Глава 18: Гаранор/Эления

Гаранор

Не успев покинуть Ла-Реулья, я связываюсь с Камилой и сбрасываю ей информацию, которую нужно срочно проверить и которая вот уже несколько часов не даёт мне покоя. Прошу также вызвать ко мне детектива и назначить на вечер пресс-конференцию.

Когда возвращаюсь домой, помощница уже ждёт меня. Как всегда, собранная и невозмутимая. У Камилы много полезных качеств, но больше всего я ценю в ней то, что она никогда не задаёт лишних вопросов и готова работать в любое время дня и ночи.

— Я пригласила журналистов в ваш офис, — отчитывается секретарь, пока мы поднимаемся наверх, в мой кабинет. — Или желаете провести пресс-конференцию здесь?

— Нет, лучше в офисе.

Здесь уже совсем скоро будет Эления, и после всего, что я узнал, ни один писака больше к ней не приблизится. Если, конечно, не боится стать инвалидом.

— С Крусом связалась?

— Да, он будет у вас в офисе в четыре.

— Отлично, — довольно киваю я и, распахнув дверь в кабинет, пропускаю в него Камилу.

От мысли о том, что через каких-то несколько часов Эления с Мариселой будут здесь, мне хочется улыбаться и, кажется, я действительно улыбаюсь, сам того не осознавая, потому что помощница недоумённо спрашивает:

— Сонор Хорос?

Вряд ли до этого Камиле доводилось видеть меня улыбающимся. Да я и сам забыл, когда в последний раз себя таким видел. Забыл, когда в последний раз так себя чувствовал. Как идиот, случайно выигравший в лотерею несколько миллиардов дрейхов.

Счастливый идиот, которому сейчас до йоргов хорошо.

А сегодня вечером станет ещё лучше.

Настроение немного портят мысли о брате, но в отеле Ксан точно ничего ей не сделает, а там уже Эстебан не спустит глаз с Элении. К тому же брат явно догадывался о моих чувствах, и я даже начинаю думать, что он специально «слил» через прислугу информацию о Ла-Реулья.

— Сонор…

— Да, говори, — перебиваю я Камилу, возвращаясь в здесь и сейчас. — Получилось навести справки о Валаре Кано? Он по-прежнему находится в тюрьме?

Камила кивает и, опустив взгляд на экран сейта, начинает быстро вводить меня в курс дела:

— Его адвокаты подали на апелляцию, но новое судебное разбирательство может затянуться на месяцы, а то и годы. И нет гарантии, что новый суд закончится для него освобождением. К сожалению, это пока всё, что мне удалось выяснить за такое короткое время. Но, если желаете, я постараюсь побольше узнать об этом деле и об этом высшем.

— Не стоит. Им займётся Крус. Я для того его и вызвал.

По глазам помощницы вижу, что её так и подмывает спросить, кто такой этот Кано и почему я вдруг им заинтересовался. Но Камила остаётся верной самой себе, успешно справляется с любопытством и ровным голосом спрашивает:

— Что-нибудь ещё, сонор Хорос?

— Пока больше нет, до вечера можешь быть свободна.

Секретарь уходит, а я откидываюсь на спинку кресла и прикрываю глаза. Значит, Кано всё ещё в тюрьме. Это радует. Значит, у меня есть время, чтобы основательно обезопасить Элению и Мариселу.

В курсе ли он, под чьим именем и где она прячется? Ищет ли её? Вполне вероятно. И пусть он в тюрьме, но это не означает, что Кано не в состоянии до неё добраться.

Тёмные вроде него, вроде нас, найдут способ добиться своего. Любыми путями и любой ценой.

Йоргово отродье!

Из-за мыслей об ублюдке настроение начинает портиться, и внутри появляется какое-то смутное беспокойство. Нет, я не параноик, никогда им не был, но почему-то сейчас мне как никогда хочется, чтобы Эления была рядом. Под моей защитой, в моём доме.

Бросив на часы взгляд, решаю ей позвонить. Они уже давно должны были поговорить, и Ленни сейчас наверняка летит в город с Эстебаном.

Одна попытка, другая… Как назло, сейт Светлой оказывается выключен. Сквозь зубы выругавшись, я набираю водителя, чтобы узнать, что сонорина Лэй улетела с моим, мать его, братом.

