Глава 47. Наследие короля

Стоило тяжелой резной двери хлопнуть за спиной Зельды, как она снова распахнулась, впуская ведьму обратно. Я остановилась, только расслабившиеся мужчины снова напряглись. Стражники из гвардии наследника синхронно отступают в темный угол, стоит золотоволосый девушке перешагнуть порог.

— Болв… Грэг! — её тон, не требующий возражений, заставляет вздрогнуть даже меня, — Что ты говорил про портал?

— Какой портал? — нервно переспрашивает колдун.

— В мой дом! — раздраженно бросает ведьмочка.

— Да, я… думаю, я мог бы открыть его еще раз.

— Так приступай! — недовольно прикрикивает на колдуна Зельда и нервно добавляет, приподнялся юбку и демонстрируя крошечные туфельки на высоком каблучке, — Не успею я добежать в этих… душегубках. Тем более, по брусчатке.

— Я могу отдать вам свою карету, — робко предлагает Ланселот, но давится словами под презрительным взглядом ведьмы.

Вслух не хватает духу ее поддержать, но про себя я крайне рада, что нам не придется трястись по городской дороге. Тем более, что ведьма, проходя мимо, шепчет мне:

— Не успеем… кристалл почти потух. Портал — наша последняя надежда.

Она подгоняет Грегора и через пару минут я с некоторой опаской шагаю в повисшую в воздухе… даже не знаю, как описать. Грязное зеркало без отражения? Вертикальную радужную лужицу?

— Смелее, — хрипит Грегор, растопыривший пальцы в неестественном положении, — долго я его не удержу.

Зельда ныряет первой, я — зажмурившись и глубоко выдохнув — прыгаю следующей. Открываю глаза от того, что мне в спину влетает Ник. Падаю, но он успевает подхватить и оттолкнуть меня в сторону. За нашими спинами появляются Ланселот в компании рыся и рысенка. Последним из воздуха собирается черная фигура колдуна.

Оглядываюсь и понимаю, что портал выбросил нас прямо на коврик в холле моего… нашего с Зельдой дома.

— Марьянушка, вернулась! — мне плечу ударяется пищащий комочек, падает, но успевает зацепиться за платье крохотными коготками. Трещит ткань, но я совершенно не злюсь на Сему — платье — дело наживное, а фамиляр у меня один остался…

— Вернулась, Семушка! — прижимаю мыша к груди.

— Ой, а эти что тут делают? — пищит фамильяр, указывая кожистым крылышком в сторону маго-принце-нико-оборотнической компании, — И где Изольда? Она побежала за тобой во дворец и….

— Семен! — бодрый окрик прерывает щебетание летучего мыша. Малыш вздрагивает и испугано озирается.

— Ик… зольда, — от потрясения заикается Сёма, — она… ты… воскресла!

Зельда, добравшаяся до двери в подвал, утвердительно кивает головой, отчего ее золотистые локоны подпрыгивают и разлетаются пушистыми волнами.

— Семушка, родной, — пытаюсь обратить внимание пораженного увиденным фамиляра, — поднимись наверх, попроси у… уважаемых мной гостей отдать Танюшкину игрушку. Она точно была у них.

Сема на автомате кивает, не сводя черненых бусинок-глаз с двери, за которой скрылась Зельда.

— Поспешим, — трогает меня за рукав Грегор.

Николас и Ланселот остаются в холле, а мы спускаемся в подвал в момент, когда моя бывшая хомячка взмахом тоненькой руки раскидывает гору мебели, с таким прилежанием сваленную нами в тайном углу. Взмах, еще взмах, в комнату вылетает прозрачный ящик. Грегор бросается вниз, я же замираю на верхней ступеньке. В груди бешено бьется сердце. Марго. Она внутри этого ящика, но мне не видно ни единой фиолетовой искорки.

— Успели, — сквозь зубы цедит Изольда, склоняясь надо магическим гробом.

Мне кажется, она рычит. Хотя нет. Не кажется. Рычание самое настоящее. Только слышно его по ту сторону двери — в холле. Рычание быстро переходит в радостное мурлыкание и писк.

— Откуда здесь столько оборотней? — слышу приглушенный дверью голос Ланселота.

— Кажется, они… настроены мирно, — вторит ему Ник.

