Глава 6

После завтрака мужчины отправились готовить обед — суп из тушёнки. Диана, к счастью, удовлетворилась рассказом о нашем с Никитой знакомстве и больше неудобных вопросов не задавала. Мы сидели на палубе и смотрели на солнечные блики на воде. С нескольких проплывших мимо суденышек нам дружелюбно махали пассажиры. Мы махнули руками в ответ.

— Антон говорил, это и семнадцать лет назад так было, — Диана блаженно щурилась на солнце. — Как думаешь, может, стоило предупредить Никиту, какую Антон выбрал яхту?

— По-моему, он не очень удивился, — честно ответила я. — Правда, я ожидала немного другой поездки.

— Я хотела сказать Никите, но Антон попросил молчать, — девушка виновато улыбнулась. — Знаешь, он хотел и мне показать, как они раньше отдыхали, и Никите об этом напомнить. А то Никита на своей фирме и деньгах просто зациклился. Такое впечатление, что главнее в его жизни ничего нет. Антон и предложил устроить яхтотерапию: отправиться туда, где почти нет мобильной связи, не будет привычного комфорта, который можно купить за деньги, зато будет много воспоминаний о том времени, когда денег было не так уж много, а развлекаться при этом умели. Мы думали, он один поедет, о тебе узнали только позавчера. Никита вообще скрытный, о личной жизни говорить не любит. Никто не знал, что у него есть девушка.

— Диан, я так подозреваю, что он монахом и до меня не жил, — я хмыкнула, вспомнив первый вечер с Никитой.

— Нет, конечно, — согласилась сестра шефа. — Но ты — единственная, кого он с нами познакомил.

Я пятой точкой чуяла, что вот-вот может прозвучать вопрос: как давно мы встречаемся? Надо срочно переводить разговор на что-нибудь другое.

— Кит никого не знакомил с семьёй? — спросила я о первом, что пришло в голову.

— Нет. У него семья и личная жизнь были как прямые, которые не пересекаются. Никита слишком рациональный, что ли… Он рассчитывает каждый свой шаг, думает о рисках и последствиях каждого поступка, даже мелочи. И людей оценивает, в основном, по деловым качествам, профессионализму, потенциалу. Я так поняла, за ним всегда женщины сами бегали, и ничего серьезного толком не было. А тут — уволил и вечером сам пришёл к тебе домой… — Диана пожала плечами. — Ему такие порывы совсем не свойственны. По-моему, Никита в тебя влюблен и очень сильно.

Я прикусила губу, стараясь сдержать неуместную усмешку. Слишком яркая картинка мне представилась: перед шефом выстроились в ряд дамы, желающие его заполучить, а он оценивает их профессионализм и потенциал в интимной сфере. Теперь хоть понятно, чем мой рассказ о начале отношений не понравился Никите. Чтобы никто ничего не заподозрил, шефу придётся разыгрывать из себя Ромео.

Настроение сразу приподнялось. В поездке все же будут весёлые моменты. За мной никогда не ухаживали влюбленные миллионеры. Хоть посмотрю, как это могло бы выглядеть.

Наедине мы с Никитой смогли оказаться не скоро. Довольно долго сидели вчетвером на палубе, Антон излагал программу на сегодня. Вскоре после обеда яхта причалит в станице, где есть храм, построенный в семнадцатом веке, дом-музей малоизвестного в наше время художника и красивая природа. Мы всем этим любуемся, вечером слушаем концерт хора местных бабушек и возвращаемся ужинать и ночевать на яхту.

— Тох, насколько я помню, там ещё были неплохой ресторанчик и приличная для станицы гостиница, — вмешался Никита. — Предлагаю поужинать и переночевать в нормальных условиях, а утром вернуться на яхту и плыть дальше.

Я вздохнула с облегчением: ночевать на койках-нарах в каюте совсем не хотелось. Да и в гостинице можно будет принять душ, который на древней яхте не предусмотрен.

— Не сентиментальный ты человек, — притворно вздохнул Антон. — Нет чтобы поностальгировать на яхте — тебе гостиницу со всеми удобствами подавай!

