Глава 5: Эления

Эления

В аэрокаре у меня появляется возможность хоть немного навести порядок в мыслях, дождаться, пока выровняется пульс, и настроиться на встречу со скульптором. Только о ней, об Альбе Монтеро, и творениях её рук мне сейчас следует думать. Но думаю я, как всегда, о другом.

Интересно, Камила тоже будет обедать с нами? И как мне вообще себя с ним вести? Я ведь ему отказала, а после этого ещё и успела обручиться, но Хорос делает вид, будто не было никакого отказа на его предложение стать любовницей, как и не было предложения руки и сердца от Ксанора, на которое я, между прочим, ответила согласием. Но для Тёмного это всё явно не важно.

Обедать он со мной собрался…

— Мама-а-а…

— Да, милая?

Лита зевает и тянет ручки к моему сейту, собираясь уснуть под мультики.

— Подожди секунду.

И она терпеливо ждёт, пока я снова пытаюсь связаться с Фелисией. На этот раз мне везёт. Сонорина Сольт отвечает почти мгновенно, и я вижу вторую Дину. Разве что глаза у Фелисии чуть менее красные и щеки не заливает неестественно яркий румянец.

— Ленни, вы уже прилетели? — Моя работодательница сонно зевает. — Извини, что не отвечала на звонки. Я всё утро проспала.

Я заверяю её, что ничего страшного, главное, чтобы она скорее поправлялась, и говорю, что уже лечу на встречу с Монтеро.

— Скинь мне потом фотографии скульптур, которые выберешь, — просит Фелисия, и я обещаю, что обязательно так и сделаю.

У Литы меж тем кончается терпение, дочка тянется ко мне, пытаясь забрать у меня сейт.

— Всё, всё, уже даю. — Попрощавшись с Фелисией, включаю ей мультики, и Лита замирает, поглощённая происходящим на экране.

К особняку Монтеро мы подлетаем спустя где-то четверть часа. Малышка к тому времени уже засыпает, так что я забираю у неё сейт и сую его в карман пальто. Ворота медленно открываются, и аэрокар, почти скользя по вымощенной камнем дороге, подлетает к дому.

На ступенях крыльца, кутаясь в тёплый кардиган, нас встречает сонорина Монтеро. Водитель остаётся в машине, а я, осторожно переложив в коляску своё спящее сокровище, спешу поприветствовать хозяйку — изящную молодую женщину с короткими тёмными волосами. Тонкие брови, серо-зелёные глаза, в ушах по несколько серёжек, а на шее — подвесок. Что-то мистическо-эзотерическое, какие-то знаки, непонятные символы.

— Сонорина Лэй, рада знакомству, — мне приветливо улыбаются.

— Взаимно, сонорина Монтеро. Спасибо, что согласились уделить мне время.

— Лучше просто Альба.

— Эления, — дарю ей ответную улыбку, и мы, пожав друг другу руки, заходим в дом.

Аэроколяска плывёт рядом. Вытянув шею, Альба с интересом в неё заглядывает.

— Ваша малышка?

— Моя, — бросая на Литу взгляд, не без гордости отвечаю я.

Моя и только моя, и никакие Валары этого не изменят. Мысль о монстре напоминает о другой мысли: брак с Ксанором Хоросом даст нам с Литой защиту, о которой всего каких-то несколько месяцев назад я не могла даже мечтать.

— Какая хорошенькая девочка, — с улыбкой отмечает Монтеро.

Я тут же отгоняю от себя неуместные размышления и сосредотачиваюсь на здесь и сейчас. Из холла (совершенно белого, без единого тёмного или цветного элемента) мы проходим прямиком в мастерскую, такую же светлую и просторную. Пока идём, я рассказываю, почему прилетела без Фелисии, но с дочерью, а Альба говорит, что для неё будет огромной честью увидеть свои скульптуры на таком знаменательном событии, как свадьба Гаранора Хороса.

