Глава 36. Прогулка с Марьяной

Марьяна, свежая и восхитительно румяная, так спешила навстречу, что едва не оступилась на верхней ступеньке. Едва успел подхватить. С наслаждением вдохнул аромат её волос.

— Начинаешь день с полета? — хочется быть остроумным, но слова нахожу с трудом.

Какая же она легкая, невесомая. Тончайшая ткань зеленого домашнего платья скользит по моим рукам, не скрывая тепло её тела.

Быстрый взгляд голубых глаз, легкая улыбка.

— Ник, кто это приходил?

Мой вопрос она очаровательно игнорирует и даже не пытается вырваться. Это так просто и естественно — держать её на руках. Наедине. Любую другую девушку в нашем мире это привело бы в священный трепет, а она разглядывает мое лицо.

— Ошиблись дверью, — отвечаю уклончиво.

Я уже решил её проблему. К чему травнице забивать свою прекрасную головку несущественными мелочами.

Не хочу её огорчать. Хочу, чтобы утренние лучи играли на её счастливом лице, стекали по её распущенным волосам, золотили нежную кожу. Наши глаза в дюйме друг от друга. Так близко, что я забываю дышать.

— Что-то не так? — удивленно распахивает свои бездонные глаза, засидевшимся котенком освобождается из моих рук, смущенно осматривает себя, одергивает юбку.

— Не-нет, — отвечаю не сразу и добавляю, решившись, — Ты прекрасна. Я просто… задумался.

— О чем?

Она неуверенно улыбается.

— В этом доме… — почему-то она бледнеет, но стоит мне продолжить, как лицо её снова разглаживается, — кормят по утрам?

— Я как раз искала тебя, стол накрыт. Как спалось?

Вид у нее чуть тревожный. Удивительно, как легко читаются её эмоции. Она совершенно не умеет скрывать свои мысли. Трогательно, что девушка переживает за мой сон после того, как опоила зельем. Непривычно. При дворе отравительница и глазом бы не моргнула, а Марьяна… видно, что её это беспокоит.

— Чудесно, — отвечаю искренне и решаю немного подразнить её, — Так бы и спал каждую ночь.

Мои губы сами собой растягиваются в улыбке. От того, что девушка не знает, что я давно раскрыл её вчерашние маневры. И, конечно, от её реакции. Голубые глаза изумленно округляются, она вскрикивает что-то, но тут же прикрывает ротик ладошкой.

Нашу идиллическую беседу прерывает её ручная мышь. С сожалением иду в столовую. Фамиляры и правда в кратчайшие сроки успели раздобыть еды. Разбалованы и своенравны, но дело свое знают.

С шуткой я переборщил. Марьяна во время завтрака не проронила ни слова. Только бросала на меня испуганные взгляды и иногда — на запертую дверь в свои покои. Когда там что-то звякнуло, чуть не подавилась чаем. Бросился ей помочь, но она уже ускользнула, бормоча что-то о забытых на ночь ретортах, которые «нужно поправить и долить новых…»

Убежала, не договорив. Оставила меня в легком недоумении и растревоженных чувствах. Нечасто женщины моего круга имеют работу. Тем более, нечасто они ей всерьез увлечены. Чай допивал в одиночестве и со странным ощущением, что девушка предпочла реторты завтраку… Дамы во дворце обыкновенно пьют чай до обеда, в потом уже и до ужина недалеко. Некоторые и вовсе принимают гостей, сплетничают и вышивают не вставая из-за стола.

После завтрака вторая марьянина мышь, та, что без крыльев, принесла мне свежую одежду. Настроение поднялось.

— Какие планы на сегодня? — спросил Марьяну в надежде, что мы проведем весь день наедине, в тишине и уюте её маленького дома.

Увы, девушке захотелось на прогулку. Она быстро переоделась в уличное платье, которое понравилось мне гораздо меньше домашнего. Оно сразу скрыло её красивые ямочки на ключицах. Хотя, даже хорошо. Другие не увидят. Хочу, чтобы эти ямочки остались только для меня.

Волосы собрала в нелепый пучок на затылке, но я промолчал из тех же соображений. Для меня она прекрасна с любой прической, а вот напыщенные аристократы теперь будут держаться от нее подальше.

На крыльце ножка Марьяны соскользнула. Девушка едва успела схватить меня за локоть. К моему удивлению, выровнявшись, она меня не отпустила. Поудобнее ухватилась за мою руку и, как ни в чем ни бывало, шла рядом, держась за меня.

