Глава 6: Эления

Эления

По дороге в отель я замечаю, что погода действительно портится. Небо затягивают грозовые тучи, мрачные и тяжёлые, и где-то вдалеке звучат отголоски грома.

— Значит, это всё-так правда… — бормочу негромко, и Хорос безошибочно угадывает, что я имею в виду.

— А вы думали, я вас обманываю?

— Если честно, до сих пор так считаю. Пара капель с неба — не повод, чтобы отменять рейс.

— Дождитесь вечера, Эления, — многообещающе заявляет Тёмный. — Я в первую очередь забочусь о вашем благополучии и благополучии вашего ребёнка.

Как трогательно…

В отель я прилетаю около четырёх. Поразительно, но полтора часа в «Детском счастье» прошли незаметно. Думала, это будет не обед, а пытка, и даже вкуснейший муссовый десерт, который мы заказали после крылышек и чипсов не спасёт положения. Но то ли десерту всё-таки удалось спасти положение, то ли у меня окончательно крыша поехала, но мне… понравилось проводить с Гаранором время.

К своему огромнейшему отчаянью и глубочайшему стыду.

Его величество катал Литу на качелях, а потом обрисовывал вместе с ней стены. Умом я понимала, что всё это бессовестная уловка, наглая попытка пробить мою и без того не слишком прочную броню, но не могла заставить себя не смотреть на него… на них.

Наверное, если бы Хороса не знали в лицо (да и меня теперь уже тоже), нас бы приняли за семью. Вот только мы не были семьёй! Я невеста его брата, а он жених самой потрясающей девушки на свете. Самой доброй и чудесной. Которая уж точно не заслужила всего этого.

Поэтому я сидела в углу на диванчике и угрюмо тянула газировку из трубочки, не решаясь к ним присоединиться. Сидела и смотрела…

А теперь сижу в номере отеля, завёрнутая в махровый халат после душа, с махровым тюрбаном на голове и вакуумом в ней же. Наверное, уже минут десять бездумно пялюсь на экран сейта, не решаясь начать переписку со своим женихом.

Вы уже в аэропорту?

Мы туда даже не собирались.

Вздохнув, набираю:

Из-за плохой погоды твой брат решил вернуться в Кадрис завтра утром.

Несколько минут от Ксанора не приходит никакого ответа, и я уже начинаю нервничать. Потом прилетает скептический смайлик, а следом за ним эмодзи в виде… какашки? Надеюсь, так он характеризует своего брата… или плохую погоду, но только не свою невесту! Заложницу, между прочим, обстоятельств!

И его брата.

Спустя ещё минут пять прилетает вполне себе нормальное текстовое сообщение… от которого у меня волосы на голове встают дыбом под полотенцем.

Что будешь делать вечером?

Пожелав себе удачи, осторожно отвечаю:

Поужинаю где-нибудь.

Одна?

Йорг! Йорг! Йорг!!!

С Литой. Куда ж я без неё.

Добавляю счастливый смайл и жду ответной реакции.

Забыл, что у тебя недееспособная няня. Отдохните там с мелочью.

И вдогонку прилетает:

Передавай привет брату.

Я без сил падаю на постель и, глядя в потолок, думаю о том, что лучше бы меня кто-нибудь пристрелил. Это разом решило бы все мои проблемы. Но такое радикальное решение я не могу себе позволить — у меня маленький ребёнок. И пока этот маленький ребёнок спит, я быстро сушу волосы, после чего одеваюсь в то же, в чём сюда прилетела. Это для Литы я взяла смену одежды, а у самой только джинсы и светло-зелёный свитер.

Его величество заходит за нами в начале восьмого. Погода уже окончательно испортилась. За пеленой дождя не разглядеть ни летающие в небе аэрокары, ни огни многоэтажек. Всё размыто, стёрто потоками воды, пропитано сырой, промозглой тьмой.

Когда смотрела в окно, ожидая прихода Гаранора, зябко ёжилась. Не люблю такую погоду. С ней на меня накатывает хандра, а мне сейчас хандрить никак нельзя.

— Ну что, готовы, сонорина Лэй? — интересуется этот всёпомнящий, останавливаясь на пороге номера.

— Если скажу «нет», вас это остановит?

— Нет.

— Так я и думала.

Я окидываю Тёмного быстрым взглядом и чуть рот от удивления не раскрываю. Мать моя женщина, неужели он наконец выяснил, что помимо рубашек и пиджаков в этом мире существуют ещё и такие мягкие, удобные свитера? И джинсы… потёртые (хорошо, хоть не рваные!) тоже смотрятся на нём вполне неплохо. Настолько неплохо, что я залипаю ненадолго, а когда отлипаю, Хорос уже берёт на руки моего ребёнка.

— Вы голодны?

— Лита перекусывала, а во мне всё ещё живы крылышки. Как я и говорила.

— Значит, сначала залетим кое-куда.

— Куда?

— Скоро узнаете.

И снова это хитрющее выражение лица, которое, с одной стороны, жутко бесит, а с другой, делает Гаранора Хороса меньше похожим на робота и больше на живого человека. Отчего мне снова хочется его коснуться или сделать ещё какую-нибудь глупость.

Но я и так уже за последнее время наделала немало глупостей, поэтому просто прячу руки в карманы пальто и выхожу из номера.

— А если скажу, что голодна, мы быстренько слетаем поедим и вернёмся в гостиницу?