Судя по голосу, парни постепенно перемещаются ближе. Зельда и Грегор не обращают на меня внимания. Быстрыми, слаженными движениями, они срывают крышку. Грегор делает пару пассов, вызывая из небытия сотни длинных, уже зажженных свечей. Они ровными рядами встают вокруг матери, дочери и отца.

Медленно сажусь на ступеньку — спускаться вниз боязно. Вдруг помещаю ритуалу.

Ведьма и маг встают по разные стороны от гроба. Зельда — в ногах, Грегор — в изголовье. В комнате резко темнеет. Они резко взмахивают руками и начинают читать длинные слова на неизвестном мне языке.

По полу во все стороны от очерченного свечами круга стремительно расползается снежный ковер. Все бы ничего, но попавшие в его зону предметы мягко осыпаются на пол очень знакомым мне серым пеплом. На всякий случай начинаю отползать по ступенькам наверх, к выходу. Прижалась к двери спиной, но вместо надежной опоры почувствовала сквозняк, легкий толчок и услышала сдавленное:

— Марьяна, можно к тебе?

Не дожидаясь ответа, ко мне протискиваются Ник и Ланселот, успевшие где-то знатно растрепать волосы и порвать одежду в живописные лоскуты.

— У тебя интересные гости, — с некоторым облегчением выдыхает Ник, усаживаясь ступенькой выше, — вежливые такие…

— Добрые, — добавляет блондинчик, ощупывая золотые лохмотья на груди, — хорошо, заметили девочку, а то было бы… некрасиво…

— Что они сделали с Таней? — дослушивать не собираюсь, рвусь наружу, спасать девочку.

— Ничего такого, — шепчет Ник, перехватывая меня за пояс платья, — они ее… просто облизывают и урчат, как… кошки.

Они и есть кошки! Новость, что девочка в безопасности, меня успокаивает. Как и размеренные движения Ника с Ланселотом. Парни неспешно осматриваются, принц кладет рядом с собой застиранного плюшевого зайца.

— Копилка? — кивает он мне на игрушку.

Киваю наследнику и понимаю, что забыла о ползущей по ступеням смертельной белизне. Смотрю под ноги и вижу, что… ничего не вижу! Только горки серого пепла на полу, где раньше валялись обломки мебели. Пока мы говорили с парнями, мгла начала рассеиваться, отступать. Открывая моим глазам две сгорбившиеся над хрустальным гробом фигуры. Высокую черную и крошечную зеленую. Две…

— Марина… — шелестит воздух.

Вздрагиваю, понимая, чей это голос.

— Марго! — вскрикиваю, не веря своим ушам. Подпрыгиваю и лечу по ступеням вниз. Чудом не падаю на пол. Мгновение и я держу родную руку. Худую, сухую, теплую и живую руку Марго!

Грегор и Изольда, пошатываясь, отступают в стороны. Ведьма медленно подходит к стене и оседает на пол. Грегор, едва переставляя ноги, добирается до нее, садится рядом.

— Зельда, — выдыхает он, обнимая хрупкие плечики, — не уходи больше. Давай будем вместе. Одной семьей.

— Большой семьей, — кивает она, прикрывая глаза в изнеможении, — очень большой и дружной семьей. Все как мне снилось в ночь, когда я ушла от тебя. От судьбы не убежать, Грэг. Не убежать…

Её голова плавно опускается на плечо колдуна, глаза закрываются, дыхание выравнивается. Маг смотрит на любимую совершенно счастливыми глазами, касается рукой её волос и засыпает также быстро, как Зельда.

— Марьяна, — снова слышу знакомый голос, чувствую, как теплые пальцы сжимают мою ладонь, — моя Марьяна…

Отчего-то боюсь посмотреть ей в глаза. Увидеть лицо… живое, настоящее. Но… нахожу в себе силы, поднимаю взгляд. Марго осунулась, побледнела, губы синие, кожа прозрачная, будто вся высохла.

— Не бойся, милая, — шепчет она, видя мою реакцию, — это я… это все еще я. Ты спасла меня. Я верила, что ты меня спасешь…

На её полуприкрытый веках дрожат крошечные слезинки. На моих — тоже. Происходящее кажется нереальным настолько, что я боюсь разжать пальцы и утереть слезы. Кажется, стоит это сделать и сон прервется, мираж развеется. Я проснусь в своей спальне, в том, почти уже забытом мной мире. Зазвонит телефон. Окажется, что это глупая реклама банковского вклада или ипотеки, или того хуже — Витя решил обсудить наш развод… И я совсем одна со своей болью и внутренней пустотой. Без мужа, без детей, без семья.

