Глава 13

Открывать Даур не собирался. Опершись о мраморную раковину, он угрюмо рассматривал свое отражение, находя все больше сходств с мертвецом. Хотя бы вены чуть побледнели, а то собственные слуги в саду закопают. Шутка растянула губы в кривой усмешке. Они могут. Эдмон – нет. Он сразу поймет, начнет выпытывать. Это-то и плохо.

Даур осторожно убрал бутылочку на место. Получилось не с первого раза: пальцы тряслись, норовя разжаться, выронить. Приходилось возвращать эликсир на раковину и ждать, пока хват окрепнет. Навалившись плечом, ильер захлопнул шкафчик. Вот так, отделался легким приступом дурноты и головокружением, не вырвало. Теперь обработать порезы и спать. Организм – тщательно настроенный механизм – лучше любых врачей восстановит силы.

– Даур!

Судя по шуму, Эдмон пытался выломать дверь.

Даур досадливо поморщился. У него не было сил на пустые разговоры.

– Убирайся! – огрызнулся он.

Проявленное усилие отозвалось хрипом в горле. К счастью, кузен не слышал, как ильер закашлялся, прижимая пальцы к губам. Даур боялся отнять их, боялся увидеть кровь. Однако ее не оказалось.

– Спасибо и на этом! – буркнул ильер и побрел в спальню.

Острота зрения снизилась, предметы на периферии расплывались, сливались в одно блеклое пятно. Чугунные веки закрывались. Даур напоминал себе старика – так же, шаркая, переставлял ноги. С другой стороны, он все-таки дома, сумел уйти из Призрачного мира. Даур везучий. Асвейг явно рассчитывала на другой итог, поэтому показала так много. Сейчас, когда опутывавшая сознание пелена постепенно рассеивалась, ильер это понимал. Ничего, он оправится и найдет пустую могилу стрыги. И Вайолет прихватит. Не ради мести или развлечения – она подскажет, откуда пришла нежить.

– Слушай, – Эдмон перестал ломиться в дверь и избрал другую тактику, – я понимаю, ты не в настроении, но я действительно волнуюсь.

– Я не умер, этого довольно. – Даур рухнул на кровать и вытер вспотевший лоб. – Вечером поговорим.

Тишина. Неужели ушел? Но Лар’Нессы отличались не меньшим упрямством, чем Лар’Ирены. Дверная ручка медленно повернулась, щелкнул замок, впуская в спальню мужчину, чрезвычайно походившего на Даура, только моложе. Даже глаза у них были схожего оттенка.

– Так я и думал! – укоризненно всплеснул руками Эдмон и без приглашения плюхнулся на кровать в ногах у рассерженного родственника. – Опять эксперименты, опять магистр слишком гордый, чтобы просить о помощи.

– Твоя мне точно не нужна, – окрысился ильер, мечтая скорее выпроводить незваного гостя.

Прежде это не составило бы большого труда, но теперь Даур едва мог пошевелиться. О магии не приходилось и мечтать.

– Позвать кудесницу Элен? – вопросительно поднял брови Эдмон.

Ильер промолчал и отвернулся.

– Да, родственная любовь зашкаливает! – патетично вздохнул гость.

– Не паясничай! – Даур таки сели и кое-как устроился, подложив под спину подушку. – Ты любишь меня не больше, чем я тебя. Леннард тоже притащился?

Кузены Лар’Нессы – близнецы, только вот одному достался титул барона, а второй так и остался простым лордом. Счастливый билет вытащил Эдмон, родившись на пару минут раньше брата. В остальном у них все поровну: и силы, и крови, и упрямства.

– Пока нет, но собирался. Если помнишь, кое-кто созывал Малый совет. Я первый. Не беспокойся, в таком виде тебя никто не увидит, я позабочусь. Подпусти уж к своему чрезвычайно важному для империи телу недостойного кузена.

Даур против воли улыбнулся – Эдмон скорчил такую потешную рожу. Все равно не отвяжется, пусть его.

– Ладно, отмени все и позови Элен, – сдался ильер, – потешь свое самолюбие.

– Это ты напрасно, братец, – подмигнул кузен, живо подскочив на ноги, – я отлично справляюсь с энергетическими потоками, штопаю их лучше жриц.

– Еще скажи – монахинь. – Даур не скрывал своего пренебрежения к узницам обителей. – От их молитв только молоко киснет.