Она что-то щебетала о своих травах и планах по расширению производства микстур, говорила про какой-то завод и серийное производство ароматных свечей. Я рассеяно кивал, отмечая сдержанное изумление на лицах прохожих и шепотки:

— Господин Николас изволит прогуливаться с городской травницей. Не знала, что он умеет прогуливаться… Должно быть, расследует что-то. В любом случае, держись от них подальше…

А это правильно. Меньше всего хочется вести светские беседы с желающими высказать нам свое почтение. Марьяне, к счастью, достаточно моих редких ответов, даже если они невпопад.

Мы начали с дома башмачника, что живет напротив Марьяны. Нас встретил лично Ле Буз. Старый мастер, шивший свадебные туфельки моей матушки, о чем он не забывает напоминать мне при каждой встрече, проводил нас в лавку. От ромашкового чая мы отказались. Марьяна добрых полчаса расспрашивала обувщика о его делах, семье, отдельно — о здоровье.

— Разве он не твой покупатель? — спросил у нее, когда мы попрощались с Ле Бузом, — он ничего не заказал, ты ему ничего не продавала…

— Нет, — с легкой улыбкой отвечает девушка, — мы просто соседи. Это визит вежливости.

И улыбается своей очаровательной улыбкой. Кажется, в глазах плещется немного грусти, но… именно кажется. Она на глазах веселеет и мы идем к следующему дому.

Какие у нее удивительно теплые отношения с соседями… С портным Марьяна болтала больше часа — рассмотрела все платья из витрины, обследовала чулки и даже невесомое нижнее белье из тончайшего щелка. Я тактично отвернулся, пока она что-то с жаром вещала про «форму косточек». Теперь, когда все знают, что она из другого мира, она не скрывает своих знаний. Начала открыто делиться достижениями иномирского швейного дела. Портной с благоговением слушал, чуть позже подозвал подмастерье и тот начал быстро записывать за девушкой. Когда мы уходили, швеи уже вовсю что-то кроили, сидя за большим раскроенным столом в задней комнате. Не уверен, что я правильно понял, что за косточки у них на уме. Вроде бы обсуждаемый предмет женского туалета связан с поддержкой бюста, но как в этом могут помочь косточки? И какие? Вишневые? Абрикосовые? Куда Марьяна собирается их закладывать? Может, зашивать в подкалю белья? Но зачем?...

Интригующе, но я не решился уточнить.

— Куда дальше? — интересуюсь у травницы, подставляя локоть. Она берется за него как ни в чем ни бывало.

— К шляпнику! — командует она со смехом.

— А потом?

— О, Ник…олас! У меня большие планы, — она смотрит на меня своими голубыми глазами в обрамлении золотистых ресниц и сердце мое замирает, — сегодня обойдем соседей на торговой улице. Это займет нас до вечера. Завтра проведаем тех, кто живет на улице, ведущей ко дворцу. И так у нас с тобой расписан каждый день до конца месяца, — радует она меня.

В груди теплеет от этого «у нас с тобой». Месяц с ней. Каждый день. С утра до вечера. Я и Марьяна. Делаю фирменное каменное лицо, чтобы девушка не поняла, насколько я ликую от таких новостей.

— Каждый день? — равнодушно переспрашиваю, делая вид, будто разглядываю витрину с женскими шляпками. То ли шляпных дел мастера сошли с ума, то ли их заказчицы… Перед нами нагромождения из пучков пестрых перьев, лент и цветов. Создается ощущение, будто это не шляпы, а букеты, в которые напихали всего подряд, лишь бы было ярко.

— Каждый, — уверено отвечает Марьяна.

Плечики её тревожно вздрагивают. Что её беспокоит?

— Каждый не получится, — лениво отвечаю, глядя, как нетерпеливо переминается за дверью автор безумных головных украшений, — в эти входные будет бал.

— Я не планирую его посещать, — небрежно роняет девушка, улыбается и ступает на крыльцо шляпной мастерской.

Ожидающий нас мастер, затянутый в узкий темно-синий камзол с серебристой вышивкой, распахивает двери.

— Проходите, госпожа травница, господин Лим, — кланяется он нам.

Ничего не остается, как последовать в эту обитель цветов и перьев. Пока Марьяна восхищенно ахает, крутя по очереди, кажется, каждую из предложенных ей шляпок, смиренно сижу в кресле и отчаянно ощущаю себя лишним на этом празднике. Начинаю понимать, почему отец всегда находил срочные и крайне важные дела, когда к матушке наведывалась модистка. Неужели придется так провести целый месяц?!

Не уверен, что выдержу. Но и передать её кому-то… соблазн велик. Вернуться в дворцовые подземелья, в свой темный кабинет, куда нет доступа никому. Ну, почти никому. Уверен, пара дней таких прогулок и я готов терпеть посещения Ланса хоть каждый час.