— Марьяна, ты слышишь меня? Не плачь, — просит Марго, продолжая сжимать мои пальцы.

Чувствую, как горячий ручеек стекает по щеке и дальше — за ворот. Плачу, но ничего не могу с этим поделать.

— Я должна сказать тебе важную вещь, — продолжает Марго, прикрыв глаза, — Нам надо бежать, Марго. Константин, король… то есть, покойный король… его семья захочет убить тебя. И меня.

— Знаю… — всхлипываю я, — то есть, Виктория уже пробовала. Но я… Марго, я так и не поняла, почему? Что мы ей сделали?

Она прикрывает глаза, будто не хочет вспоминать. Только сильнее сжимает мою ладонь.

— Ты знаешь, — шепчу я, — ты точно должна знать…

— У нас есть немного времени, — наконец, шепчет она, — пока я не восстановлю силы и не смогу встать. Я расскажу тебе, а потом… потом мы уедем отсюда навсегда. Наклонись ниже, я расскажу тебе.

Склоняюсь к её быстро розовеющим губам. Пока мы говорили, кожа у нее на лице стала темнее, жидкие волоски на голове — гуще. Она быстро набирается сил. Что ж, надеюсь, я успею узнать этот секрет до того, как она сможет подняться.

— Это все из-за того отбора? Когда Виктория стала невестой? Почему она хотела тебя убить?!

— Уже знаешь… — горько улыбается Марго, — Вышло случайно… Мы с мамой много переезжали. Приехали в Веллингер, когда наследник отправился в тот мир… за невестами. Через пару лет, вечером… встретила на площади красавца. Он был в неприметном плаще. Черном. Подумала, что маг или шпион. Подошла сама. И знаешь… мы влюбились. Встречались тайно, а потом объявили конкурс на королевскую травницу. Я пришла во дворец, а он — на троне. И эти девушки вокруг него.

Вижу, что Марго тяжело даются эти воспоминания. Каково это — увидеть, осознать, что любимый лгал тебе… Что он — не тот человек. Возможно, ты его даже и не знаешь… Впрочем, со мной случилась похожая ситуация. Правда, я за подобного персонажа умудрилась выйти замуж…

— Вот подлец! — вырывается у меня.

— Он… — Марго морщится, но столь грубой оценке не возражает, — Константин извинился. Сказал, что не решился признаться сразу, а после… было уже поздно. Ложь затянулась и… наша встреча все разрешила. Он… сказал, что тоже любит меня, но мы не могли пойти против традиций.

Предложил мне участвовать в отборе. Формально я имела право. Мама была из иного мира и во мне с рождения течет сильная кровь… Я согласилась. Даже подала заявку, но не прошла отбор у лекаря. Оказалось… — Марго замирает и продолжает говорить далеко не сразу, будто решаясь, — оказалось, я была беременна. Правила отбора таких участниц не допускают, понимаешь?

Киваю… думала, туда допускают одних невинных дев… Все же королеву выбирают, а не лучшую торговку на рынке.

— Так вышло, что Виктория узнала, кто отец. Она пришла ко мне и поклялась, что если я не исчезну, мне не жить. Я выгнала ее. А на следующий день… мама открыла проклятое письмо.

— И стала Изольдой…

— Да, — кивает Марго, — я решила не рисковать. Исчезла. Не выходила в город, во дворец не совалась. Константин искал меня, но я успешно избегала его несколько месяцев. Было несложно, он был так занят на отборе, — чуть морщится сестра, — Несколько месяцев мы с мамой строили портал. Когда живот стал заметным, активировали его и я ушла в мир, где у мамы осталась ее родня. Нашла их, родила замечательную красивую девочку… — говорит Марго с теплотой в голосе, а сердце мое сжимается от нехорошего предчувствия.

— Виктория достала ее? Смогла ей навредить?

Марго смотрит на меня долгим взглядом, чуть качает головой.