– Я мигом! – пообещал Эдмон и вылетел из комнаты.

Он еще молод, совсем мальчишка, хотя стремительно приближался к тридцатилетнему рубежу. Еще каких-то три года… А Даур постепенно старел, одновременно набираясь сил и опыта. Впрочем, темные маги живут долго, гораздо дольше простых смертных. Столетний юбилей для них не редкость.

Эдмон действительно быстро вернулся, приведя вечно печальную Элен. Она прихватила бинты и баночку с мазью.

– А что за красотка скучала у тебя в столовой? – походя поинтересовался Эдмон, пока Элен обрабатывала раны хозяина. – Напоминаю, ты пропустил завтрак, она тревожилась, спрашивала о тебе.

– Охотница за мужьями, – равнодушно отозвался Даур. – Вбила в голову, что я ее принц.

Значит, несмотря на оказанный прием, Вайолет спустилась к завтраку. Он недооценил девчонку. Если она еще и книгу действительно читала, а не искала предлог для встречи, ильер и вовсе готов забрать назад пару нелестных эпитетов.

– Бедная! – искренне пожалел гостью Эдмон. – Прекрасного принца волнуют только предатели и убийцы. А зря. Такая красотка! Неужели не лестно внимание к своей особе?

– По-твоему, я настолько урод? – хмыкнул Даур и заскрежетал зубами, когда пальцы Элен коснулись груди. Там порезы были особенно глубоки.

– Спроси у девушки, – подмигнул кузен. – Если бы ты чаще улыбался и не игнорировал светские приемы, и вовсе затмил бы императора.

Ильер понимал, Эдмон шутит, хочет поднять ему настроение. Пусть они открыто не обсуждали состояние Даура, двоюродный брат прекрасно понимал, что произошло. Подобные порезы можно нанести только в ритуальных целях. Вряд ли бы Даур без веских оснований покалечил себя, оставалась Асвейг. Они поговорят о ней, когда Элен уйдет. Отвертеться не получится, ильер видел решимость в глазах Эдмона.

– Послушай, – прояснившийся разум осенила блестящая идея, – поухаживай за ней. Девушка из очень хорошей семьи, отец – член совета. Сестра только порадуется, если вы обручитесь. Про девчонку и вовсе молчу. Она спит и видит, как выйти замуж.

– С чего вдруг? – Эдмон почувствовал подвох.

Ильер промолчал. Выдавать тайну Вайолет почему-то не хотелось.

– Вот сам и спросишь, – буркнул он. – Для меня женский разум – загадка.

И ведь не покривил душой. Даур не разбирался, да и не слишком хотел преуспеть, в хитросплетении дум о бальных платьях и чужих любовниках, они волновали его лишь тогда, когда касались дел государства.

Мертвая принцесса хорошо делала свое дело. Наследие былой жизни полностью выветрилось, она не чуралась работы горничной. Вот и теперь Элен безо всяких капризов сняла с хозяина сапоги, расстегнула ремень брюк, чтобы заняться порезами на бедрах. Даур рассеянно наблюдал за тем, как тонкие бледные пальцы аккуратно касаются кожи, наносят мазь. Сейчас он не воспринимал Элен как женщину, а она его – как мужчину. С настоящей, живой, возможно, все было бы не так, но ильер привык к мертвым. Когда требовалось, Элен приходила и делила с ним ложе, повинуясь заложенной в ней магии, ничем не отличалась от розовощекой красавицы. Ее задача – удовлетворить его, а остальное… Зачем ему тепло и обожание в глазах, глупые разговоры?

– Готово! – бесцветным голосом сообщила Элен и выпрямилась.

Ильер мельком оглядел себя. Сущая мумия! Для полноты сходства оставалось забинтовать лицо. Грязная, почерневшая от крови рубашка валялась на полу поверх брюк. Нечего и думать их отстирать, легче выбросить, а еще лучше сжечь. Словно прочитав мысли кузена, Эдмон крутнул запястьем, и вещи обуяло пламя.

– Надеюсь, ты не против? – обернулся он к Дауру. – У тебя богатый гардероб.

– Вполне.

Обнаженный ильер опустился на спину. Как долго он об этом мечтал! Но ничто не выдало испытанного им блаженства.

– А как насчет моей помощи?

Эдмон выпроводил Элен и остановился против изголовья постели, сложив руки на груди.