— Мы и так неделю будем ностальгировать, — невозмутимо отозвался Никита. — Кстати, мы и по ранней молодости останавливались в той гостинице, чтобы лишний раз не кормить комаров. Набивались в двухместный номер толпой, — он с улыбкой посмотрел на нас с Дианой, — играли в карты на места на кроватях. Кому не повезло — те спят на полу. Никто не против, если я изменю этой традиции и оплачу два двухместных номера?

— Никто! — хором выпалили мы с Дианой.

В каюту мы спустились, когда впереди показались симпатичные беленые домики и возвышающаяся над ними серая каменная церковь. Золотой купол и крест ослепительно сияли на солнце.

— Ну и что ты успела наговорить Диане? — шеф притянул меня к себе и теперь шептал на ухо.

Если бы кому-то взбрело в голову заглянуть сверху в каюту, то со стороны мы казались бы нежной влюблённой парой. Я почувствовала, что меня заводит близость Никиты. Он обнял меня за талию, вжимая в себя. Я заметила, что дыхание шефа стало возбужденным, и не только дыхание. Бедром я ошутила твёрдую выпуклость и коснулась её ладонью. Хорошо, что ночь мы проведём в номере.

— Ты и так все слышал, — шепнула я. — Больше я ничего не рассказывала. Надо додумать историю наших отношений.

Никита чертыхнулся.

— То, что ты наговорила, — это вообще не обо мне, понимаешь? Совершенно на меня не похоже!

— Я тебя не настолько хорошо знаю, — вяло огрызнулась я. — И понятия не имею, как ты в обычной жизни знакомишься, ухаживаешь и строишь отношения. Диана, кстати, тоже не в курсе, так что она мне поверила.

— Естественно, Диана не в курсе, — шеф уселся на кошмарный тюфяк и притянул меня к себе на колени. — Потому что я ни за кем не ухаживаю. У меня нет желания обзаводиться какими-либо обязательствами. Все просто и ясно: я мужчина, мне периодически нужна женщина. Я завожу любовницу, обговариваю условия. Дама получает определённую сумму, встречи подстраиваются под моё расписание. Справка об отсутствии половых инфекций обязательна.

Я сморгнула. Получается, шеф попросту нанимает женщин для постельных услуг. Не скажу, что он меня удивил, это вполне в его духе. Зато теперь понятно, что Никита в здравом уме и трезвой памяти никак не мог сам явиться домой к уволенной секретарше.

— И никогда не хотелось чего-то большего? — заинтересовалась я.

— Чего — большего? — он иронически улыбнулся. — Я не романтик, в «любовь как в кино» не верю. Детей пока не хочу. Поговорить по душам могу в семье или с Антоном. Мог, — Никита поморщился. — С такими дамами все понятно, просто, и никто никому ничего не должен. Как думаешь, если бы я ввязался в так называемые серьёзные отношения, женщине нужен был бы я или мои деньги?

Я пожала плечами.

— Это как повезёт. А ты так боишься, что тебя попросят о помощи или поддержке? — не удержалась, съязвила.

— Почему боюсь? — невозмутимо ответил он. — Могу и помочь, когда вижу в этом реальную необходимость. Скажем так, на срочную операцию я дам денег, если сам видел больного, его историю болезни и знаю, что средств у человека действительно нет. А на безбедную жизнь девице, которая ничего не хочет делать, — увольте, это не ко мне. Ладно, сам виноват, не продумал легенду для нашей с тобой истории. Антон решил, что у меня случилась безумная любовь.

— Диана тоже так думает, — с удовольствием сообщила я.

Никита тихо выругался.

— Придётся соответствовать, — буркнул он.

— Может, закончить этот балаган? — прямо спросила я. — Шансы остаться с Антоном наедине для меня почти равны нулю. Какой смысл мне плавать с вами целую неделю, а тебе притворяться влюблённым?

Шеф машинально сжал мою руку и внимательно посмотрел в глаза.

