Глава 17: Эления

Эления

Утром мы возвращаемся к вопросу моей безопасности. Гаранор пытается меня убедить, что мне просто жизненно необходима охрана, везде (возможно, даже в туалете), а я пытаюсь ему объяснить, что его брат не монстр и не чудовище и не сделает мне ничего плохого.

— Ну хочешь я расскажу ему здесь? Например, за завтраком в ресторане? — подскакивая на одной ноге, а другую пытаясь всунуть в узкую штанину джинсов, предлагаю компромисс. — Там-то он меня уж точно есть не станет.

Вид у Тёмного такой, будто он сам с удовольствием сейчас бы меня съел, лишь бы перестала с ним пререкаться. А ещё он, кажется, из последних сил борется с собой, чтобы не нарычать на объект своих желаний и грядущих проблем. И мне, если честно, тоже очень хочется независимо взмахнуть крыльями и высказать ему своё грозное: «грр». Двадцать три года обходилась без надзирателей и ничего, как-то же справилась.

— Хорошо, — на удивление резко меняет линию поведения Хорос.

Так резко и неожиданно, что я даже рот раскрываю, собираясь ему возразить, и только потом понимаю, что это уже не понадобится, можно закрывать обратно.

— Но сегодня вечером ты переедешь ко мне, — припечатывает он твёрдо, почти что грозно. — Днём соберут твои вещи и…

— Гаранор, притормози. — Я подхожу к нему, кладу руки ему на плечи, заглядываю в глаза и мягко продолжаю: — Позволь мне сначала вдохнуть и выдохнуть. Переварить, эмм… случившееся. Поговорить также с Диной…

— Тебе нужно её благословение? — вскидывает брови высший.

Грр.

— Нет, но она моя подруга, — продолжаю терпеливо. — И имеет право знать, что в моей жизни произошли такие… перемены, до того, как её огорошат посторонние. Один день ведь ничего не изменит.

Чувствую, как сильные ладони Тёмного опускаются на мою талию, легонько её сжимают и продолжают своё путешествие дальше, ну то есть ниже.

— День — это слишком долго, Ленни. — Хриплый шёпот ласкает мою щёку, как и губы мужчины, от которого у меня, как сказала бы Дина, срывает крышу. — Я заберу тебя вечером. Вас заберу.

— Но как на всё это отреагируют твои слуги?

Высший отстраняется от меня и выразительно так закатывает глаза:

— Ле-е-н, ты вообще не о том думаешь.

— А твоё окружение? И вообще… вся Грассора… — выдыхаю взволнованно.

— Какое тебе дело до всей Грассоры? До моего окружения, слуг? Уже через месяц о нас забудут, переключившись на какую-нибудь новую сенсацию.

— Но ты наверняка проиграешь. — Я грустно усмехаюсь и опускаю взгляд.

Тёплые пальцы касаются моего лица, замирают на подбородке, заставляя приподнять голову и снова посмотреть ему в глаза.

— Раньше моим смыслом жизни была работа и политика, а теперь у меня появился другой смысл и другие приоритеты. К тому же ничто не мешает мне баллотироваться через пять лет. У меня уже есть кое-какие идеи для следующей предвыборной кампании. — Он хитро улыбается и добавляет: — Мне пора. Будь осторожна с моим братом, разговаривай с ним только в ресторане, на людях, а потом сразу возвращайся в Кадрис. У входа в Ла-Реулья тебя будет ждать аэрокар.

— Но я бы могла вернуться в город с Ксаном…

Теперь уже Гаранор меня перебивает, мягко, но от этого не менее непреклонно:

— Возвращайся с моим водителем. Тем более что Ксанор, возможно, сам не захочет с тобой возвращаться, когда узнает.

Прощальный поцелуй уничтожает на корню все дальнейшие возражения. Я киваю и провожаю Гаранора к выходу, очень надеясь, что не получится так, что братья столкнутся в коридоре. Это будет вот совсем не очень.

К счастью, коридор оказывается пуст, и Тёмный уходит незамеченным, а я возвращаюсь в номер, чтобы закончить одеваться и приводить себя в порядок. Заодно настраиваюсь на непростое общение с Хоросом-младшим и гадаю, какой окажется его реакция.

Ксан появляется минут через двадцать. Как всегда, беззаботный, расслабленный, обаятельно улыбающийся.

— Ну что, малыш, готова к новым головокружительным спускам?

— Предлагаю сначала позавтракать, — ухожу я от ответа и спешу сунуть сейт в карман джинсов, чтобы скорее выскочить из номера.

Не терпится добраться до ресторана и во всём сознаться.

По дороге к лифтам Тёмный приобнимает меня за талию. Я осторожно отстраняюсь, с замиранием сердца ожидая его реакции. К счастью, он не замечает того, как я напряжена, первой пропускает меня в прозрачную капсулу и бросает:

— Надеюсь, ты хорошо спала?