Даур пожал плечами. Так и так он оправится, с помощью кузена чуточку быстрее.

Вайолет понятия не имела, что происходило за дверьми спальни владельца дома. Она встала поздно, с испугом обнаружив взятую из библиотеки книгу на полу. К счастью, фолиант не пострадал, у ильера не найдется лишнего повода выставить ее вон. Девушка долго раздумывала, позавтракать ли у себя или спуститься в столовую. В итоге выбрала последнее. Она не желала превращаться в добровольную затворницу. Да и что плохого в пожелании доброго утра, совместного распития кофе? Вайолет не собиралась жеманиться, просто поесть, тайком понаблюдать за темным магом. Увы, ее постигло жестокое разочарование: место хозяина дома пустовало. Слуги не могли ответить, дома он или нет. Странно. Похоже, она произнесла это вслух, раз присматривавший из угла то ли за служанкой, то ли за Вайолет дворецкий возразил:

– Напротив, ничего странного. Милорд не обязан ставить нас в известность относительно своего местоположения. Если он с утра позвонил в колокольчик, значит, нужно подавать завтрак. Если же нет, никто не смеет его тревожить.

– Так уж и никто!

Вайолет ударила тупым концом ножа по яйцу. Сварено всмятку. Она любила вкрутую.

– Крайне нежелательно, миледи, – поправился Артур и, извинившись, удалился: – Прошу прощения, кажется, у нас гости.

Гости? Девушка проводила его скептическим взглядом. Скорее дворецкий нашел благовидный предлог, чтобы не продолжать разговор. Вряд ли он обладал даром ясновидения, ведь никто о гостях не докладывал. Служанка все так же стояла у нее за спиной, недвижная, как статуя.

Однако Вайолет ошиблась. Вскоре за дверьми послышался незнакомый бодрый голос, и в столовую ворвался молодой мужчина, на ходу снимая перчатки и охотничью шапку.

– Даур, ты…

Он осекся, упершись взглядом в пустующее место во главе стола. Зато Вайолет смогла беспрепятственно рассмотреть незнакомца. Брюнет с небрежно постриженными волосами, такой же зеленоглазый, как Даур, с его линией высоких скул, но иной, более мягкой линией подбородка. Он наверняка разбил немало сердец, но в душе Вайолет ничего не дрогнуло.

– Простите, – незнакомец запоздало обратил на нее внимание и скользнул по лицу пытливым взглядом, – я искал брата. Но, вижу, его здесь нет, поищу в другом месте.

И он стремительно удалился, оставив Вайолет в полном недоумении.

– Кто это? – обратилась она за помощью к служанке.

Неужели у Даура есть брат? Они похожи, к тому же мужчина вел себя по-хозяйски, презрел этикет – точно темный маг.

– Барон Норан, миледи. Подавать оладьи?

Вот так, коротко и никакой ценной информации. Этот барон вполне мог оказаться близким родственником Даура. По традиции родовой титул отходил наследнику, старшему в семье, остальные довольствовались подарками от короны.

Чуть позже Вайолет представился случай утолить свое любопытство. Изнывая от безделья, она вышла подышать воздухом. Время года не располагало к пешим прогулкам, и девушка направилась к конюшне – не рассердится же ильер, если она воспользуется одной из его лошадей.

При свете дня замок предстал иным, даже входная дверь больше не напоминала портал в Бездну.

– Надеюсь, меня пустят обратно.

Вайолет настороженно покосилась на звериную морду. Та неожиданно подмигнула и пророкотала:

– Не извольте беспокоиться, приказ получен.

Девушка вздрогнула от неожиданности, но нашла в себе силы пролепетать: «Спасибо».

– За вашими вещами уже послали, миледи.

На крыльцо вышел Артур. Он явно следил за ней. Пускай! Вайолет не задумала никакой каверзы, даже если дворецкий навяжется в спутники, возражать не станет. Сам пожалеет. У девушки накопилось множество вопросов, хотелось их кому-то задать. Однако Артур за ней не пошел, лишь любезно махнул в сторону конюшен и посоветовал не выезжать за ворота. Вайолет и не собиралась: слишком памятны ночное купание и прочие прелести окрестностей Майтрефа. Без надежного сопровождения она туда ни ногой, а то наткнется на очередного мертвого охранника.