— Я ждал сонорину Лэй на парковке, больше часа. И вот только сейчас узнал у администратора, что она уже улетела. С сонором Хоросом.

Йорг бы побрал этого сонора Хороса.

— Уволен. — Я отключаюсь и, справившись с желанием превратить сейт в пыль, резко поднимаюсь.

Их нужно найти. Его и Ленни. Не знаю, какое дерьмо варится в голове у Ксанора, но боги свидетели, если он только подумает сделать ей больно…

Я не успеваю закончить мысль. Дверь в кабинет открывается и на пороге появляется довольно улыбающийся братец.

— Ну что, Гар, как слетал в Ла-Реулья? Судя по разговору с нашей феей, всё прошло более чем успешно.

Убью паршивца. В клочья порву!

В одно мгновение я оказываюсь рядом с братом, хватаю его за грудки и, едва сдерживая рвущуюся наружу ярость, спрашиваю:

— Где она? Где Эления?!

— Ты чего взъелся? — Чудовище пытается разжать мои пальцы, но вместо того, чтобы отпустить, я ещё сильнее сжимаю руки в кулаки, из последних сил борясь с желанием его придушить. — Только не говори, что она и тебе тоже не дала. Значит, плохо уговаривал. Всему тебя учить надо.

— Где Эления? — повторяю, умоляя богов дать мне с ним выдержки.

— Десять минут назад точно была дома. По крайней мере, я высадил её на парковке Орион Плаза и отправил к дочери.

— К племяннице, — машинально поправляю я и усилием воли заставляю себя разжать пальцы, от которых на толстой вязке свитера остаются жжённые пятна.

— Проклятье, Гар! Это был мой любимый свитер!

— Купишь себе новый. — Я возвращаюсь в кресло. Ксан устраивается по другую сторону стола, вытягивает ноги и морщится, оглядывая испорченную шмотку. — Рассказывай.

— Так что там насчёт племянницы?

— Сначала ты, — резко говорю ему.

— Ладно, — сдаётся братец и лениво начинает: — Мы позавтракали, она рассказала мне свою страшную, в кавычках, тайну, что влюбилась в тебя и что у вас с ней всё в шоколаде, ты наконец включил мозг и решил действовать, как нормальный мужик, а не как последний урод.

— Ты знал. — Я тихо усмехаюсь, с неохотой признавая, что это не я контролировал брата последние два месяца, а он дёргал меня за ниточки, как какую-нибудь долбаную марионетку.

— Догадался. — Ксан отзеркаливает мою усмешку. — Не сразу, но довольно быстро. В основном благодаря тебе, чем ей. У тебя разве что на лбу было не написано: я хочу эту Светлую. И мне стало интересно, как далеко ты зайдёшь, чтобы её пои… ну то есть заполучить, и чем всё это закончится.

— Ставил надо мной опыты?

— Пытался меня контролировать? — делает чудовище ответный выпад.

— Почему ты не отправил её с Эстебаном? — Я смотрю ему в глаза и понимаю, что Ксан ловит кайф от всей этой ситуации.

— Хотел ещё немного напоследок тебя понервировать. — Брат расплывается в довольной улыбке.

— Она не отвечает на мои звонки.

— И что? У Ленни просто разрядился сейт. Наверное, ещё не успела его подключить. Увидела мелочь и обо всём забыла, — находит он совершенно простое и логичное объяснение, в то время как я уже йорг знает что себе нафантазировал.

Меня немного отпускает, но до конца успокоиться всё равно не получается. И всё-таки я стал йорговым параноиком и, наверное, эта заноза в мозгах не исчезнет, пока я не заберу к себе Элению.

Нужно было приставить к ней охрану, а не идти на поводу у этой сонорины Независимость и Принципиальность.

— Будем считать, что мы квиты, — говорю брату.

Ксан неопределённо пожимает плечами и спрашивает:

— Так что там за племянница? Я — весь внимание.

Я коротко рассказываю ему о Валаре, всё равно он рано или поздно о нём узнает. По мере того, как говорю, улыбка сползает с лица Ксанора и падает уровень самодовольства.

— Вот дерьмо, — коротко характеризует он ситуацию с ублюдком-папашей. — Это потому её так напрягали журналисты? — спрашивает и тихо ругается. — А я втянул её в эту фигню с помолвкой. Вот йорг!