Но нет. Не представляю, кому можно поручить охрану Марьяны. Может, одному служаке из королевской роты? Он потерял глаз и лицо обезображено огромным шрамом.

Немного размышлений и инвалид войны мне разонравился. Марьяна так добра и нежна. Что, если он пробудит в ней жалость к своей печальной судьбе. Или ей понравятся его шрамы. Говорят, некоторые женщины принимают их за признак мужественности.

По всему выходит, моя судьба — стойко терпеть нечеловеческие мучения и разговоры о преимуществах кружев перед шелковыми лентами…

С удивлением ловлю себя на мысли, что о травах и зельях Марина говорит с большим жаром. Они ей явно интереснее, чем безумные фасоны головных уборов.

Когда она прощается со шляпником, я почти счастлив. Вдвойне от того, что она ничего и не купила. Не представляю цветастый веник на её золотых волосах. Они сами по себе — редкое украшение.

С досадой ловлю на них восхищенные мужские и завистливые женские взгляды. Ненароком стараюсь коснуться её шелковых локонов, пока девушка не видит.

Только мы отходим подальше от шляпника, собираюсь завести разговор о посещении бала. Решении травницы необдуманно и опасно — королева лично пригласила её. Марьяна, кажется, не понимает, что выбора у нее нет. Идти она должна. Обязана.

Отказ оскорбит Викторию и она не представляет, чем подобное может закончиться.

— Ник, — шепчет она мне на ухо и я забываю тщательно подготовленные аргументы. Вижу только носки её туфелек, на которых девушка приподнялась повыше. Она неловко покачивается на них. Моя рука сама собой ложиться на тонкую талию.

— Да? — только и могу, что прошептать ей в ответ.

Тупо смотрю вперед, делая вид, будто не замечаю десятки прохожих, заинтересованных нашей парой. Надо будет сказать Марьяне, что у нас не принято на улице… вести себя так… свободно. Или не стоит?

— Давай зайдем в кафе?

— Куда?

Слежу за её взглядом. Она смотрит на столики кондитерской. Её владелец уже встречает нас на заставленной столбиками террасе.

— Ты голодна?

— Нет, я… — Марьяна смущается и приподнимается еще выше, — мне нужно… в уборную.

— О, конечно, — запинаясь, отвечаю ей, — давай зайдем.

Марьяна скрылась внутри, а я остался на веранде. За столиком, который, со слов господина Густуса, держат за мной. Сомнительно. Последний раз я был здесь лет пятнадцать назад. И то — матушка захотела побаловать меня пирожными. Пришлось есть, хоть я равнодушен к сладкому.

Прошло десять минут. После еще десять. Помощница Густуса вынесла мне горячего шоколада и пирожное. Те самые, которые мне покупала мама. Случайность?

— Господин Густус помнит предпочтения всех посетителей, — с гордостью отвечает служанка на мой вопросительный взгляд.

Удивительный уровень сервиса. Под впечатлением пробую десерт. Действительно, вкус из детства. Доедаю десерт, допиваю остывший шоколад. Прикидываю время отсутствия Марьяны. Прошло минут сорок.

Стоит ли мне беспокоиться или еще подождать? Мало ли какие женские дела у нее в уборной.

Жду еще. Беспокойство нарастает. Её нет около часа. Подзываю расторопную служанку, прошу деликатно проверить, как себя чувствует госпожа травница, не нужна ли ей помощь.

— Ой, госпожа Марьяна? А что с ней? — округляет глаза девушка.

— Она… отсутствует продолжительное время.

— Отсутствует? Что вы, господин Николас. Я только что видела её в зале. Она уже добрый час беседует с группой молодых господ. Я думала, вы знаете… и остались снаружи, чтобы не мешать их обществу…

Внутри поднимается ярость. Стоило презреть деликатность и отправиться за травницей. С твердым намерением в следующий раз стоять у дверей уборной, отправляюсь внутрь.

Марьяну замечаю не сразу, но интуитивно понимаю — она скрыта за стеной плотно сомкнувшихся мужских спин, затянутых в серебряные, синие и даже золотые мундиры. Мои догадки подтверждает её звонкий смех.

Ярость во мне уже не поднимается, она кипит, разбрызгивая вокруг раскаленные манные капли.

— Дорогу, — рычу, расталкивая съехавшихся на бал вельмож и королевских сынков.

— Да кто ты… — возмущенно оборачивается ближайший и осекается, столкнувшись со мной взглядом.