— Я ужасно переживала за маму, — продолжает она, — Она не смогла пойти со мной. Душа итак едва держалась во временном теле. Старый портал распался. Несколько лет ушло, чтобы собрать новый. Получилось не сразу, но… получилось! Я начала возвращаться в свой мир. На день, два. Иногда надевала морок, выходила на улицу. Дворец обходила стороной. Хоть Виктория к тому времени обо мне забыла, я помнила угрозу. Прошло много лет. Жизнь наладилась. Моя девочка… моя девочка росла, вышла замуж. Казалось, все у нас будет хорошо. Я смогу вернуться в родной мир, она останется в этом, создаст семью, родит ребенка, будет счастлива в безопасности… Пока он не прислал мне письмо.

— Король?

— Константин, — кивает Марго, — клялся в любви. Писал, что все эти годы думал обо мне. Считал, что я сбежала. Пока Виктория в пылу какой-то ссоры, то ли перебрав лишнего, бросила в него, что он ее не ценит. Хотя она… это она больше всех печется о силе рода. Мол, она спасла страну от развала, когда заставила убраться меня и моего… слабого и чахлого ребенка.

Нет слов, одна злость! Надо же, столько лет хранила в себе и решила щегольнуть… Видимо, зря.

— Я не ответила на письмо. Тогда он явился лично. Сперва я пробовала отрицать… Я ведь так и не сказала ему, что беременна. Но он не поверил, что я могла избавиться от нашей дочери. Навел справки, что в нашей семье родятся одни девочки… — горько усмехается Марго, — он хотел видеть ребенка. Жалел, искренне жалел, что не мог подержать малышку на руках… И знаешь, все было хорошо. Мы решили, что оставим наши отношения как есть. У него — страна и семья, у меня… своя жизнь, — уклончиво и обрывисто говорит Марго, — А потом… потом, Марьяна, он изменил завещание…

В голосе сестры сквозит отчаяние.

— Завещание? Которое ты спрятала в копилке?

— Нет, — мотает головой Марго, — я порвала его. Это было слишком опасно. Если бы Виктория узнала… что мы снова встали у нее на пути. Увы, это была копия.

— Как ты узнала?!

— Он сказал, — пожимает плечами Марго, — вбил себе в голову, что наследница должна получить трон по праву старшинства. Я знала, что оригинал у него в кабинете. «Принцесса должна править, — сказал он тогда, — От судьбы не уйдешь.» Прогнала его, — вздыхает она, — а через неделю его не стало.

Марго приподнимается на локтях. Помогаю ей сесть. Выглядит она все еще не здорово, но гораздо лучше. Поправляю ее волосы, с горечью отмечая новые морщинки на лбу, новые седые пряди. Раньше их не было.

— Я понимала, что бумаги где-то во дворце. Но соваться туда… Я попросила одну знакомую…

— Ирму?

— И о ней знаешь? — насторожено всматривается в мое лицо Марго.

— Познакомилась с ее… сестрой. И другими родственниками, — успокаиваю сестру, придерживая ее за спину, — я нашла Танюшку.

— Девочку? Она в порядке? Знаешь, Ирма ведь только из-за нее и пошла во дворец. Я когда-то вылечила ее от бесплодия. Вот она решила отдать долг. Я ждала ее несколько дней. Когда в дверь постучали, я думала, это она вернулась. Открыла и… дальше темнота, — Марго вздрагивает, смотрит на меня испуганными глазами, — Марьяна, скажи, Ирма… она?

— Вернулась… но не успела дойти до тебя. Её поймали люди Виктории, — говорю я тяжелым сердцем, Марго опускает голову, беззвучно перебирает губами, будто прося прощения у оборотницы, — но… Марго, она успела спрятать завещание. Оно… Марго, оно прямо здесь!

Оборачиваюсь и указываю в сторону укрывшихся в тени лестницы парней. Марго, увидев их, испугано вскрикивает, прижимает ладони к губам. О да, кажется я забыла уточнить, что в данный момент проклятая бумажка находится в руках сына той самой Виктории.

— Принц, — испугано шепчет она, — сын Константина и Вики!

— Он самый, — смиренно подтверждает блондин.

Только сейчас замечаю в его руке белый прямоугольник, у ног — старенького зайчика с безжалостно оторванной головой.

— Опоздали, — шепчет Марго, — мы опоздали, они уже здесь.

— Не переживай так, он не такой, как Виктория… тем более, что она… — начинаю лепетать что-то в оправдание Ланселота, но Марго не слушает меня. Ее начинает трясти от страха:

— Марьяна, ты не понимаешь… Он не пощадит нас. Он прочитал и теперь знает… Он — второй в очереди на престол. Только второй…

— И что? — хватаю Марго за дрожащие плечи, пытаюсь согреть ее внезапно охладевшие руки в своих ладонях, — Ну подумаешь, второй. Что в этом такого?

