Глава 19. Вишневый пирог

Утром подскочила и прямо в пижаме побежала в кабинет — проверять знания местного языка. Нетерпеливо раскрыла книжку травницы и…

— Даааааа! — эхо понесло мой восторженный вопль по анфиладе комнат.

Я бухнулась в мягкое кресло и с интересом углубилась в чтение теперь уже понятных слов.

Ощущение при этом было странное — закорючки, выведенные единой линией без пробелов все еще выглядели закорючками, но я вела по ним взглядом и понимала, что они значат!

— Вот она, магия. Работает! — резюмировала я, изучая книжку.

Начало было про основы травничества — статьи сложные, теоретические, с отсылками к каким-то научным трудам, которых я, конечно же, в глаза не видела.

— Потом с фамильярами разберем, — решила, пролистывая дальше.

За ними шли статьи о травах: лекарственных и магических. Как выращивать, в какое время собирать, как обрабатывать для долгого хранения, в какие зелья идет, с чем сочетается, а с чем — нет.

В блоке про изготовление зелий появилось ощущение, что я получаю новую профессию — фармацевта, не меньше…

У меня уже гудела голова, когда на моем плече возник Семушка и пригласил меня на завтрак.

— Вы что, сами готовили? — ахнула я, обнаружив в столовой чистоту, порядок и стол, накрытый белой скатертью, вышитую мелкими зелеными листочками.

На краю стола радовал мой голодный глаз островок с едой — вазочки с вареньями и соленьями, горячая яичница с беконом, целый кофейник ароматного кофе и солидный кусок вишневого пирога.

Уселась на стоящий напротив стул и с удовольствием начала завтракать, попутно слушая доклад суетящейся вокруг хомячки о том, как они пригласили соседскую горничную прибрать в доме, пока я спала. Она же приготовила завтрак. Чистота и порядок меня порадовали. Неприятно кольнула мысль о том, что ей, наверное, придется заплатить, а я не в том положении, чтобы шиковать и держать прислугу.

— Что ты, Марьянушка, мы ни дарики не потратили, — успокоила меня Изольда, — заплатили ей половину серебряной четверти. Это — за месяц вперед.

Серебряной четвертью оказалась часть серебряной дарики. А именно — четверть.

— Одна золотая дарика состоит из ста серебряных, так что не переживай, такие деньги у нас есть, — Сема спикировал мне на плечо, потоптался немного и перелез на стол.

Я молча отхлебнула кофе. Что нам есть чем заплатить горничной — это здорово, что золотые дарики еще дороже, чем я предполагала — не здорово. Совсем не здорово. Надо срочно наладить торговлю и разобраться, где взять нужную для спасения Маргоши сумму.

— Кому сестра продавала зелья? — спрашиваю у фамильяров.

Начинают перечислять. Я тут же путаюсь в именах, фамилиях, адресах. Клиентов очень много — кажется, целебными мазями и зельями у сестры закупался весь город.

— Так оно и есть, — подтверждает Изольда, — Только королевская семья может себе отдельную травницу держать. А городская — одна на весь город.

Киваю, ем и одновременно думаю, что делать дальше. Фамильярны терпеливо ждут.

— А сколько стояли зелья? То есть, сколько стоят мои зелья?

— Все по-разному, — теряется Изольда, — от десятой части серебрушки до пару золотых дарик.

— Есть и очень редкие зелья, — добавляет Сема, — Марго иногда продавала. Из редких трав, со сложным настоем. Такие и по сотне золотых покупали.

— Вот! — ухватываться я за эту мысль, — То, что нужно! У нас мало времени, сумма большая, проще будет её набрать, если будем торговать дорогими зельями. Можете достать мне список зелий и тех, кто их покупал?

Фамильярны озадачено переглядываются.

— Правду Маргоша говорила, — восхищенно смотрит на меня Изольда, — в науке економической сильна ты, Марьянушка.

— Найду, — обещает Сема, — Марго всех покупателей в записную книжку вносила. Вы завтракайте, а я сейчас её принесу.

Летучий мышь срывается с места и вылетает из комнаты, я порываюсь за ним, но заботливая хомочка останавливает.

— Марьяночка, тебе силы нужны. Молодая ты, горячая. Знаю таких. Убежишь по делам и будешь весь день голодной ходить. Нет уж, поешь нормально, а Сема тебе все принесет.

Приходится согласиться и сесть обратно. Сперва огорчаюсь, но в глаза бросается нетронутый кусок вишневого пирога. Вооружившись ложкой решаю, что подождать мыша за столом — не такая плохая идея.

Вернулся фамильяр, когда от пирога осталась только корочка. Я смотрела на нее и сыто размышляла — доедать хрустящую вкуснятину или дать талии шанс остаться тонкой.

— Вот! — мышь прервал мои ленивые мысли.

Рядом с тарелкой шлепнулся небольшой блокнотик в бархатной обложке. Естественно, зеленой и расшитой серебряными листьями. Я уже поняла, что они будут преследовать меня всюду. Впрочем, я не против. Изящные резные листья мне нравятся, зеленый цвет — идет. Остается только расслабиться и получать удовольствие.