Мгновение и путь к моей Марьяне чист. Она сидит в кресле за крошечным столиком и смотрит на меня своими совершенно счастливыми глазами.

— Ник…олас! — восклицает она, — А я тут… представляешь, принимаю заказы!

— Заказы? — смотрю на столпившихся вокруг девушки.

Четыре герцога из южных земель в серебре с золотом, два графа и маркиз в серебре, а на почетных местах за столиком — трое принцев из западного и восточного королевств.

— Ники, — вальяжно приветствует меня один из них, — давно не виделись. Ты все ходишь в стражниках или Ланс тебя все же повысил? — ухмыляется он.

За моей спиной посмеиваются маркиз и двое герцогов.

— Не твое дело, Ганс, — выдыхаю я, — Марьяна, мы уходим.

— Почему? — губки травницы обижено дрогнули, перо упало на исписанный лист её крошечной записной книжки, — я ведь… еще столько заказов…

— Да! — нагло вмешивается граф, — у нас тут очередь.

— И что же вы собираетесь заказать? — резко разворачиваюсь к нему.

— Я? Я… — к такому молодой розовощекий юнец оказался не готов.

— Может, желаете травы от чирьев или у вас больной желудок? — интересуюсь я дельным тоном, — А у тебя, — оборачиваюсь к самому наглому из принцев, — настолько серьезные проблемы со здоровьем, что ваша травница не справляется? И если так, то стоит уведомить королеву Викторию. Нужно задуматься о смене наследника в седьмом королевстве. Выбрать кого-то… поздоровее!

— Угомонись, Ник, — морщится он, — мы просто ведем светскую беседу, попутно заказывая у прекрасной Марьяны всякие настои и сборы. Не для себя, конечно. У нас же есть армия, прислуга. Я, как наследник, должен заботиться о своих придворных. Нянюшка моя уже слаба глазами, старый конюх жалуется на спину, опять же, к осени нужно грудного сбора на всех. О, Марьяна! Грудной сбор, да побольше.

Марьяна с сияющим видом принимается выводить перышком непонятные закорючки в своей книжице.

— Марьяна, — рявкаю я, — мы уходим!

— Но Ник… — жалобно начинает она.

— Нет, — прерываю девушку, — у нас плотный график. Нам нужно обойти еще… хм… множество заведений.

Мрачно киваю опешившим парням, помогаю Марьяне подняться и безжалостно увожу опечаленную девушку из этого мужского клуба.

Отходим десяток шагов от кондитерской. Марьяна встает как вкопанная.

— Ник, что происходит? — с болью вижу, как каменеет её нежное личико, — Почему ты… выдернул меня оттуда? Я что-то сделала не так?

— Не так, — склоняюсь к ней и плевать на стопившихся на террасе парней, переливающихся всеми оттенками серебра и золота, — ты… Марьяна, — выдыхаю, пытаясь взять себя в руки.

— Ник, — с болью в голосе отвечает травница, — я понимаю, Виктория… королева отправила тебя оберегать меня. В том числе от… я знаю, от женихов, — смущаясь, говорит она, — но эти господа совсем не такие, как ты думаешь. Им правда нужны мои травы. И мне… мне очень нужны заказы.

— Десять тысяч дарик, — вспоминаю я, — для твоего…

Мужа. У нее есть муж и она все еще хочет вернуться к нему. Не могу даже думать об этом.

— Пожалуйста! — молит меня девушка, — Обещаю, я… я буду вести себя осмотрительно. Просто дай мне шанс! В этом городе я с трудом нахожу покупателей, а они… нуждаются в таком количестве зелий. У меня появился шанс, настоящий шанс собрать нужную сумму!

В её глазах стоят слезы. Сглатываю мерзкий комок в горле и нехотя киваю.

— Ник! Спасибо! — лицо Марьяны озаряется светом, — Ты — самый лучший!

В порыве чувств она приподнимается на цыпочки и быстро целует меня в щеку. Совершенно ошарашенный, смотрю, как она разворачивается и машет золотым и серебряным.

— Господа, пойдемте же…

— Марьяна, а я вас заждалась! — раздается за нашими спинами.

Оборачиваемся и понимаем, что неосмотрительно приблизились к лавке с множеством бантов в витрине. Магазин женского белья не в праве размещать на всеобщее обозрение свою продукцию и, по традиции, выставляют лишь образцы тканей. На пороге нас уже ждет пожилая мадам.

— Прекрасная идея, — пока Марьяна не очнулась, веду её к дверям заведения, куда разодетые аристократы не посмеют сунуться, — мы к вам с визитом!