— Это важно, это очень важно… — повторят Марго.

— Ты забыла упомянуть самое главное, — усмехается Ланселот, помахивая листком, — Да, по воле отца я — второй в очереди на престол. Но ты, Марьяна — первая.

Его слова кажутся шуткой, но Ник кивает, подтверждая правдивость этого дикого заявления.

— Не может быть, — вырывается у меня.

— Может, — Ланселот продолжает помахивать бумагой, — Своей последней волей отец отменил предыдущее завещание и изменил порядок престолонаследия. Он сделал тебя… наследной принцессой. Ты старше и идешь передо мной, — он снова усмехается, делает длинную паузу и вдруг откидывает с лица слипшиеся от пота пряди и с дерзкой мальчишеской улыбкой добавляет, — и знаешь, я чертовски этому рад!

— Что?! — не сразу понимаю я.

— Рад? — все еще испугано выдыхает Марго, переводя взгляд с меня на принца и обратно, — Чему?

— Чему? — Ланселот аккуратно складывает листок и прячет в одной из дыр на груди его роскошного золотого камзола, — Я думал, я в полной… — он удивленно смотрит на скую куртку, будто только что замечая, что этого удобного кармана раньше не было, — в полной дыре! Герцоги стягивают к городу войска. Мать сошла с ума, отец мертв. Лучший друг ненавидит меня за то, что мне сватали его женщину… А мне нужно еще ходить на балы, маскарады и на днях отправлять в соседний мир за невестами, — он разводит руками, демонстрируя впечатляющие объемы названной дыры, — Но это, — он похлопывает себя по груди, — это решает всё! Наследница — ты! А я — всего лишь второй сын, который может спокойно, — с наслаждением проговаривает блондинчик, — заняться своими делами!

— Делами?! — хмурится Ник.

— Делами короны, — поправляется Ланселот, — например, отправиться за невестами без опасений, что трон захватит один из моих дальних родственников.

— Вы… ты, — шепчет Марго, не веря своим ушам, — не собираетесь нас… преследовать? И завещание… оно…

— Оно превосходно! — объявляет сияющий Ланселот.

— Ланс, ты это серьезно? — спрашивает его Николас, — Твой портал откроется со дня на день. А Марьяна вчера были представлена при дворе. Она…

— Превосходно справится, — перебивает его Ланселот, для которого, кажется, все уже решено, — Она — истинная королева! Прибыла в наш мир. Ничего не знала, ничего не умела. Но, — принц начинает загибать пальцы для большей наглядности, — лавку заново запустила — раз, десять тысяч дарик — фантастическая сумма — собрала — два, оборотней приручила — три, с вампиром сдружилась — четыре, воскресила двух ведьм — пять!

— Ведьм…двух ведьм… — пока принц перечисляет мои выдающиеся достоинства, смотрю на Марго. Её бледность уходит. Глаза темнеют, набираю глубину красивого голубого цвета. Волосы… мгновение назад седые, покрываются золотистыми искрами.

— Ты меняла цвет волос, — высказываю догадку.

Она кивает.

Ну конечно. Такие приметные русые локоны Виктория заметила бы. ТЕперь прятать незачем. Магия смерти отступает и я снова вижу Марго. Мою Марго. Мы всегда были похожи, но я не задумывалась об этом. Что такого, что сестры похожи. А ведь она не сестра мне.

— Мама… — шепчу я, целуя ее руки, — мама…

На глазах выступают слезы. Марго гладит меня по голове, прижимается ко мне мокрой щекой.

— О нет, Ник! — в это время Ланселот спорит с Николасом, — сестрица будет отличной королевой. Уж точно лучше меня!

Понимаю, что хочу побыть наедине с Марго, но… оставлять этих двоих без присмотра страшно. Озираюсь на Ника. Он яростно играет желваками и бросает на принца испепеляющие взгляды.

— А войны, а… сплетни… — робко пытаюсь напомнить второму наследнику, что мой опыт управления государством отсутствует, — это всё я не умею…

— Про сплетни не переживай, — отмахивается блондин, — Это Ник возьмет на себя. А военные дела… — он задумался, но ненадолго, — сгрузишь на мужа.