— Втянул её во всё это я. Ты просто добавил, — сухо признаю я.

— Что собираешься делать?

— Буду наблюдать за Кано. Постараюсь также разобраться в смерти её отца. Вполне возможно, что он и там отметился, чтобы лишить сестёр защиты и поддержки.

Ксанор мрачно усмехается:

— Наверняка так и было. — Поднявшись с кресла, говорит: — Ладно, пойду поем, что ли. Если что, буду у себя. Смотреть новости и наслаждаться крахом твоей карьеры. Или ты ещё попытаешься продлить агонию и побороться?

— Вечером на пресс-конференции объявлю, что выхожу из гонки. Не хочу, чтобы возле меня, возле нас, сейчас крутились журналисты.

Брат кивает и отвечает, на этот раз без тени сарказма:

— И это правильное решение. Сейчас действительно не время.

Он идёт к выходу, а я понимаю, что, наверное, должен его поблагодарить. Хоть говоря ему «спасибо», я чувствую себя каким-то, блин, мазохистом.

— Спасибо. За то, что помог не совершить ошибку с Фелисией.

— Всегда пожалуйста, обращайтесь. — Ксан берётся за ручку двери и оборачивается: — Кстати, ты должен мне десять лямов за колечко. И номер той феи, что пыталась меня склеить. Впрочем, номер я возьму у Камилы. А деньги жду на свой счёт в самое ближайшее время. Можно с процентами.

Брат уходит. Я бросаю взгляд на прозрачный экран сейта, на котором высвечивается время. Половина третьего. Обедать с Ленни уже поздно, но залететь к ней на чашку брула вполне успею. Заодно приставлю охрану к её квартире, а вечером сам заберу её с Литой.

Пусть думает, что я чокнутый, но так мне будет спокойнее. Возможно, тогда это жжение в груди прекратится и я наконец-то смогу выдохнуть.

Эления

Мне нужно проснуться. Мне нужно открыть глаза.

Эта мысль острым осколком врезается в сознание, вызывая внутри тупую ноющую боль и желание скорее прийти в себя. Очнуться. Вернуться в реальность. Чтобы…

Лита!

Воспоминания накрывают внезапно: Ла-Реулья, возвращение в город с Ксаном… Кукла… Любимая игрушка моей малышки, брошенная на детской площадке. Быстрые шаги за спиной… Ядовитые змеи тьмы, расползающиеся по всему телу, смыкающиеся на моей шее…

— Лита!!!

У меня наконец-то прорезается голос и получается открыть глаза. Первые секунды всё, что меня окружает, расплывается, теряется в вязком тумане. А когда тот рассеивается, я с трудом давлю в себе крик ужаса. Меня как будто забросило в прошлое, в тот кошмарный весенний вечер, когда умерла Летисия.

Просторная гостиная, занавески, разлетающиеся от порывов ветра. Он приносит с собой рокот моря и терпкий, солёный воздух. Хочется сжаться в комок, от холода. От страха и отчаянья, в которое я с каждой секундой всё глубже погружаюсь. Потому что понимаю: дважды Валар не проиграет.

— Мама!

От пронзительного детского крика меня подбрасывает на диване. Пытаюсь с него сорваться, чтобы броситься к своей малышке, но чьи-то жёсткие пальцы впиваются мне в плечи, заставляя оставаться на месте.

— Смотри, мама уже проснулась.

Валар останавливается в паре метров от меня, смотрит сверху вниз, скользя по мне насмешливым взглядом. Он держит на руках Литу, заплаканную, напуганную малышку. От слёз в её глазах меня начинает колотить. Дёргаюсь в попытке сбросить ненавистные руки ещё одного ублюдка, но меня, схватив за плечи, грубо швыряют обратно на диван.

— Сиди спокойно, Ленни, иначе мне снова придётся тебя «успокоить», — мерзко ухмыляясь, советует Кано. — Мне бы этого не хотелось. Согласись, будет неинтересно, если ты проспишь собственную смерть.

Краем сознания я отмечаю, что за два года он совсем не изменился. Тот же дикий взгляд хищных чёрных глаз, та же обманчиво мягкая улыбка на красивых губах. Смуглая, загорелая кожа, будто только что вернулся с курорта. Чёрные, аккуратно зачёсанные назад волосы и небрежная щетина на резко выделяющихся скулах. Ничего не изменилось. Он даже оделся так же, как в день, когда похитил Летисию: светлые брюки, белая, распахнутая на груди рубашка.