— Смысл в том, что я хочу знать, по расчёту мой единственный друг собрался жениться на Дианке или нет. Если он не заинтересуется ни тобой, ни твоим мифическим наследством, значит, все пойдёт по-прежнему. Ну а если дело в деньгах, значит, свадьбы не будет, и друга у меня тоже не будет. Антон, конечно, клянётся, что расчёта с его стороны нет, но хотелось бы это проверить. Так что, если нужно, я буду разыгрывать из себя влюблённого идиота. Твоя задача — показать, что ты сама не знаешь, чего хочешь. Вроде встречаемся, но чего-то не хватает, и ты вообще не уверена, что желаешь быть именно со мной.

— Без проблем! — заверила я.

Тут даже разыгрывать ничего не придётся. У меня и в мыслях нет общаться с шефом дольше недели.

— Давно мы встречаемся? — уточнила я. — Диана наверняка об этом спросит.

— Полгода, — решил Никита. — Вроде не долго, но и не совсем уж мало.

Мой мобильник ожил в сумочке и разразился стандартной безликой мелодией. Надо же, здесь есть сотовая связь! Хотя мы уже почти добрались до станицы, так что телефону есть откуда поймать сигнал. Как не вовремя! Я только хотела спросить, не пытался ли Антон занять у Никиты денег на клинику.

Номер на экране отразился не подписанный, хотя я, кажется, недавно его видела.

— Слушаю, — суховато проговорила я в трубку.

— Привет! Ну ты куда пропала? — затянул капризный голосок.

— А это кто? — хмуро спросила я.

Хотя голос узнала и номер уже вспомнила. На связь вышла Колина «вроде беременная» девица. От меня-то ей что нужно? Я ей и так уже всё сказала, больше нам говорить не о чем. Хотя она, видимо, так не считает. Ещё и разговор начала так, будто мы с ней сто лет знакомы. Может, решила, что мы теперь родственницы — по Коле?

— Это Надя, — протянула девушка. — Я тебе позавчера звонила, ты ещё говорила, что Коля сбежал. Но я не могла в это поверить. Я была уверена, что ты меня обманываешь, и он вернётся.

— И как? — искренне заинтересовалась я. — Ты видела Сокольникова?

Было бы неплохо, если бы Коля зачем-то задержался или вернулся к этой дурочке. Я бы тут же позвонила по телефону, который мне дали в полиции для связи. Во мне редко просыпается такая злость, но сейчас единственное место, где я хотела бы увидеть Сокольникова, — это тюремная камера. Вернее, не хотела бы лично видеть его даже там, но с удовольствием представила бы Николя за решёткой.

Никита посмотрел на меня с откровенным сомнением. Понимаю, сама не верю, что Коля мог сделать такую глупость. Наверняка парень уже очень далеко от города. Россия большая, затеряться в ней — не проблема.

— Нет, — печально ответила Надя. — Похоже, он и правда сбежал. Трубку не берет, не появляется…

Что и требовалось доказать.

— От меня-то ты что хочешь? — скучным голосом спросила я.

— Может, ты знаешь, где он? Вдруг с ним что-то случилось? Машину нашли, а его нет…

— Если бы знала, он бы уже сидел, — я положила ладонь на руку шефа, оглаживавшую мои бедра. Приятно, но отвлекает. — Не волнуйся, с такими, как он, обычно ничего не случается. А что там с машиной?

— Так машина моя, а Коля на ней по доверенности ездил, — сообщила девица. — Сегодня из полиции позвонили: машинка была на стоянке у супермаркета, напротив автовокзала. Пришлось рассказывать, почему Коля на ней ездил, доказывать, что машина моя… А ты почему трубку не брала? Я тебе весь день звоню!

В голосе Нади снова послышалось требовательные нотки. Вот только назойливых звонков капризной и глупой принцессы мне и не хватало.

— Я уехала отдыхать, — ледяным голосом ответила я. — Телефон здесь не ловит, а если ловит, то я его не слышу. Так что давай говори по-быстрому, что тебе нужно, а то связь может прерваться в любой момент.

— Отдыхать? Так ты что, правда, не инвалид? — растерянно спросила девушка. — Так значит ты с Колей уехала отдыхать? — в её голосе прорезались возмущенные интонации.