Я улыбаюсь, как мне кажется, немного натянуто, но переступив порог мастерской, забываю о причине своего не самого радужного настроения и позволяю восторгу захлестнуть меня с головой. На фотографиях с сайта скульптуры Монтеро — прекрасны, но вживую они просто нереальные. Нереально красивые и… нереально живые. Альба явно увлекается мифологией и очень любит своё дело. Каждая скульптура — совершенное творение. Диковинные животные, невероятной красоты птицы, девушки в лёгких одеждах, струящихся складками, как будто шёлковыми, а не каменными. Они действительно выглядят как живые и, кажется, вот-вот начнут говорить и двигаться. Я иду дальше и цепляюсь взглядом за фею, распахнувшую в полёте крылья. Её лицо, одухотворённое и безмятежное, не уродуют блокаторы. Она кажется такой счастливой и выглядит такой свободной, что внутри меня просыпается зависть.

— Если бы у меня было несколько лишних тысяч дрейхов, я бы её у вас купила. Поставила бы у себя в гостиной и каждый день ею любовалась, мечтая о несбыточном.

О том, что когда-нибудь в далёком счастливом будущем феи снова научатся летать и чувствовать в себе силу, которой Тёмные нас лишили.

А мне ещё хватило ума в одного из них влюбиться.

Глупая, глупая Ленни.

— Ну почему о несбыточном? — спрашивает скульптор. — Мне кажется, всё ещё может измениться, если и вы, Светлые, сделаете шаг к ним навстречу.

— Боюсь, одного шага будет недостаточно.

— Сначала один, за ним другой. Возможно, Эления, вы станете примером для остальных.

— Я? — с удивлением смотрю на Монтеро.

— Конечно, вы, — с улыбкой кивает Альба. — Вы и сонор Хорос. Уверена, свадьба Тёмного из такой влиятельной семьи, как Хоросы, на простой девушке-Светлой оставит след в истории Грассоры и повлияет на будущее всей нашей страны.

— Вы оптимистка, — усмехаюсь негромко.

— Я мечтательница, которая обожает истории со счастливым концом. И у вас, я верю, будет такой же.

— Я же говорю, оптимистка, — смеюсь и перехожу к цели своего визита: начинаю обсуждать с Монтеро, какие скульптуры украсят просторы Ла-Молиты.

Девы в античных нарядах проходят мимо, меня больше интересует её мифическая живность, которую я фотографирую со всех возможных ракурсов, чтобы потом отправить Фелисии голограммы.

— Я сегодня же постараюсь получить ответ от сонорины Сольт и сразу свяжусь с вами.

Обговорив детали сделки, мы с Альбой покидаем студию. От предложения составить ей компанию за обедом мне приходится отказаться, памятуя об ультиматуме Хороса-старшего.

— Я очень рада нашему знакомству. У вас чудесные работы.

— А у вас чудесная дочка, — льстит мне гостеприимная хозяйка.

Лита уже проснулась. Я несу её на руках, а дочка зевает и сонно трёт кулачками глазки.

— Сейчас поедем в «Детское счастье», — говорю ей, после чего интересуюсь у Монтеро: — В Широне ведь есть «Детское счастье»?

— В нескольких кварталах отсюда в торговом центре «Армелион».

В торговом центре… Это вообще чудесно. Представляю, как будет счастлив Хорос такому обеду.

Аэрокара, на котором я сюда прилетела, уже и след простыл. Его заменил чёрный тонированный, в котором меня дожидается его величество. Простившись с сонориной Монтеро, я ныряю в салон машины и обнаруживаю, что в нём нет Камилы.

— А где ваш секретарь?

— У неё перерыв. — Хорос скользит по мне беззастенчивым взглядом.

— Точно хотите обедать с нами?

— Если бы не хотел, меня бы здесь не было, — заявляет высший, продолжая изучать меня с таким видом, будто мы как минимум сто лет не виделись. — Называйте адрес.