Та же обстановка: дом у моря, и даже комната похожа.

Подонок!

— Отдай мне её. — Я протягиваю к малышке руки, больше всего на свете желая просто её коснуться. Обнять, прижать к себе и больше никогда не отпускать.

— Нет, Ленни, твоё время вышло, — качает головой ублюдок. — Марисела — моя дочь, и с сегодняшнего дня я буду о ней заботиться.

От этих слов, произнесённых низким, бархатным голосом, меня передёргивает. Когда-то он нам с Летти безумно нравился, а сейчас мне хочется заткнуть уши, только чтобы не слышать Валара.

— Позволь хотя бы её успокоить. Ты же видишь, она плачет.

— Для этого у меня есть няня.

Комната перед глазами всё ещё расплывается, поэтому я не сразу замечаю, как в неё вводят Дину. Вернее, её за собой грубо волочет бритоголовый детина в строгом чёрном костюме. Подозреваю, что точно такой же йорг стоит у меня за спиной, готовый усмирить по щелчку пальцев своего господина.

— Возьми и успокой её, — приказывает Валар.

Дину колотит. Лицо её всё в тёмных, оставленных тушью разводах. Руки дрожат, когда она протягивает их к Мариселе, бросая на меня быстрый, затравленный взгляд.

Наверное, мне стоит что-то ей сказать, попытаться успокоить. Но «всё будет хорошо» прозвучит сейчас как минимум неправдоподобно. Я понятия не имею, как всё будет, и почему-то кажется, что ничем хорошим это не закончится.

Гаранор сказал, что заберет меня вечером, вот только не уверена, что вечером я ещё буду жива.

Дину уводят вместе с Литой. Мне хочется кинуться следом за ними. Настолько, что я снова непроизвольно дёргаюсь, и грубые пальцы нанятого Кано урода впиваются мне в кожу.

Валар подходит к столику с графинами, неторопливо наполняет бокал сильрой.

— Я оставлю девчонку при себе. На первое время. Пока не найду для Мариселы нормальную воспитательницу. А потом она последует за тобой, Ленни, в лучший мир. — Он возвращается ко мне и садится в кресло. — Никому не нужная смерть, в которой винить стоит только саму себя. Всё это происходит из-за тебя.

— Мразь… Какая же ты мразь!

Мне хочется оказаться от него как можно дальше и в то же время руки чешутся от желания подскочить к нему и выцарапать его ядовитые, отравленные тьмой глаза. Жаль, я не могу позволить себе ни того, ни другого. А то, что могу, — это постараться взять себя в руки и потянуть время. Зачем? Сама не знаю. Но может… может, случится невероятное.

— Успокойся. — Улыбка сползает с лица монстра, обнажая его истинную суть. — Не заставляй поступать с тобой так же, как с Летисией. Пристрелить тебя будет слишком просто. Слишком быстро. — Он подаётся вперёд, ко мне, и шепчет с издевательской улыбкой: — Быстро для тебя, мой ангел. Я же хочу, чтобы Эления Мора страдала. Согласись, я заслужил хотя бы небольшую компенсацию за все понесённые из-за тебя убытки и за неудобства, которые ты доставила мне своей выходкой. Сообщила про меня дружку папаши! — Валар усмехается. — Ты даже не представляешь, маленькая дрянь, против кого осмелилась играть.

При всей своей красоте Валар для меня омерзителен. Настолько омерзителен, что кажется, меня сейчас вырвет. На дорогой ковёр с ярким лаконичным узором или на маленький журнальный столик, который вырастает между мной и высшим.

Прикрываю глаза, убеждая себя успокоиться и не злить его ещё больше, а потом спрашиваю:

— Тебя отпустили или ты сбежал?

— Ну как тебе сказать… — Кано поудобнее устраивается в кресле, закидывает ногу на ногу и, вертя в руке бокал с прозрачным напитком, с усмешкой продолжает: — Технически я всё ещё нахожусь в тюрьме. Вернее, там находится мой двойник.

— Двойник?

Может, он за два года, проведённых за решёткой, умом тронулся?

— Видишь ли, на протяжении нескольких лет я вкладывал деньги в самые разные исследования и проекты. Деньги, части которых я лишился из-за тебя, Ленни.