— Ты больная? — не сдерживаясь, рявкнула я. Может, в таком тоне девица лучше поймёт? — Я вчера на этого урода заявление в полицию писала. Тебя, кстати, тоже звали, ты приехать не соизволила, и это твои проблемы. Я отдыхаю с мужчиной, Коли рядом со мной нет и не будет. Твои звонки совсем не в тему.

— С каким мужчиной? Ты же с Колей встречалась. Он там, с тобой?

Интересно, Надя действительно думает, что Коля — единственный мужчина на этой планете? Моё терпение лопнуло, как мыльный пузырь. Как Сокольников вообще выдержал несколько месяцев общения с этой девицей? Я бы не смогла терпеть ее ни за какие деньги!

— Нет, я теперь встречаюсь с другим человеком, — резко сказала я. — Не звони больше!

Девушка пыталась что-то возражать, но я уже не слушала. Огромное преимущество телефонного разговора в том, что, в отличие от общения вживую, его можно прервать в любую секунду.

На дисплее замолчавшего мобильника отразился двадцать один пропущенный вызов от безумной Нади и один — от мамы. Матери надо будет перезвонить, только потом. Сейчас я не настроена слушать, для чего родителям понадобились деньги и какая сумма им нужна. В ответ поныть, что ли? Рассказать про кредит, который по моей дурости повесил на меня Сокольников, попросить денег из родительской заначки. Наверняка ведь заначка есть. По моим самым скромным подсчётам, у них должно быть припрятано больше миллиона рублей. Так что я тоже, в каком-то смысле, дочь миллионера. Но денег, чтобы закрыть кредит, мне точно не дадут, только нервы вздернут, высказывая, что нельзя быть такой безголовой.

— Какая сердитая девочка, — бормотнул на ухо шеф и провел ладонью по моей груди.

— Она ненормальная, — я кивнула на телефон. — Думает, что я прячу от неё Сокольникова.

— Ну так заблокируй, — посоветовал Никита. — Её звонки сейчас действительно будут некстати. Бери сумочку и пошли, яхта уже причалила. Нас наверняка ждут. И то, что Антон проявляет такт и не лезет в каюту, говорит об одном: он поверил, что я к тебе серьёзно отношусь.

Я кивнула, ковыряясь в телефоне. Чёрный список удалось найти не сразу, даже не знала, где он находится. Номер Нади отправился туда.

У меня были серьёзные вопросы к шефу по поводу его плана, но нехорошо заставлять себя долго ждать. Время терпит, сегодня только первый день — знакомство и обдумывание ситуации. Понаблюдаю за всеми до вечера, послушаю, может, часть вопросов и отсеется. Или появятся новые.

На берег мы сошли все по тому же кошмарному деревянному мостику. То ещё удовольствие, особенно когда яхта слегка покачивается на волнах. Ощущение, что в любой момент можешь не удержаться и полететь в воду, меня всерьёз пугало. Правда, долго бояться мне не дали: Никита просто обхватил меня за талию, поднял с мостика и поставил рядом с собой на берегу. Я вдохнула полной грудью. Толк от путешествия есть и ещё какой: у всех даже цвет лица на свежем воздухе изменился. И выражение лиц совсем другое, более расслабленное.

На маленьком причале устроились подростки с удочками. Между ними сидел лохматый серый кот и умильно смотрел на мальчишек. В стороне на берегу гоготали жирные белые гуси и прогуливалась суровая старуха — почти копия моей квартирной хозяйки. Неподалёку от берега цвели кусты сиреневой и белой сирени, и ветер доносил до нас нежный запах.

— М-м, любимые цветы, — Диана блаженно улыбнулась.

У меня тоже сирень — из любимых цветов. Правда, я думала, богатые девушки любят всякие голландские розы или орхидеи. Шеф старательно расписывал, как я отличаюсь от изысканных дочек миллионеров, но пока в поездке я не заметила каких-то особых, знаковых отличий между собой и Дианой.