Я подаюсь вперёд и сообщаю водителю:

— В торговый центр «Армелион», пожалуйста, — и вижу, как у Тёмного меняется выражение лица.

Представляю, каким оно станет, когда мы доберёмся до «Детского счастья».

— Что-то не так? — интересуюсь с самым невинным видом, проверяя, хорошо ли пристегнула Литу. — Вы ведь разрешили мне выбирать. Или уже передумали?

— И в мыслях не было. Я никогда не меняю своих решений, Эления, — информируют меня с хищным прищуром.

«Вот и плохо, что не меняешь», — проносится мысль, которую я спешу запихнуть куда подальше, пока совесть не сожрала меня с потрохами.

И вовсе я не думаю о том, что он вдруг возьмёт и отменит свадьбу. Мне это совсем-совсем не надо — я ведь её организатор! К тому же жизнь Гаранора Хороса расписана на многие годы вперёд. Это как идеальный программный код, а я баг, из-за которого программа, ну то есть Тёмный, странно себя ведёт.

— О чём думаете?

— О программировании, — признаюсь более чем искренне. Поймав себя на том, что тоже на него смотрю, и тоже так, будто не видела его с прошлого века, раскрываю свою бездонную сумку и принимаюсь сосредоточенно в ней рыться.

— У сонорины Монтеро очень красивые работы. Каждая скульптура — настоящее произведение искусства. Шедевр! Я тут отобрала десять статуй. На мой взгляд, наиболее подходящих для такого торжественного события, как ваша свадьба. Сейчас покажу…

Выудив сейт из-под вороха самых неожиданных предметов, которые могут обнаружиться в сумке матери маленького ребёнка, я кладу устройство себе на ладонь и жду, когда над экраном раскроется голограмма.

— Вот, смотрите. Это животные и птицы из старинных грассорских легенд. Правда, красивые?

— Потрясающие, — произносит Хорос с такой интонацией, будто я показываю ему какое-нибудь уличное граффити.

При этом взгляд его устремлён куда угодно, но только не на голограммы, и я, не сдержавшись, восклицаю:

— Вы даже не смотрите!

— Не смотрю, — соглашается со мной Тёмный.

— Но… почему?

— Потому что я хочу смотреть на тебя, Эления. А на статуи мне плевать.

От этих слов к щекам приливает жар. И, кажется, не только к щекам.

— Ну так ведь они же для вашей свадьбы.

— И на неё мне тоже… — Хорос осекается, резко откидывается назад.

Замечаю, как сжимаются его пальцы. Так, что белеют костяшки, и даже вены на руках становятся более яркими.

— Отправлю сейчас всё Фелисии. — Впиваюсь взглядом в сейт и мысленно приказываю себе вообще на него не смотреть.

— Да, пусть лучше она решает, — слышу глухой ответ.

Отправить сонорине Сольт сообщения — это единственное, что я успеваю сделать до того, как машина ныряет в рукав подземной парковки «Армелиона».

— Уже выбрали ресторан? — спрашивает Хорос, после того как водителю удаётся отыскать свободное для парковки место, и сам отстёгивает Литу.

— Да, как и обещала.

— Звучит угрожающе…

Малышка выпрыгивает из машины, но я успеваю схватить её за капюшон куртки прежде, чем она бросается к входу в торговый центр. За прозрачной стеной сверкает огромная витрина, зазывая и маня детей своим ярким содержимым. Магазин игрушек сразу за дверьми торгового центра — это, знаете ли, совершенно подлый и беспринципный маркетинговый ход! Представляю, сколько сотен дрейхов в нём было оставлено теми, кто этого делать в принципе не собирался, но всё равно сделал.

— Куйя! — радостно кричит Марисела.

Она выспалась и теперь полна энергии, сил и желания действовать. Другими словами, затащить маму в магазин и заставить её купить ей очередную игрушку.