Искренний ответ: «Почти не спала, спасибо твоему брату» наверняка спровоцирует новые вопросы, поэтому я просто киваю и в свою очередь интересуюсь:

— А ты?

— Как убитый. Ничего не видел и не слышал.

Спросить, что именно он имеет в виду, я не успеваю, лифт останавливается на девятом этаже, и к нам присоединяются другие постояльцы. Мы замолкаем и до ресторана храним молчание, а оказавшись за тем же столиком, что и вчера, делаем заказ.

Я просто наугад тыкаю в меню пальцем, лишь бы скорее избавиться от официанта. Всё равно в ближайшее время мне кусок в горло не полезет, поэтому что заказывать значения не имеет.

— Пицца на завтрак? — Ксанор вскидывает брови точно так же, как его брат.

— Для разнообразия, — пожимаю я плечами и быстро добавляю: — Ксан, ты видел Гаранора?

— Нет, — качает головой Тёмный, — мне он на глаза не попадался. А что?

Он смотрит на меня внимательно, с лёгким прищуром, как будто чего-то ожидая. Чувствуя, как начинают потеть ладони, я нервно тру их о салфетку и тихим, охрипшим от волнения голосом говорю:

— Мне нужно кое-что тебе рассказать… Это касается твоего брата.

— Я слушаю, — ровно отвечает Хорос.

— Я… мы… Это и меня, в общем-то, тоже касается, потому что я… влюблена в него. И, кажется, он тоже влюблён в меня.

Ну вот, я это сказала. И конец света не наступил, и земля под нашим столиком не разверзлась. Разве что взгляд у Тёмного потемнел на несколько оттенков, и от этого меня так и тянет поёжиться.

Ксанор откидывается на спинку стула, скрещивает на груди руки.

— Тебе это только сейчас начало казаться? Хм, странно… Мне вот мерещится последние пару месяцев.

— Ты догадывался? — У меня резко пересыхает в горле, и даже чашка крепкого брула или стакан воды мне вряд ли сейчас помогут.

По лицу высшего растекается хитрая, самодовольная улыбка.

— Тут разве что слепой идиот не мог догадаться. — Он подаётся ко мне и шепчет: — А я, во-первых, не слепой и уж точно не идиот, Ленни. Но прикидываться таковым было забавно. Забавно было наблюдать за вами и ещё приятнее доводить брата. Мм… жаль, что всё хорошее рано или поздно заканчивается.

Не знаю, что там заканчивается у него, а у меня от такого заявления кончаются слова. Я сижу (кажется, с открытым ртом) и со стороны, наверное, выгляжу очень глупо.

— Скорее всего, он с тобой заключил какое-нибудь деловое соглашение (Гар обожает заключать деловые соглашения), касающееся наших с тобой отношений, а потом сам себя за это проклял. — Ксанор выглядит таким довольным, будто раскрыл преступление века, и явно считает себя самым умным Тёмным во вселенной. — Я чуть мозги не сломал, пытаясь понять, почему он выбрал именно тебя, а когда ты меня вырубила одним лишь прикосновением своих нежных пальчиков, вопрос отпал сам собой. Брат решил держать меня на коротком поводке. — Высший усмехается, как мне кажется, немного мрачно. — И часто ты со мной такое проделывала? Влияла на мои эмоции?

Я отрицательно качаю головой, а потом, справившись с застрявшим в горле комом, вкрадчиво заверяю:

— Только в вечер нашей помолвки, о чём тебе потом и рассказала. До этого ни разу. Клянусь.

Ксанор удовлетворённо кивает, и я очень надеюсь, что он мне верит и не будет на меня злиться.

Возвращается официант с брулом, соком и омлетом для высшего. Мою пиццу приносят спустя пару минут, но я даже не сразу замечаю наличие еды у себя в тарелке. Смотрю в окно, на крупные хлопья снега, струящиеся с серого, обложенного тучами неба, пока Тёмный как ни в чём не бывало уплетает свой завтрак.

— То есть всё, что между нами было, — всего лишь твоя игра? Свидания, предложение, помолвка, — наконец перевожу взгляд на Хороса.

— Я бы назвал это нашей общей игрой, Ленни. Твоей, моей и Гара. Жаль, что Фели при этом пострадала. Но без моего брата ей однозначно будет лучше. Будем считать, что я оказал вам всем услугу. Сам себе удивляюсь, сколько во мне доброго и светлого. Я прямо-таки настоящая фея.

— Это поэтому ты не настаивал на постели? — Я невольно улыбаюсь. Сама не знаю почему, но глядя на Ксана, оно как-то само собой получается.

Я очень боялась сделать ему больно, но, как оказалось, сделать больно этому Тёмному не так уж и просто. Если вообще возможно.