Никита взял меня за руку — как трогательно, — и мы направились к заасфальтированной дорожке. Путь лежал мимо чистеньких аккуратных домиков с ухоженными цветочными клумбами вдоль дороги. Странно — ни покосившихся заборов, ни заброшенных развалин на глаза не попадалось. Этакая идеальная станица, словно ожившая идиллическая картина сельской жизни. Кудахчут куры, где-то мычит корова, козы пасутся на зелёном лугу. Даже собаки за заборами почти не обращают внимания на чужих.

— Так это туристический объект, — весело объяснил Антон, когда я спросила, почему тут всё так идеально. — Туристов с речных круизов сюда завозят — церковь посмотреть, в музей сходить, хор послушать, ухи поесть в местном ресторанчике. Иностранцев привозят — тех, кому интересно увидеть русскую деревню. Станица с этих визитеров живёт.

— История у неё богатая, — продолжил Никита. — Тут и в гражданскую войну бои шли, и в Великую Отечественную. Сейчас до церкви дойдём, увидите мемориал. Вот уж где никто не забыт и ничего не забыто.

Церковь оказалась на окраине станицы. Стены выложены из светлого, посеревшего от времени камня. Стрельчатые окна — цветная мозаика с ангелами или святыми. Если не оглядываться, кажется, что это место находится где-то вне времени, здесь веет стариной. За храмом виднелись кресты деревенского кладбища.

Ощущение усилилось, когда мы вошли внутрь. Никого вокруг, кроме женщины, продающей свечи. Алтарь старинный, резной, деревянный. Фрески на стенах немного облупившиеся. Несколько больших прямоугольников из какого-то металла вделаны в пол в разных местах, и на них что-то выбито.

Я подошла к одному из них. Надпись на старославянском языке: "На сем месте умиленные молитвы приносил государь Александр Павлович 1-й, 182… года октября 14-го дня". На других плитах были увековечены молившиеся в соборе в позапрошлом столетии великие князья.

Явно заскучавшая в свечном ларьке женщина, заметив туристов, принялась рассказывать, в каком году была построена на средства богатых купцов церковь, какие цари сюда приезжали, какие обряды проводились, как на площади перед храмом служили молебны перед войсковыми сборами.

— А после революции? — заинтересовалась Диана.

— Музей здесь открыли — религии и атеизма. Благодаря этому все и сохранилось, — пояснила женщина. — В войну госпиталь тут работал. Выйдете, за кладбищем общую могилу увидите. Там наш батюшка по нескольку раз в году панихиду служит об убиенных воинах. А в стороне от кладбища, там где все крапивой поросло, — как в станице говорят, проклятая земля. Полицаев там двух расстреляли и за оградой похоронили.

Неожиданная экскурсия по церкви продолжалась около получаса. Женщина, получив благодарных слушателей, с энтузиазмом рассказывала о фресках, иконах, о значении жестов на иконах, цветов облачения, показывала узкую винтовую лестницу с высокими каменными ступенями, ведущую на закрытую сейчас колокольню. У страдающих клаустрофобией приступ начался бы после пятой-шестой ступеньки: лестница находилась в узком высоченном и темноватом «колодце».

После неожиданной экскурсии Антон уверенно повел нас к кладбищу. Никита немного задержался, и я краем уха слышала, что женщина отказывается от денег. Решил заплатить «экскурсоводу»? А шеф, оказывается, не такой жадный, как я думала.

— Что-то Никита тормозит, — пробормотал Антон. — Сказал бы: «На храм», — она бы сразу взяла. У таких мышление другое, они на деньгах меньше циклятся.

Диана недовольно покосилась на жениха. Я насторожилась. А вот и тревожный звоночек. Станет хороший друг критиковать «влюбленного» приятеля при мне, да ещё и за глаза? А тут сразу два укола — и «тормозит», и на деньгах зацикленный. В принципе, так и есть, но зачем же говорить это при девушке, с которой якобы всерьёз встречается Никита? Это для Антона в порядке вещей или сказано специально для меня? Если бы у меня действительно были с Никитой серьёзные отношения, я бы сейчас точно высказалась по поводу некоторых друзей и шушуканий за спиной. Но цель у меня очень определенная, так что молчим и слушаем.