— Никаких куй, — качаю я головой. — Сейчас пойдём кушать.

— Это на каком языке? — с улыбкой интересуется Тёмный.

— На языке, понятном только папам и мамам.

— И что же это слово означает?

— Означает куклу, которую мы сегодня не получим.

Уловив строгие нотки в моём голосе, Лита начинает кукситься. Она почти никогда не закатывает концерты на людях, но… она ведь тоже маленький ребёнок, поэтому тут уж как повезёт. Кажется, у нас с Тёмным мысли движутся в одинаковом направлении, потому что он решает отделаться малой кровью, вернее, совсем обойтись без крови.

— Давайте я куплю Мариселе куклу.

— Нельзя бездумно потакать всем желаниям ребёнка. — Я достаю из сумки мягкую игрушку и протягиваю её дочке, надеясь, что этот отвлекающий манёвр сработает и мы успеем проскочить мимо опасной зоны. — В этом вы с Мариселой, кстати, похожи.

— Ну так а как быть, если моё желание совпадает с вашим? — Высший даже не думает прекращать осаду. — Может, всё-таки стоит ему уступить?

Он идёт, спрятав руки в карманах пальто, и бросает на меня взгляды, после которых мне хочется принять жаропонижающее.

— Много вы знаете о моих желаниях…

— В одном вашем желании я совершенно точно уверен.

— С каких это пор Тёмные научились читать чужие мысли? — Я надеваю солнцезащитные очки (просто, чтоб было) и отчаянно надеюсь, что посетители торгового центра не признают в идущем рядом со мной мужчине самого известного Тёмного Грассоры.

— Мне не нужно знать, о чём вы думаете, чтобы понимать, что вы чувствуете.

— Вы слишком много понимаете.

— Меньше, чем хотелось бы. Но в нашем взаимном влечении, Эления, я стопроцентно уверен. Иначе бы вы так остро не реагировали на каждое моё прикосновение.

— Я вообще на них никак не реагирую. — Остановившись возле интерактивной панели, я делаю вид, что рассматриваю карту торгового центра.

— Проверим?

Тёмный подходит ближе, и я от неожиданности едва от него не отпрыгиваю. Спешу сменить тему, а также ускоряю шаг.

— А где ваша охрана?

— У охраны тоже сейчас перерыв.

Хм…

— Пришли, — объявляю спустя пару минут и облегчённо выдыхаю, останавливаясь перед знакомой радугой-аркой, с которой и начинается «Детское счастье».

Хорос следит за моим взглядом, и я наконец получаю то самое выражение, которого так ждала.

— Это вы называете рестораном?

— А кто говорил про ресторан? — Беру Литу на руки, делаю решительный шаг к не-ресторану, а обернувшись, добавляю: — Но если хотите, можете пообедать в каком-нибудь другом месте. Видите, рядом делают суши.

Под взглядом Тёмного суши начинаю чувствовать себя я — свежезамороженной рыбьей тушей, которую сейчас очень меленько порубят. Отвернувшись, спешу скорее скрыться в «Детском счастье», слыша за спиной шаги своего несчастья.

Первое время, когда оказывалась в этом кафе, мне всегда хотелось зажмуриться, потому что в глазах начинало рябить из-за обилия ярких красок. Ядрёно-зелёный пол со вставками-цветами, имитирующий лесную лужайку. Потолок а-ля ясное небо с солнышком по центру и почему-то розовыми облаками. Про стены вообще молчу, чего на них только не было. А с помощью фломастеров, которые раздавали официантки, детки с удовольствием добавляли окружающему интерьеру ещё большей яркости.

По крайней мере, так развлекались малыши в «Детских счастьях» Кадриса, а здесь… Да, тоже всё разрисовано. Сразу за интерактивными панелями, с которых нужно делать заказ, я замечаю мост, перекинутый через нарисованный на полу ручеек. Детвора с удовольствием по нему носится, от пиратского корабля в зал со столиками и обратно, ни на секунду не останавливаясь. В зоне напротив — игрушки и качели для самых маленьких.