— Если бы ты согласилась, я бы не стал отказываться. Ты лакомый кусочек, Ленни, но зачем-то решила беречь себя для чудовища.

— Ты ведь в курсе, что он тебя точно так же называет?

— Это у нас взаимное. — Ксанор опустошает чашку с брулом и подаёт официанту знак, чтобы принёс другую.

А я вспоминаю о своей пицце, уже почти остывшей, и решаю её попробовать. Вдруг и это тоже блюдо от шеф-повара.

— И всё-таки, почему ты решил подыграть Гаранору? Мог бы просто на меня не реагировать. Бегать за тобой я бы уж точно не стала.

Промокнув губы салфеткой, Ксан откидывается на спинку стула.

— Мне было скучно, захотелось немного развлечься. Сначала я планировал просто развлечься с тобой, Ленни. Потом, когда понял, что у Гара от тебя сносит башню, решил продлить удовольствие и как следует поиздеваться над любимым братом. К тому же, раз уж выпала возможность прекратить этот фарс с их помолвкой, с моей стороны было бы глупо ею не воспользоваться.

— У тебя остались к Фелисии чувства? — спрашиваю осторожно.

— Нет, не остались, потому что их никогда не было. Но Фели хорошая девочка и как никакая другая хорошая девочка заслуживает любви, а не того, что Гар мог ей предложить. Я же, как мне кажется, вообще любить не умею. — Ксанор закладывает руки за голову и довольно потягивается. — Ну или умею, но от силы неделю. Ладно, две. Это мой лимит.

— Просто ты ещё не встретил свою фею. Ну или просто свою хорошую девочку, — шучу с улыбкой.

— Зачем ограничивать себя одной хорошей девочкой, когда я могу позволить себе много? — философски замечает Тёмный, и я понимаю, что мы слишком рано коснулись этого разговора.

— И ты на меня не злишься? — немного погодя задаю вопрос, который больше всего не даёт мне покоя.

— Всё это затеял Гар, и я бы мог злиться на него. Но он и так уже прошёл через все круги ада. Добавить к этому грядущий провал на выборах, и будем считать, что мы с ним квиты.

— Какой же ты добрый! — не сдержавшись, фыркаю.

— Уж какой есть, Ленни, — расплывается в хищной улыбке высший, но потом добавляет, посерьёзнев: — Главное, что с тобой Гаранор становится больше похожим на человека и меньше на бесчувственного мудака. Вывод: он ещё не до конца потерян для общества и из него может получиться что-то стоящее.

— Вы же понимаете, что у вас в семье совершенно нездоровые отношения?

— О нездоровых отношениях предлагаю поговорить на обратной дороге в город. — Ксанор сдёргивает с коленей салфетку, кладёт её на стол. — Или всё-таки останемся и ещё немного потреплем нервы брату? Заглянем вместе в сауну…

Безнадёжный случай.

— Будет лучше, если вернусь в Кадрис. Я уже скучаю по Лите. Никогда её так надолго не оставляла. К тому же я не хочу трепать нервы твоему брату.

— Нет, сонорина Лэй, с вами совсем не интересно. — Он поднимается, протягивает мне руку. — Тогда полетели. Вещи свои, я так понимаю, ты уже собрала?

Я киваю, несмело вкладываю пальцы в ладонь Тёмного и чувствую, как он легонько их сжимает.

— Гаранор оставил мне своего водителя.

Хорос закатывает глаза:

— Параноик. — И уже жёстче добавляет: — Лен, мы сюда прилетели вместе, вместе и улетим.

— Но…

— Пусть учится доверять мне, и от тебя я жду того же самого. — Тьма в льдисто-серых глаза Ксана начинает расползаться, почти скрывая светлую радужку.

И я понимаю, что если сейчас скажу ему «нет», хороших отношений между нами уже точно не будет. Как не будет ничего хорошего между ним и Гаранором.

Но если, наоборот, уступлю напору высшего, его упрямому капризу, возможно, ещё сумею в будущем привнести гармонию в их семью. А для этого нам с Ксаном нужно остаться друзьями.

— Вообще-то получать отказ от девушки иногда бывает даже полезно.

— Не вижу ничего полезного в отказах, Ленни. Один сплошной вред. А я за здоровый образ жизни.

Я же говорю, невыносимый.

По приказу Ксанора наш багаж спускают в холл, пока мы заканчиваем пить брул. Я порываюсь предупредить водителя, что не полечу с ним, но Тёмный обрубает:

— Я сам его предупрежу, — и первым выходит из ресторана.

Я покидаю его спустя пару минут, а оказавшись снаружи, за стенами Ла-Реулья, обвожу парковку внимательным взглядом. Она забита машинами, и половина из них — чёрные, тонированные. Понять, которая принадлежит Гаранору, — невозможно.