Не успеваем мы зайти, как вслед нам протяжно звенит дверной колокольчик. А я недооценил всех этих принцев и придворных. В погоне за редкой женщиной они готовы презреть общественное мнение.

Впрочем, в отличие от меня, они не стали смущенно стоять в стороне. Столпились вокруг Марьяны и начали забрасывать её списком болезней чад и домочадцев, как по мне, так большей частью надуманных.

В этот раз я не стал допускать ошибок и демонстративно поставил кресло у Марьяны за спиной, откуда принялся следить за происходящим.

Пока хозяйка лавки, немало удивленная подобной публикой, приносила господам чай, кофе и что покрепче, Марьяна записывала вожделенные ей заказы. А я смотрел, как обещанные ей суммы растут с каждой минутой. Дело пошло так быстро, что баснословная сумма в десять тысяч вдруг перестала казаться мне чем-то несбыточным. А что, если она и впрямь соберет ее и… вернется обратно к своему…

— Марьяна, а вы уже решили, с кем идете на бал? — фраза, брошенная парнем в золотом вывела меня из размышлений.

— О, я думаю, я… — начала девушка, прерывая свои записи и поднимая на вопрошающего взгляд.

— Я к вашим услугам, — чувствуя, что теряет позиции, тут же влез другой принц.

— Позвольте, господа, — зашипел знакомый мне из Седьмого, — я сделал Марьяне самый большой заказ!

Обстановка начала накаляться. Марьяна испугано оглянулась на меня. Спасла положение хозяйка лавки. Опытным глазом она оценила обстановку и быстро положила на стол охапку тканей.

— А не желаете ли посмотреть новые шелка? Для ваших матушек и сестер? — защебетала она.

— Моя матушка обеспечена всем необходимым, — недовольно бросил один из принцев.

— Конечно-конечно, — спохватилась женщина, — но вы люди молодые, скоро женитесь. Молодой жене потребуется новый комплект. Не желаете ли выбрать заранее? Любая невеста будет в восторге от белья из тончайшего маританского кружева. Да, Марьяна?

— Д-да, конечно, — травница быстро включилась в игру, — красивое белье любой женщине в радость!

— Да? Марьяна, а вам какое кружево нравится? Поможете выбрать?

— Мне? Вот это неплохое, — девушка выхватила какую-то ленточку, кажется — наугад.

Ленточка тут же пошла по рукам.

В тот день не только Марьяна получила гору заказов. Провожая нас, довольная белошвейка обещала травнице пошить любые модели и любые ткани на её вкус «за мой счет».

К счастью, на улице Марьяна начала прощаться с заказчиками.

— О сроках поставок я извещу позже, — деловито сообщила она, — а пока мы с господином Ник…оласом отправимся… — она обернулась ко мне, явно ища помощи.

— Далее по делам, — мрачно объявил я, — по заданию короны.

В принципе, в моем исполнении любое задание — задание короны, так что я не солгал. Утомившаяся Марьяна подарила мне благодарный взгляд, отчего сердце моей снова потеплело.

Пока эти разряженные щеголи расшаркивались и целовали её пальчики, к нам тихо подошел пожилой мужчина.

— Маркус Доминго, Герцог Третьего королевства, — представился он, по праву старшего чуть сдвигая молодежь в сторону, — госпожа травница, я прибыл на бал и… знаете, в дороге растряс старую боевую рану. Могу я попросить вас изготовить какое-нибудь снадобье, которое уймет мою боль?

В словах герцога на было тщеславия, самолюбования или навязчивости. Лишь благородство и достоинство старого воина, крепкого и сильного, титулованного и богатого. Его просьба разозлила меня больше, чем карусель принцев вокруг моей Марьяны. Я видел, как зачаровано она смотрит на его идеально сидящий золотой мундир с орденами, на покрытую золотом трость, на широкую спину. О нет, этот старый волк опаснее молодых щенков. А еще, судя по черному браслету на запястье, он — вдовец.

— Госпожа травница, — начал я, с трудом унимаю клокочущую злость, — уже не принимает.

— Ник…олас! — прерывает меня Марьяна, — как я могу отказать! Господин Доминго, приходите ко мне домой завтра, зелье будет готово!

— Марьяна, у нас же весь день расписан? — с нажимом в голосе напоминаю я, но травница будет не замечает.

— Приходите до завтрака, у меня найдется для вас пара минут, — нежным голосом щебечет она. Не мне…

Не выдерживаю этой пытки, сам беру её за руку и увожу, пока этот герцог не нашел еще какой-то повод для сближения.

Нас провожают задумчивые взгляды волчат, оставшихся с новом. Надеюсь, они не опустятся до нанесения себе боевых ран…