Глава 23. Девочка с зелеными глазами

Божественный напиток застревает у меня в горле. что значит «не ждать»?! Ждать, непременно ждать!

— Асгард, я слышала, вы заказывали у Марго редкие зелья? — перехожу в нападение — в конце концов спасение сестры зависит исключительно от меня.

— Заказывал, — кивает владелец таверны, отхлебывая из своего бокала, — и хотел бы заказать еще. Про запас.

Мне кажется, или он мне подмигнул?! Все еще не верю своему счастью, достаю блокнотик, готовая записывать. Наконец-то! Первый нормальный покупатель!

Асгард показал себя как максимально деловой человек. Быстро надиктовал длинный список снадобий, большую часть из которых я, по своей неопытности, не знала как и записать. Ничего, потому Изольда и Сема помогут разобрать.

— Подождите, я не успеваю записывать, — взмолилась я на десятом пункте.

— А зачем? — небрежно бросает Асгард, — список уже готов.

Он доливает в свой бокал и кладет передо мной листок, плотно исписанный аккуратным, явно женским, почерком. Изумленно изучаю длинный перечень зелий, настоек и трав. Знакомы мне лишь несколько, видела мельком в книге Марго, в разделе «Ранозаживляющие».

— Вы что, магазин открывать собираетесь? — бормочу тихонько, хотя меня, по большому счету, больше интересует сумма, которая прописана в конце строчек. И итоговая внизу. Некая помощница господина Асгарда лучше меня знает, сколько ему будет стоить это удовольствие, что очень кстати.

Сумма мне нравится — три тысячи золотых дарик. Уже что-то!

Поднимаю глаза на хозяина таверны.

— Ну не магазин, — усмехается он в седые усы, — но многим в нашем квартале бывают очень нужны снадобья для лечения…

— Свежих ран, переломов и…?

— Ссадины, царапины, бывает, дрова рубит кто и топором по ноге. А до городской травницы бежать далеко. Да и зелья редкие, готовить долго, а случай срочный. Стараюсь держать запас.

— Ну-ну, — делаю вид, что поверила, — так уж и ссадины?

— Они самые, — уверяет меня седой мужчина.

Только сейчас понимаю, что владелец таверны имеет довольно бандитскую наружность. Будь мы в грязной забегаловке с поломанными стульями, я бы поопасалась говорить с таким. Но тут, в чистом светлом зале, в окружении белых скатертей и надраенного пола он смотрится вполне себе мирно.

— Знаете, а мне это… — еще раз смотрю на сумму в конце странички, — мне это подходит! Беру заказ, сделаю, — решаю я.

— Отлично, — Асгард только и ждал моего положительного ответа, — Девочки, принесите деньги для госпожи травницы.

Одна из служанок бросает швабру и скрывается в неприметной двери. Появляется через минуту с резным сундучком.

С удовольствием наблюдаю, какой тяжелый металлический стук он издает, когда девушка ставит его на барную стойку передо мной.

— Сейчас, сейчас, — приговаривает мужчина, отсчитывая монеты.

— Что это? — спрашиваю я, глядя на столбик из… двенадцати золотых кругляшков.

— Двенадцать золотых дарик, — невозмутимо отвечает хозяин таверны и захлопывает крышку сундучка.

— Двенадцать?! — закипаю от возмущения, — Двенадцать золотых дарик?! Вы сделали заказ на три тысячи, господин Асгард. Хотите меня обмануть? Еще и перепродать мой товар втридорога всяким сомнительным субъектам!

Асгард тяжело вздыхает.

— Госпожа травница, какой обман? — спокойно говорит он, — Сумма верная. Из трех тысяч я вычел счет за постой и питание за три года.

— Чей постой и чье питание? — мой голос переходит в шипение, — Вы в своем уме? Откуда у меня счет, я здесь впервые!

— Городская Травница Марго просила записывать траты на её счет. С постоплатой на предъявителя, которым значится городская травница, без имени. Теперь, получается, это ваш счет, все по закону, никакого обмана, — лысый бандит достает из кармана листок, вдвое длиннее списка зелий, — ознакомьтесь.

— Сырое мясо, вода, белый хлеб, шпинат, пироги с олениной, — пробегаюсь по списку, — Что за зверя вы кормили отборной телятиной?

— Меня, — слышу за спиной тихий писк.

Резко оборачиваюсь. Передо мной стоит худенькая девочка лет десяти. На хорошеньком личике большие зеленые глазищи, крошечный вздернутый носик с россыпью веснушек, волосы собраны в две тоненькие косички, перевязанные красными ленточками. Платьице... черное… К груди прижимает потрепанного тряпичного зайчика с застиранными ушками и латаными лапками.

