орка, кто сможет его «утолить»… Мда.

Он усмехнулся — впервые. Тихо, криво, как будто и сам не верил, что смеётся.

— Утолить огонь Гр’Кара’Та может лишь та, кто нашла стрелу.

Я замерла.

Тёплая волна прокатилась по телу.

Он по-прежнему лежал на спине, грудь его блестела в отблесках огня. Я видела, как капли пота стекали вниз, к животу, исчезая под тканью. Он был сильным, горячим, опасным… и уязвимым.

Я приподнялась, подтянув колени, туника чуть сдвинулась, открывая бедро. Он не смотрел, и хорошо.

— Ты страдаешь, — прошептала я. — Так же, как я… до этого.

Он открыл глаза. Его взгляд был тяжёлым, полным напряжения и… сдержанности.

— Я справлюсь, — ответил он. — Я мужчина. Я воин.

Я склонилась ближе, почти неосознанно. Протянула руку, коснулась его груди.

— Я не… я не умею… Но ты меня не бросил, если ты научишь, как…

Он поймал мой взгляд. Схватил мою ладонь. Поднёс к своим губам и… коснулся её губами. Тепло. Почти благоговейно.

И я поняла — между нами рушится последняя стена.