— Из-за своих преступлений, — резко парирую я и, не сдержавшись, выкрикиваю: — Из-за того, что убил Летисию!

— Тише, тише, малышка. — Высший сардонически улыбается, подносит к губам бокал и быстро его опустошает. — К счастью, бо́льшая часть моего состояния хранилась и продолжает храниться на оффшорных счетах, что позволило мне продолжать финансировать проекты, которые в будущем принесут мне ещё больше денег. Например, создание двойников. Тот, что сейчас находится вместо меня в тюрьме, — моя идеальная, совершенная копия. Единственное, чего у него нет, — это моей силы, но в тюрьме магию всё равно блокируют. Он останется там, пока мои адвокаты не выиграют апелляцию.

Самоуверенный, беспринципный и наглый. Жестокий и безжалостный. Вот что из себя представляет Валар Кано. Хоросы называют друг друга чудовищами, но они просто не встречались с настоящими монстрами среди себе подобных.

— А если всё же проиграют?

— Такого точно не случится, Ленни, — с улыбкой заверяет высший. — В этот раз я подготовился. Нашёл… мои люди нашли, кому заплатить, а на кого надавить. Теперь у меня есть друзья среди присяжных, так что за Мариселу можешь не волноваться. Скоро она станет дочерью свободного и законопослушного бизнесмена, и перед ней откроется большое будущее.

— Лита… — Мне сложно об этом говорить, страшно о таком даже думать, но я, хоть и боюсь услышать правду, всё равно спрашиваю: — Она тоже один из твоих экспериментов? Только не говори, что тебе вдруг приспичило стать отцом или ты забираешь её у меня просто из мести. Она тебе нужна, и я хочу знать, зачем?!

Тёмный разводит руками:

— Раз хочешь знать, узнаешь. Не в моих правилах отказывать прекрасным феям в последней просьбе за несколько мгновений до смерти.

От этих слов, произнесённых будничным тоном, меня как будто парализует. Я застываю на йорговом диване, наконец в полной мере осознавая, насколько беспомощна и беззащитна перед этим выродком. Для Валара всё, что здесь происходит, игра. И он играет, растягивает удовольствие, наслаждается моим страхом.

Наверное, точно так же, загнанной в капкан, чувствовала себя тогда Летисия. И вот её убийца снова на свободе. Болезненный спазм перехватывает горло, перед глазами темнеет. От подступающих слёз отчаянья и бессильной злости.

— Ты, должно быть, слышала о некоем докторе Аддерли. Он первым попытался соединить в живом существе два начала, тёмное и светлое. Но когда об его испытаниях узнали власти, они поспешили избавиться от Аддерли, опасаясь скандала мирового масштаба. Девчонку, над которой он ставил эксперименты, то ли где-то потеряли, то ли тоже убрали. А может, она сама умерла, не выдержав силы отца.

Он продолжает говорить. Спокойно, ровно, без тени эмоций, будто рассказывает об опытах, которые ставили над какими-нибудь насекомыми. Не на ребёнке. Будто всё это в порядке вещей, и Аддерли не нарушил все возможные законы и права людей.

— И ты хочешь, чтобы то же самое случилось с Литой? Хочешь, чтобы она страдала? Чтобы из-за яда, который в ней, каждый день мог стать для неё последним? Рискнёшь жизнью дочери? — Я смотрю ему в глаза, надеясь, что мне ещё удастся пробиться сквозь застывшую в них непроницаемую тьму — отражение его гнилой души. — Валар, со мной делай, что хочешь, — мне всё равно, но не обрекай своего ребёнка на такое существование. Это даже жизнью назвать не получается!

Тёмный кривится, словно проглотил что-то кислое. Резко подавшись вперёд, ставит пустой бокал, ударяя им по глянцевой столешнице. Трещина прорезает хрусталь точно так же, как режут моё сердце слова этого гада:

— Лита будет под постоянным надзором опытных учёных. Тёмных. Настоящих профессионалов, которые будут о ней заботиться. Наблюдать, как будет вести себя в ней моя сила и как та будет взаимодействовать со светлой силой. Пойми, Ленни, эти наблюдения для нас очень важны.

Как же мне хочется, чтобы всё это было лишь звуковой галлюцинацией, сном, а не воплотившимся наяву кошмаром.