— Травница Марго оставила её здесь за день до исчезновения, — говорит Асгард, — сказала, что заберет через пару дней, но так и не вернулась.

— Девочку? — тихо спрашиваю я, — Она оставила эту девочку? Но у нее же не было детей…

Личико малышки грустнеет.

— Если хотите, — смягчается Асгард, — можете оставить её у меня. Таня тихая, никому не мешает. Помогает поварихе на кухне…

— Нет уж, — разворачиваюсь к лысому, — нечего ребенку делать в вашем… уважаемом заведении!

— Как скажете, Марьяна, как скажете. Ну что, по рукам? Этот заказ, так сказать, в счет долга, а следующий я вам уже как положено, золотом заплачу. Идет?

— Идет, — сквозь зубы отвечаю я. Хотя чувство, что меня надули, не покидает.

— Я пойду с ней, дядя Асгард, — тихонько говорит Таня за моей спиной, — она такая же, как Марго. Я ей верю.

Убираю монетки в карман. Девочка доверчиво берет меня за руку.

— Я пришлю служанку с её вещами, — слышу голос Асгарда, когда мы уже поднимаемся вверх по лестнице.

— Буду ждать, — оборачиваюсь, но за баром уже никого нет, — Передайте хозяину, — обращаюсь я к девушкам в коричневых платьях, чтобы придержал бутылку сидра. Она еще пригодится.

На улице нас ждет рыжеволосый парень. Стоит в тени на той стороне улочки, рассматривает небо, беспечно насвистывает какую-то мелодию.

— Дядя Боб! — весело кричит Таня.

Малышка отпускает мою руку и бежит к парню, весело размахивая потрепанным зайцем. Боб подхватывает девочку, подбрасывает в воздух и кружит так, что рыжие косички сливаются в одну размытую полосу.

— Значит, Дядя Боб? — вопросительно смотрю на парня, когда он ставит раскрасневшуюся девчушку на землю.

— Дядя Боб хороший! — звонко объявляет она, снова хватая меня за руку.

Глядя на искреннюю детскую улыбку губы сами собой растягиваются. Сложно хмурить брови в такой обстановке, хотя забыть, во сколько обошлось мне содержание рыженькой девочки, имеющей рыжего бессовестного родственника, забыть сложно.

— Госпожа Марьяна, — улыбается Боб мне, — Таня — моя племянница.

— Что же ты не позаботился о девочке? Оставил в таверне у сомни… у Асгарда! Чужой человек!

— Не имел права, — пожимает плечами рыжий, — в нашем клане слово женщины выше слова мужчины. Сестра решила оставить Таню здесь, — указывает он на двери таверны, — да и ей тут нравилось эти три года.

Еще бы не нравилось! На отборной телятине, да пирожках с олениной и... что там еще было?

—Ваш клан? Подожди-ка, она… Таня, — смотрю на худенькую малышку, — оборотень?

— Да! — радостно взвизгивает девочка.

— Не бойтесь, она еще пару лет не сможет обратиться, — успокаивает меня Боб, — до инициации Танюшка — самая обычная девочка.

— Понятно. А что у вас в клане за обычай такой — отдавать детей чужим? Почему мать её бросила.

— Мама не бросила, — улыбка сползает с лица малышки, — мама... мама ушла, оставила меня у Марго. Марго хорошая, пахнет также, — девочка с наслаждением втягивает воздух у моего запястья, — а потом… потом...

— Потом Марго тоже ушла, — продолжаю я.

Картинка понемногу складывается. Оборотница зачем-то оставила девочку сестре. А потом обе они по очереди пропали. Слишком красиво, чтобы быть совпадением.

По пути домой Таня весело скачет по камням между луж и рассказывает нам с Бобом, как у нее дела.

— Я играла с Копилкой, — прижимает она к груди своего зайчика, — и еще помогала мыть посуду, и полы. А потом пришла Марьяна!

Судя по длине истории, о вчерашних делах малышки парень уже знает. Значит, общаются часто и он о ней точно знал! Но мне ни слова не сказал!

— Танюша, Марго просила что-то передать мне или, может, что-то сказала в вашу последнюю встречу? — спрашиваю у девочки.

— Не-а, — она отрицательно мотает головой, — то есть, ничего особого. Сказала, ждать в таверне и присмотреть за Копилкой.

Легче не стало. Пробираюсь по узким улочкам, едва поспеваю за рыжим и его маленькой племянницей. Девочка ловко скачет по ступенькам и привычно уворачивается от висящих поперек улицы бурых тряпок.

На нашу улицу выходим затемно. Фонари уже зажглись, подсвечивают богатые фасады.