— Ну что, полетели? — Ксанор подхватывает меня под локоть и подводит к своему спортивному аэрокару.

— Предупредил?

— А то. И отправил с миром в Кадрис.

— Звучит зловеще. — Я усаживаюсь в прохладный салон машины и жду, пока Ксан включит обогреватель, чтобы можно было снять верхнюю одежду.

— Ну я ведь Тёмный, Ленни. Это в нашей природе — быть немного зловещими.

По дороге в столицу мы разговариваем обо всём и ни о чём конкретном. Я пытаюсь связаться с Диной, но, как назло, мой сейт в самый неподходящий момент выключается. Нужно было оставить его на ночь заряжаться, но вчера ночью я думала о чём угодно, только не о своём сейте.

— Хочешь позвонить с моего? — предлагает Ксанор.

Я набираю няню, но она, как назло, не отвечает.

— Наверное, не слышит. Они обычно в это время гуляют в парке, а у Дины привычка вырубать звук и бросать сейт в сумку.

— Бывает.

Остаток пути я сижу как на иголках. Знаю, глупо нервничать без всякого повода, я ведь созванивалась с ней утром, и всё было хорошо, но волнение не покидает. Наоборот, с каждой минутой всё усиливается, нарастает.

— Лен, ты в порядке? — вопросительно косится на меня высший.

— Да, просто немного устала, — говорю, не подумав, а в ответ получаю многозначительную ухмылку и спешу сменить тему: — Чем планируешь заняться?

Ксанор пожимает плечами:

— Понервирую брата, пока ещё есть такая возможность. А вечером, — он мечтательно прикрывает глаза, — наконец-то как следует оторвусь.

Я неловко кашляю, прекрасно понимая, что он имеет в виду.

Ксанор оставляет меня на верхней парковке Орион Плаза и отправляется третировать брата. Я делаю себе пометку в памяти — как можно скорее связаться с Гаранором и рассказать о нашем с Ксаном разговоре, о том, что я благополучно после него выжила и теперь, целая и невредимая, нахожусь у себя в квартире.

Но сначала Лита. И Дина, которую мне очень хочется отругать за то, что не берёт трубку, когда нужно. Пока спускаюсь на свой этаж, волнение нарастает, хоть я и сама не понимаю, с чего бы мне волноваться. Наоборот, жизнь снова начала налаживаться, и я счастлива. Так счастлива, что готова витать в облаках, если бы не непонятная тревога, ядовитой трией овившая сердце.

— Дин, вы дома? — влетаю в квартиру, но не нахожу ни няни, ни Литы.

Йорги!

Бегло осмотрев комнаты, бросаю сумку посреди прихожей левитировать в воздухе, а сама бегу обратно к лифтам. Наверное, они просто задержались в парке. Хотя в это время Марисела уже должна обедать, а потом два часа спать. У неё режим, и Дине это прекрасно известно!

Стоит выскочить на улицу, как холодный ветер начинает хлестать по щекам, но я не замечаю его резких, колючих порывов. Не замечаю ничего и никого вокруг. Как в тумане перебегаю дорогу и несусь в парк с чёрными, пропитавшимися бесконечными дождями газонами и старыми, могучими деревьями, наверняка заставшими рождение первых Тёмных от фейри.

— Дина! Дин!!! — кричу, не обращая внимания на бросающих на меня взгляды редких прохожих.

Несмотря на то, что сегодня выходной, парк почти пуст. Холодная, слякотная погода не располагает к долгим прогулкам. К тому же сейчас время обеда, и люди предпочитают прятаться в тёплых, уютных кафешках, а не бродить под липкой, противной моросью.

И Лите тоже уже давно пора обедать!

Очередной резкий порыв ветра бьёт по лицу, по разгорячённым щекам, колкими каплями слепит мне глаза. Я добегаю до детской площадки и, к своему ужасу обнаруживаю, что она тоже пуста. Никто не будет играть в такую погоду, торчать здесь, чтобы промокнуть и замёрзнуть. Никто, кроме…

У меня холодеют руки, когда замечаю оставленную на земле игрушку. Куклу в нарядном белом комбинезоне с расползшимися по нему грязевыми разводами. Любимую куклу Мариселы… На негнущихся ногах подхожу к качелям, приседаю, чтобы подобрать игрушку, и чувствую, как всю меня сковывает ледяной ужас.

Прежде чем успеваю до конца осознать случившееся, за спиной раздаются тихие шаги, но обернуться у меня не получается. Не получается произнести ни слова, ни даже пошевелиться. Тьма ползёт по моим рукам, сковывает, парализует тело, перехватывает удавкой шею, сжимается вокруг неё, а спустя мгновение проникает и в мой разум.

Я теряю сознание.