Открываю записную книжку Марго с трепетом. Я уже насмотрелась и натрогалась вещей сестры, но блокнотик с записями — предмет крайне личный, интимный. Мало ли, какие секреты он хранит? При иных обстоятельствах и мысли не было бы заглянуть, прочитать.

— Прости, Марго, это нужно для твоего спасения, — шепчу и раскрываю на первой странице.

Сперва идут данные владелицы: Травница Золотого Арртанта, Торговая улица, дом 7. Понятно, это чтобы вернули, если блокнотик будет утерян. Текст написан на местном языке, одной линией, но я, к счастью, уже умею читать.

Листаю дальше. Блокнотик оказывается ежедневником. Каждая страничка — день недели с указанием даты и запланированных дел. Некоторые зачеркнуты, какие-то снабжены пометками и записями. На моем родном языке, хаха! Плюс даты все — наши, земные!

Фамильярны с любопытством заглядывают на странички.

— Ты понимаешь, что здесь написано? — осторожно любопытствует Сема.

— Конечно, — отвечаю и переворачиваю страницу, — это мой родной язык.

— Да, Маргошенька его даже от краж не зачаровывала, — хихикает Изольда, — говорила, все равно никто не сможет прочитать.

— Если бы сестра еще писала разборчивее, — вздыхаю я.

Почерк у сестры мелкий. Судя по тексту, писала часто на ходу, где придется. Какие-то мысли, заметки перемежаются со списками покупок. Больше всего меня интересуют последние дни перед трагедией. Переворачиваю блокнотик и листаю с конца. Быстро пролистываю пустые странички. Дохожу до последний записей — вторая неделя сентября распланировала полностью, но зачеркнутые строчки вижу только в понедельник, восьмого числа. С горечью осознаю что пожар на даче как раз случился в ночь с восьмого на девятое.

Очень хочется прочитать все, но понимаю — разбирать сокращения и смазанные буквы — это надолго. А времени у меня мало. Ох как мало! Стоит сосредоточиться на покупателях.

Быстро разбираюсь, что планы по работе Марго помечает жирным восклицательным знаком: заготовка трав, работа в лаборатории, доставка товаров. Беру листок и выписываю всех покупателей за месяц.

— Это для начала, — решаю я.

Отделяю фамилии и род занятий длинной вертикальной чертой. Немного задумавшись, расчерчиваю весь лист на таблицу. В следующую колонку выписываю заказываемые зелья, дальше — стоимость каждого, плюс количество заказов, в последнюю — итоговую сумму, которую покупатель заплатил за тридцатидневный период.

— Как интересно, Марьянушка, — вертится вокруг меня Изольда.

— Неужели Марго не вела таких записей? — удивляюсь я, — это же элементарный учет.

— Не помню ничего подобного, — признается хомочка, — Маргоша у нас все время как белка в колесе вертелась, руки не доходили бумагами заняться. То травки собирает, то зелья варит, полдня по городу бегает — разносит заказы.

— Оно и видно, — соглашаюсь я, изучая полученную таблицу.

Пишу я по-привычке на своем языке. Фамиляры ничего не понимают, но просят рассказать.

— Большая часть покупателей заказывали у Марго недорогие зелья. Из них только владелец кондитерской покупал часто и много, — показываю Семе и Изольде строчку, в которой я высчитала сумму покупок соседа, — тридцать золотых дарик за две недели.

— Да, точно! — вспоминает Изольда, — он тогда начал выпускать пирожные и ему для вкуса нужны были редкие травы.

Обвожу неизвестные мне названия трав и помечаю перспективного покупателя.

— Травы эти у нас еще остались?

— Растут в теплице, — отчитывается Сема.

— Прекрасно, — киваю я мышу уже не как хорошенькому комочку меха, а как деловому партнеру, — еще у нас есть ювелир.

Ювелир как покупатель выглядел еще интереснее — раз в месяц отоваривался у Марго зельем для мужского здоровья стоимостью в двадцать дарик.

— Надо к нему зайти, — решаю я, — а кто такая «мадам ж.ю»? Эта дама также раз в месяц покупала зелье «Слезы русалки». Оно еще дороже — почти сорок дарик. Обеспеченная дама, смотрю.

Мои маленькие помощники немного смущаются. Немного погодя Изольда тихонько объясняет мне, что «Слезы» — это сильное противозачаточное средство.

— А «ж.ю» — это «Жена Ювелира».

— В комплекте, значит, шли покупатели, — понимаю я, — ювелир хотел порадовать жену, а она не хотела рожать ему деток. Почему-то…

— Молодая жена у него, Марьянушка. А ювелир старый. Вот и старался. Только он уже два года как помер. Вдова его недавно замуж за молодого вышла, тоже из ювелирной гильдии.

— Она на третьем месяце сейчас, — тихонько добавляет Сема.

С сожалением вычеркиваю перспективную парочку и иду дальше по списку.