— Какого мужа? — захотелось сесть. — Надеюсь, король не завещал мне еще и супруга…

Ланселот мотает головой, Ник же подозрительно краснеет.

— Мужа сама выберешь, ты же королева, — радостно хохочет принц, — но я советую Ника, он по военной части не хуже меня.

— Ланс! — не выдерживает опасно побагровевший Николас.

— А еще он в экономике… — продолжает Ланселот, — хотя тут ты его сделаешь… — добавляет он.

— Ланс!!! — Николас быстрым движением падает в его сторону.

Пара касаний и принц лежит на полу. Ненадолго. После короткой потасовки Ланс выворачивается из захвата, вскакивает на ноги и заявляет:

— До встречи во дворце!

— Куда! — только и успеваем крикнуть ему вслед.

Ник бросает на него гневный взгляд на грохнувшую о деревянный косяк дверь. Поднимается, неспешно отряхивается.

— Не поймешь за ним? — спрашиваю у парня, который, кажется, не собирается догонять немного спятившего от радости… нового родственника.

— Не могу, — зло бросает он, — я обязан… охранять мою королеву.

Марго тяжело выдыхает и плавно опускается обратно на подушку.

— Хочешь отдохнуть? — спрашиваю ее.

Она прикрывает веки вместо ответа. Прикрываю ее скомканной в ногах шалью. Чувствую, как Ник все это время смотрит на меня. Ощущение, будто зудит между лопаток. Отчего-то не могу решиться заговорить с ним. Казалось, только что перекидывались банальными фразами. А стоило Лансу объявить, что я сажусь на трон… между нами будто стена из пуленепробиваемого стекла. Прозрачная, но крепкая. Ни подойти, ни слова простого сказать. Решаюсь.

Гордо поднимаю голову, разворачиваюсь и… утыкаюсь лицом в его изодранный бархатный камзол.

— Обними меня, — шепчут мои губы.

Его большие руки безвольно висят вдоль тела. Он вздрагивает. Мгновение и на мою спину ложатся прохладные пальцы.

— Как прикажете, ваше величество, — покорно говорит он.

С наслаждением вдыхаю его запах. Теплый, пряный, родной.

— Издеваешься? — поднимаю глаза на бесстыдника. Он смотрит в противоположную сторону, на лежащих у стены Зельду и Грегора.

— Нет, ваше величество. Я…

— Ник, что случилось? — перебиваю его, не в силах слушать этот безвольный тон, — Только что все было нормально. Что не так?

Слышу, как он тяжело дышит. Как нервно ходит косточка у него на шее.

— Теперь ты — королева, — наконец, говорит он.

— И что?

— Простой дворцовый служащий не может даже смотреть на королеву, — он опускает глаза, — Не может сказать лишнего слова. Не может сказать, что чувствует. Не может коснуться без разрешения. Не может… ничего. Сейчас я… обнимаю тебя и нарушаю несколько законов, которые должен защищать.

Тон его серьезный, но я не могу сдержать смешок.

— Ник, тут все простые служащие рождаются в собственных замках? —говорю и слышу в своем голосе ехидные нотки, прямо как у Зельды…

— Не все, но… это не редкость, — с сожалением отвечает он.

— Ты же почти король?

— Вассал. Гораздо ниже тебя.

Как все сложно.

— Плевать, — решаю я, отлипая от истерзанной бархатной тряпки с висящими на ниточках пуговицами.

— На что? — он смотрит на меня своими черными глазами и я понимаю — тону. Снова тону.

— На все: на корону, титулы, на это завещание, — говорю и счастливо улыбаюсь, — Наклонись.

— Да, ваше ве….

Он не успевает договорить. Мои руки уже у него на шее. Встаю на цепочки и касаюсь губами его губ.

— Ник… — спрашиваю через минуту, — если я королева, я могу сказать своему вассалу все, что захочу?

— Конечно.

— И приказать?

— Что угодно.

Его руки на моей талии. Улыбаюсь, запускаю ладонь в его густые черные волосы, притягиваю к себе. Шепчу пока остатки разума еще не растворилась в его глазах:

— Прекрати вести себя, как… болван и… поцелуй меня, Николас Лим.

— Да, ваше…

— Ник!!!

— Прости, Марьяна. Я только хотел сказать тебе…

— Ну что еще?!

— Ничего особенного. Просто… Я тоже тебя люблю.