Никита догнал нас, когда мы уже подходили к ограде кладбища. Кресты перемежались с современными гранитными памятниками и каменными надгробными плитами девятнадцатого века. Чистенько, могилы ухоженные, на многих цветы растут. А за кладбищем посреди огромного луга действительно возвышается мемориал: длинная серая каменная стена полукругом и памятник солдатам. Традиционного вечного огня тут нет, зато есть зелёная трава и полевые цветы. А на стене выбиты фамилии — много, не сосчитать.

— Общая могила, — тихо сказал Никита. — Здесь бои шли несколько дней.

Диана двинулась вдоль мемориала, внимательно вглядываясь в надписи.

— Нашла! — она коснулась рукой стены на уровне своей груди.

Я вопросительно взглянула на Никиту.

— Диана давно просила её сюда отвезти, но все время из-за чего-то откладывали, — сказал он. — У нас здесь прадед и его брат похоронены.

Одна и та же фамилия два раза подряд. Алексеев Вячеслав Иванович. Алексеев Никита Иванович.

— А Эля этого не знала? — Антон с удивлением посмотрел на приятеля.

Да уж, прокол! По идее, я должна была знать о мемориале. Я так понимаю, шефа в честь геройски погибшего прадеда и назвали. За полгода Никита так или иначе должен был об этом упомянуть.

— Нет, — невозмутимо ответил Никита. — Мы не говорили о семейной истории.

— Ваши семейные истории даже я с детства знаю, — пробормотал Антон под нос тихо, но отчётливо.

— Я сама не слишком интересовалась, — торопливо вмешалась я. — Мы больше о настоящем говорили, чем о прошлом. И я наверно многое упустила, о многом не спрашивала…

А шефу, естественно, не пришло в голову рассказать мне что-то из истории семьи — то, что точно рассказал бы постоянной девушке. Теперь Антон может решить, что у Никиты со мной все не так серьёзно, как он думал. И в общем-то это неплохо, шеф ставил передо мной именно такую задачу — показать, что я отношусь к нему не всерьёз.

Дом-музей станичного художника, по-моему, больше увлекал нас с Дианой, чем мужчин. Картины оказались неожиданно интересными, они были написаны в разных художественных стилях и наполнены различными, не всегда сразу заметными символами. У каждой мы задерживались, к некоторым подходили вплотную, от других, написанных в импрессионистической манере, наоборот отходили подальше, чтобы лучше воспринять изображение. Никита поглядывал на меня с недоверием, которое вскоре сменилось удивлением. Ну что поделаешь, я не вписалась в стандарты шефа и оказалась несколько образованнее, чем он думал. Во всяком случае, поговорить с Дианой о стилях живописи и символике картин мне труда не составило, наоборот, было интересно.

Хор местных бабушек в тот день не выступал, и не могу сказать, что меня это расстроило. Живопись люблю, старинную архитектуру и историю тоже, а вот народную музыку — не очень. Правда, впереди нас всё-таки ждёт самодеятельный концерт: Антон сфотографировал афишу-приглашение на фольклорный праздник в станице через шесть дней. Диана выглядела заинтересованной, и я почти уверена, что Антон спланирует для неё посещение этого праздника на обратном пути.

Не пойму пока, любовь у него или нет, но то, что Антон относится к Диане с вниманием — это факт. А вот чем вызвано внимание — тёплыми чувствами к самой девушке или к деньгам Алексеевых, — ещё надо разобраться.

Гостиница располагалась недалеко от церкви. На первом этаже уютный ресторанчик, на втором — шесть номеров. В ресторанчике за столиками сидели всего две парочки. В гостинице все комнаты были свободны. Как с сожалением сказал хозяин, туристов сегодня нет и не предвидится. Никита оплатил два номера с видом на реку. Поужинали мы мягким, восхитительно сочным шашлыком и овощным салатом, запивая мясо сухим вином.

Я орудовала ножом и вилкой, недоумевая, каким образом, по мнению шефа, могла бы выдать себя за столом. Приборы вполне знакомые, ресторанчик обычный, не для элитного общества. Да и не тянет компания на эту самую элиту, хотя не сомневаюсь, что Алексеевы и Антон знают основные правила этикета.