Обернувшись на Тёмного, мимо которого, крича во всю силу лёгких, только что промчались два мальчугана, я спешу оказаться от него подальше. Для этого придвигаюсь поближе к панели заказа, краем глаза наблюдая за явно чувствующим себя не в своей тарелке высшим.

Как бы у Хороса не произошло культурного шока с летальным исходом. Не хотелось бы, чтобы меня обвинили в предумышленном убийстве потенциального правителя.

От моего прикосновения прозрачный экран загорается, и я начинаю просматривать картинки с едой и напитками. Лита подаётся вперёд, указывая на своё любимое меню «Маленькая принцесса», в котором обязательно обнаружится какая-нибудь игрушка, скорее всего, кукла.

— Куйя!

— Да, судя по всему, ты её сегодня всё-таки получишь, — радую малышку и невольно вздрагиваю, почувствовав, что Хорос встал рядом. Слишком близко, плечом касаясь моего плеча, явно пытаясь доказать, что он прав.

А вот и не прав! И вовсе я на него не реагирую!

А то, что мурашки бегут по коже… Так то потому, что мы умудрились встать под кондиционером.

— Какая досада, свободных столиков нет, — заявляет Тёмный, совершенно не досадуя по этому поводу.

Вот только радость его длится недолго. Мимо нас проносится официантка и на бегу бросает:

— Свободные есть в соседнем зале. Только там немного шумно из-за детского караоке.

Судя по выражению лица Хороса, он понятия не имел, что детское караоке существует в природе.

Теперь имеет.

— Как же хорошо, что у них есть второй зал. — Меня так и тянет издевательски улыбнуться, что я и делаю: улыбаюсь, отводя душу.

— Да, это просто отлично.

— Какое меню предпочитаете?

— Такое, после которого я выживу.

— Это ведь детский ресторан… не-ресторан, — поправляюсь под классическим прищуровым взглядом его величества и с вдохновением продолжаю: — Поверьте, здесь всё по высшему разряду. Могу посоветовать вам ориновые крылышки под кисло-сладким соусом и жареные чипсы. И ещё вот эту фиолетовую газировку. Да, цвет немного странный, и я понятия не имею, из чего ею делают, но на вкус она очень даже ничего. А ещё у них классно готовят бургеры. Ну так что, попробуете газировочки? Я угощаю.

— Ну раз вы угощаете, значит, придётся рискнуть, — сдаётся Тёмный, наконец смирившийся со своей незавидной долей. — Пойду поищу столик.

На оформление заказа уходит не больше минуты, после чего я отправляюсь на поиски Хороса. Нахожу его в соседнем зале в углу на диванчике. Пальто он уже успел снять, как и пиджак, и даже рукава рубашки закатал.

Две молоденькие мамочки за столиком справа смотрят на него, пожирая взглядами. Смотрят, едва не облизываясь, отчего у меня начинают чесаться руки схватить грязный поднос и постучать им по головам обеих дур.

Не знаю, почему я их так назвала, но… Мнения своего я не поменяю!

Вообще, Хорос и «Детское счастье» — это то же самое, что статуя античного бога на фоне картины, написанной художником-авангардистом. На него оборачиваются, смотрят, но Тёмный делает вид, будто не замечает любопытных взглядов. Оставаясь верным самому себе, выглядит расслабленным, почти довольным, словно его всё устраивает.

Сняв с дочки курточку, усаживаю её в детский стул, а сама в нерешительности встаю рядом.

— Присаживайтесь, Эления, я не кусаюсь. — Тёмный подвигается, и мне ничего не остаётся, кроме как опуститься с ним рядом.