— Она уже сейчас страдает. Как ты этого не понимаешь?! А с возрастом, когда тёмная магия начнёт в ней крепнуть, ей будет ещё хуже, в разы больнее. Валар! Ты не можешь превратить её в свой подопытный материал!

Я уже давно возненавидела Кано, но никогда не думала, что эта ненависть может быть настолько острой, яростной, всепоглощающей.

— Не драматизируй, Эления, — раздражённо бросает высший. — С моей дочерью всё будет в порядке. Она выдержит, справится. С моей помощью, своего любящего отца, она сумеет подчинить и укротить обе силы. Она станет моим шедевром. Моим первым творением. Светлой, Тёмной… Той, которая будет превосходить по силе таких, как ты, и таких, как я. Благодаря ей мы сможем создать совершенно новый вид. Непобедимые бойцы, солдаты… За них мне будут платить миллиарды.

— Тебя проклянут.

Как сейчас тебя проклинаю я!

— И поспешат от тебя избавиться, как избавились от Аддерли!

— В отличие от Аддерли, я буду осторожен. К тому же я уверен, со временем власти пересмотрят своё отношение к таким экспериментам, когда поймут, что я создаю будущее.

— Ты сумасшедший… Больной на всю голову ублюдок!

— Ну-ну, не надо показывать зубки. Это не в твоей природе, малышка. Я не делаю ничего такого, чего бы не делали наши предки. Фейри точно также ставили на людях эксперименты, и в итоге кто получился? Такие, как я. Такие, как твой жених. Разница лишь в том, что я экспериментирую на Светлых. — На губах у Тёмного появляется хищная усмешка. — Наверное, сейчас ты мысленно умоляешь богов, чтобы Ксанор Хорос вспомнил о своей невесте и бросился тебя искать. Но я и тут подстраховался. За ним следят. Он у себя и даже не подозревает, что вы с Мариселой пропали. А больше ты никому здесь не нужна. Когда он вспомнит о твоём существовании, будет поздно. Кстати, красивое колечко. С ним тебя и похоронят.

Меня накрывает. Яростью, отчаяньем, паникой. Я бросаюсь вперёд прежде, чем ублюдок сзади успевает меня удержать. Бросаюсь к Кано, мечтая вцепиться в него зубами, или хотя бы его коснуться, чтобы попытаться на него повлиять. Чтобы даже не думал мучить моего ребёнка, превращать её в свою подопытную!

Но коснуться его я не успеваю.

— В этот раз обойдёмся без фокусов. — Валар хватает меня за горло, вздёргивает над полом, словно я легче воздуха, и швыряет обратно на диван.

Щёлкает пальцами, и в гостиной тут же появляется холёная рыжеволосая девица. В руках у неё что-то тёмное, какой-то футляр, с которым она приближается ко мне, пока я тщетно пытаюсь вздохнуть и вырваться из ненавистных рук.

А Кано тем временем продолжает:

— Возвращаясь к моим проектам… Сначала мы просто пытались подсаживать в Светлых тёмную магию, но, как назло, они все умирали. Один за другим и так быстро, что ни о каких наблюдениях и продолжении эксперимента не могло быть и речи. Ты даже не представляешь, как меня это злило. — Тёмный досадливо морщится. Спрятав руки в карманах брюк, обходит стол и останавливается передо мной. — Быстрее всего сдавали взрослые феи. Ваши мужчины и дети ещё как-то держались, но крылатые вроде тебя оказались наиболее уязвимы перед тёмной силой. Селена! — бросает он на рыжую взгляд.

Девица раскрывает футляр. При виде шприца, который она надо мной заносит, я выгибаюсь в бессильной ярости. Тёмный хватает меня за руки, вжимает в диван с такой силой, что даже воздух перестаёт просачиваться в лёгкие. Смотрю расширившимися от ужаса глазами на тёмную дрянь, растекающуюся по шприцу, острая игла которого уже почти вонзается в мою кожу.

— Чистая, концентрированная тьма, — наклоняясь ко мне, довольно улыбается высший. Шепчет мне на ухо, почти касаясь меня губами: — Не бойся укола, малышка, от него точно не будет больно. Больно станет, когда она растечётся по твоему телу, но и эта агония тоже закончится.

Для тебя, Эления Мора, уже точно скоро всё будет кончено.