Неподалеку от входа в конюшню чистили гнедого тонконогого жеребца. Тот всхрапывал, косил лиловым глазом и норовил укусить грума. Последний, чувствовалась сноровка, умудрялся не только уклоняться от зубов, но и проходиться по бокам животного специальной щеткой. Вайолет залюбовалась статью коня. Она не была лошадницей, но могла отличить дешевый товар от хорошего. Так вот за этого жеребца в столице дали бы баснословные деньги.

– Вам что-нибудь нужно, миледи?

Грум в очередной раз разминулся с лошадиной мордой и убрал щетку в карман.

– Он чужих не любит, – непривычно широко для здешних мест улыбнулся юноша, из чего Вайолет сделала вывод: грум, как и портье в гостинице, не маг. – Конь барона Норана.

– А кто этот барон Норан?

Девушка по дуге обошла опасное животное и остановилась у двери. Изнутри тянуло смесью запаха сена и конского навоза. Как дома. Сердце дрогнуло при воспоминаниях о родителях, но девушка прогнала из мыслей их встревоженные лица. Отец только порадуется, если она исчезнет.

– Один из родственников ильера.

Ага, девушка попала в точку, грум действительно не маг.

– А что, есть и другие?

Наличие у Даура семьи удивило. Вайолет казалось, он родился уже взрослым, без всякого участия женщины.

– Имеются, но они редко здесь бывают. Миледи, сестра ильера, и вовсе десять лет не наведывалась. Они в ссоре.

– Почему?

– Кто ж его знает? Нам, слугам, не докладывают. Наверное, из-за ее повторного замужества. Ильер наотрез отказался давать разрешение, так вроде жених миледи другую выбрал, молоденькую.

Девушка кивнула и шагнула внутрь.

– Сейчас, миледи, – послышался позади голос грума, – закончу и подойду. Вам ведь лошадку?

– Совершенно верно.

Вайолет шла по тускло освещенному проходу между денников, вслушиваясь в размеренные движения челюстей. Лошади не обращали на нее внимания, редко какая поднимала голову. Только одна подошла к решетке и, раздув ноздри, заржала. Черный как смоль жеребец гипнотизировал глазами цвета темной карамели. Повинуясь его чарам, девушка приблизилась, просунула пальцы через решетку. Теплые губы ткнулись в ладонь. Одновременно страшно и приятно. Пожалуй, она выбрала лошадь. Или это та выбрала ее?

– Осторожнее, миледи!

От резкого, полного ужаса оклика Вайолет отпрянула от денника, а жеребец с громким ржанием взвился на дыбы.

На груме не было лица. Он смотрел на девушку так, словно она положила руку в пасть дракону.

– В чем дело? – раздраженно бросила Вайолет.

– Там… там келпи, миледи, – пролепетал грум и указал на денник с вороным.

– Келпи?

Глаза девушки широко распахнулись. Вздор, не станет ильер держать в конюшне злобного духа!

– Самый настоящий, – раздался за спиной грума короткий смешок, и, отодвинув слугу, к Вайолет подошел Эдмон. – Любимец Даура, между прочим. Когда он на нем выезжает, у лордов трясутся поджилки. Потешное зрелище!

– Очень! – буркнула она, смерив брюнета испепеляющим взглядом.

Он говорил о легийской аристократии, словно о выводке кроликов.

– Вы тоже не в настроении? – подмигнул Эдмон.

– Почему – тоже?

Барон добился своего, сумел зацепить, вовлечь в разговор, но привкус от первого знакомства никуда не делся, Вайолет он не нравился.

– Даур темнее тучи, я надеялся найти солнце в вашем лице. Разрешите составить компанию и показать вам окрестности?

Девушка не ответила. Посчитав молчание согласием, Эдмон велел оседлать самую спокойную лошадь:

– Кататься на келпи вам пока рано.

Не больно-то и хотелось!

Вайолет отвернулась, сама не понимая, откуда в ней столько раздражения. На пальце Эдмона нет кольца, сам он приветлив, оказывает ей знаки внимания, но принимать их не хотелось. Девушка поймала себя на мысли, что предпочла бы общество немногословного Даура, а ведь Эдмон красивее, моложе. Что-то с ней не так, определенно не так. Она приехала сюда, чтобы выйти замуж, а упускает такой шанс! И Вайолет против воли улыбнулась, включилась в необременительный светский разговор. Если девушка постарается, прогулка может закончиться помолвкой.