— Ой, как красивенько! — щебечет Таня, робко прижимая к груди зайчишку.

Красивенько. Заметно, что девочка в дорогом районе притихла, перестала улыбаться, глаза в землю и идет нога за ногу. Беру в руку маленькую ладошку, Танюшка понятливо прижимается ко мне, идет, вжавшись в мою юбку.

А вот рыжий оборотень идет и насвистывает всю ту же мелодию. Он и днем не особо стеснялся, а ночью стал еще уверенней.

— Госпожа травница, прошу, — распахивает перед нами дверь моего собственного особняка с такой вальяжностью, будто это его дом.

Захожу в холл и сразу вижу прямо перед собой, на лестницу, моих фамильяров. Сидят нахохленные и загадочные, смотрят то на меня, то на столик с большой корзинкой, то в угол. У меня на глазах тень собирается в черный силуэт. Боб отскакивает в сторону, прикрывая собой Танюшку. Девочка пищит, но быстро затихает.

— Горан, добрый вечер, — приветствую я вампира.

— Марьяна, я обещал зайти, — коротко кланяется мне черноволосый мужчина.

С трудом вдыхаю и отвожу взгляд, который зачарованный, тянется в сторону глаз вампира.

— Спасибо за подарок, — подхожу к столику, разглядываю корзину.

— Всегда пожалуйста, — Горан склоняется и целует моё запястье прохладными губами, — только это не от меня.

— А от кого же? — от его прикосновения у меня перехватывает дыхание.

— Кажется, из кондитерской, — пожимает плечами Горан и оборачивается в сторону парня и девочки, — оборотни… — чуть наиграно вздыхает он, — не бойтесь, я вас не трону.

Боб приподнимает верхнюю губу. Вижу, как из его челюсти торчат неестественно длинные клыки. Он шипит… совсем как большой кот! Да и волосы на голове начинают спускаться вниз, бакенбардами на щеки и ниже. Если так дальше пойдет, он что, окончательно превратится?!

Обстановка накаляется. Кажется, Боб сейчас бросится на Горана.

— Ой, — звонко восклицает Таня, — пирожки с олениной!

— Что? — смотрю на девочку, которая глубоко вдыхает воздух и блаженно закрывает глаза.

— Правда, пирожки, — верхняя губа Боба опускается.

Парень с беспокойством следит за племянницей. Танюшка без опаски подходит к Горану, отодвигает его в сторону от столика и разворачивает полотенце на корзинке.

— Вроде бы Густус говорил только о пирожных, — задумчиво вспоминаю я.

— Клотильда сказала, что это подарок, — пищит Сема, — Марго часто брала их у Густуса, вот и положили.

Смотрю, как Танюшка жадно вгрызается белыми азбуками в румяный бочок и в моей голове начинают закрадываться смутные подозрения. Хотя бы потому, что Марго принципиально не ела мяса. Яйца, масло, рыбу. Но мясо — никогда. Кому же она брала эти пирожки. Тане?

— Марьяна, — раздается у самого моего уха бархатистый голос вампира, — можем мы поговорить наедине?

Дергаюсь от неожиданности. Только что он стоял рядом с Таней, а сейчас уже за моей спиной. Боб предупреждающие рычит. Фамильярны синхронно подпрыгивают на ступеньке, округлись маленькие глазки. Только Танюшку ничего не смущает — достает из корзинки следующий пирожок и начинает уплетать его за обе щеки. Проголодалась, маленькая.

— Горан, не могли бы вы быть чуть… помедленнее, так и до икоты меня доведете, — прошу я, стараясь унять дрожь в руках, — Пойдемте, — киваю в сторону лестницы.

Делаю шаг и слышу металлический гул. Напряженные нервы не выдерживают, нога скользит по ступеньке. Взмах руками и… падаю назад, но меня ловят.

— Успел, — Боб ревниво смотрит на застывшего рядом Горана, — Ты куда смотришь?

— На гостя, — холодно отвечает он, не отрывая взгляда от двери.

— Марьяна, — слышу приглушенный голос из-за двери, — Марьяна, ты дома?

— Ник, — шепчу я.

Дверь незаперта. Второй удар дверного молотка и она приоткрывается. Николас Лим распахивает дверь. Его лицо в первое мгновение показалось мне испуганным. Глаза королевского стража скользят по фигуре Горана, Боба, держащего меня на руках, и останавливаются на мне.

— Марьяна, — вырывается у него.

Взгляд Ника тяжелеет, скулы дергаются, лицо будто каменеет.

— Ник, какое-то срочное дело? Зачем ты пришел.

— Да, — безучастно роняет он, — Именем королевы… вы все арестованы.