Здесь действительно поют, вернее, пытаются петь: малышка лет пяти и мальчик чуть постарше. Между столами носятся, визжа, дети. Две девочки с упоением разрисовывают стены. Лита вертит головой, с удовольствием наблюдая за всем этим дурдомом.

Правда, я сомневаюсь, что сонор Хорос тоже испытывает удовольствие, что явно доставляет удовольствие мне. Наш заказ приносят минут через пять, и мы с Мариселой с аппетитом набрасываемся на еду. Вернее, набрасываюсь я и параллельно кормлю дочку. Его величество тоже, кажется, входит во вкус. По крайней мере, с бургером справляется очень быстро и приступает к ориновым крылышкам.

— Теперь я ваш должник.

— В смысле? — переспрашиваю, отправив в рот чипсину.

— Вы оплатили мой обед, значит, я оплачу ваш ужин.

— Вам приходится платить за ужин в собственном самолёте? — смотрю на него с сочувствием.

— Мы не будем ужинать в самолёте.

— Ну, значит, перекусим в аэропорту, — пожимаю плечами и замолкаю, предчувствуя какой-то подвох.

О нём, о подвохе, свидетельствует едва заметная улыбка на губах Тёмного. Её почти не видно, но я уже успела неплохо изучить его мимику, чтобы понять, Гаранор что-то замыслил.

— Погода портится, и мне посоветовали провести эту ночь в Широне. Домой полетим завтра утром.

— Но на улице светит солнце!

— Значит, скоро испортится, — не теряется Хорос. — После обеда я заброшу вас в отель. Отдохнёте, пока я буду на пресс-конференции, а потом где-нибудь поужинаем.

— А если я откажусь с вами где-нибудь ужинать?

Взгляд высшего темнеет на несколько оттенков, а в зале на несколько градусов понижается температура. Ещё немного, и придётся одевать Литу в куртку.

— Значит, поедим в вашем номере. Или в моём.

Ещё не хватало…

— Боюсь, к ужину эти крылышки ещё не переварятся. — В доказательство своих слов я вонзаюсь в сочное мясо зубами, намереваясь опустошить всю корзинку, если понадобится, а потом ещё и позаимствовать пару крылышек у его величества.

— Эления…

— К тому же обычно я не ем после шести.

— Эления… — его голос больше похож на рык.

— М?

— Нет ничего преступного в том, что мы вместе поужинаем. Вы, кстати, остались должны мне ужин, когда предпочли моё общество Ксанору.

Всё-то он помнит.

— Я всего лишь выполняла свою работу.

— Похвальное рвение, но долг от этого никуда не делся.

А вот сейчас уже мне хочется на него рыкнуть.

— Если вы ещё не забыли, у меня маленькая дочь и нет няни.

— Оставим Мариселу с Камилой.

— Ваша Камила умеет оказывать первую помощь девочке, наделённой магией Тёмных?

Несколько секунд он смотрит на меня так, будто пытается расплавить мне мозг, а потом заявляет:

— Хорошо, проведём этот вечер все вместе.

— Вместе — это…

— Вы, я и Марисела.

— В ресторане?

Боюсь, в те заведения, которые привык посещать Хорос, с маленькими детьми не ходят.

— Я придумаю, где.

— И мне никак не удастся отвертеться от возвращения долга? — спрашиваю, не желая расставаться с зыбкой надеждой.

Но этот деспот с ней безжалостно разделывается.

— Выбирайте, Эления: или вы возвращаете его мне сегодня вместе с Литой, или уже в Кадрисе без Литы, только я и вы.

— Согласна на сегодня в Широне вместе с Литой, — скороговоркой отвечаю я.

— Ну это уже что-то, — довольно заключает Тёмный, и мне хочется теперь уже его огреть подносом.

Впрочем, тех двух мамочек тоже по-прежнему хочется. Очень. Потому что они продолжают глазеть на высшего, а я продолжаю ревновать чужого мужчину.