— Поздно, Эления. Сначала убьём в вас крылышки и только потом полетим ужинать. — Хорос первым входит в кабину лифта, вместе с моей Литой.

— Мне уже страшно.

— А ты не бойся и расслабься. Я же сказал, сегодня не случится ничего страшного.

Тёмный подаётся ко мне, и я погружаюсь в его взгляд. Непривычно тёплый, не такой, как всегда. Кажется, он сам до меня сейчас дотронется, не дожидаясь глупости с моей стороны, но нет, он просто касается сенсорной панели у меня за спиной, и капсула лифта стремительно летит вверх.

Примерно туда же направляется и моё сердце, подскакивает к самому горлу, когда я вижу, как Лита, выдав что-то совершенно невообразимое, широко улыбается и обнимает за шею этого манипулятора.

Я закусываю губу, нервно дёргаю за ремень сумки и думаю о том, что это уже совсем нечестный приём!

В аэрокаре между нами сидит Лита, и я не перестаю благодарить за это и богов, и йоргов. Правда, меня всё равно не покидает ощущение, будто сижу возле оголённого провода и в любой момент могу получить удар током. Да я сама сейчас чувствую себя таким проводом! Того и гляди начну искриться. И даже дюжина Лит между нами вряд ли бы что-нибудь изменила.

Скоро к Хоросу можно будет прибивать табличку «Токоопасно» и ко мне тоже. А ещё взрывоопасно и катастрофочревато. И что мне со всем этим делать, я просто без понятия.

К моему огромному удивлению, машина начинает снижаться над тем самым торговым центром, в котором мы сегодня обедали.

— Вам так понравилось в «Детском счастье»?

За пеленой дождя проступают знакомые очертания «Армелиона», по которому волной прокатываются разноцветные сполохи, снова и снова, отчего становится ясно, почему его назвали в честь меняющей свой окрас рептилии.

— Еда там отвратительная, а в целом было неплохо.

И ничего не отвратительная…

— Но как уже сказал, ужинать будем позже, — продолжает Хорос и добавляет с загадочной интонацией в голосе: — Сначала немного развлечёмся.

Даже так?

— Удивлена, что вам вообще знакомо значение этого слова.

— Представьте себе, Эления, я не робот и тоже люблю приятно проводить время с друзьями.

Смотреть на Хороса может быть чревато, ударом тока, но я всё равно это делаю. На свой страх и риск перевожу на него взгляд и, не в силах заглушить в себе иронию, интересуюсь:

— Значит, теперь мы с вами друзья?

— Начнём с этого, а там посмотрим, — самоуверенно отвечает Тёмный.

Настолько самоуверенно, что мне уже хочется постучаться головой об окно аэрокара или лучше Гаранора о него постучать. Ну как он не понимает! Он уже почти женат, а у меня в жизни так вообще творится полный бардак! Посмотрит он…

— На этом и закончим, — отрезаю я и переключаюсь на Литу, старательно делая вид, что в салоне машины есть мы, но нет его величества.

На этот раз мы оставляем аэрокар на крыше и под широким зонтом как угорелые мчимся к лифтам. Капсула стального цвета, формой похожая на старинную, позапрошлого века пулю, несёт нас на шестой этаж. Рядом с цифрой шесть я читаю название — Скайпарк.

— Будем прыгать вместе с Литой на батутах? — вскидываю на Тёмного вопросительный взгляд.

— Можно и так сказать. — Он коротко улыбается, коротко и немного лукаво.

А я про себя машинально отмечаю, что сейчас передо мной какой-то другой Хорос. Клон? Двойник? Проапгрейденная версия Тёмного? С таким Хоросом пугающе легко общаться, и мне действительно ещё чуть-чуть — и станет от всего этого страшно.

— Но сегодня вечер, и там наверняка будет полно народу. Ещё больше, чем в «Детском счастье». Это ведь столько ненужного внимания и…

— Там никого не будет, Эления, — перебивает меня Тёмный. — Весь этаж в нашем полном распоряжении.

С одной стороны, это радует — ненужное внимание отменяется, с другой — немного напрягает. Хорос продолжает заманивать меня в свои сети, прикрываясь мнимым желанием просто убить с другом время. Я всё это прекрасно понимаю, но позволяю себя заманивать и даже почти не сопротивляюсь.

— Совсем-совсем никого? — уточняю напряжённо.

— Будет пару человек из персонала, в том числе и тренер для Мариселы. Я узнал, здесь предлагают развивающие программы для детей любого возраста. Уверен, ей понравится.

— А мы с вами чем в это время займёмся? — Я тут же прикусываю губу, потому что выражение лица Тёмного красноречивее любых слов говорит, чем бы он со мной занялся в пустынном скайпарке.

— А мы с вами, Эления, немного поиграем.

Какой вопрос, такой и ответ.

Возле лифта нас встречает женщина средних лет и мимо зоны со скалодромом, отделённой от нас прозрачными панелями, ведёт в раздевалку, где мы оставляем одежду и обувь. Мне приходится расстаться с дочкой, хоть делаю я это без особого энтузиазма, но Хорос снова побеждает.

— Они будут в соседней зоне и, если что, я сразу к ним перенесусь. К тому же сонора Ортего — профессионал в своём деле. Не бойся, Марисела отлично проведёт время. Потом ещё не вытащим её отсюда.

— Ну хорошо, — сдаюсь и тут же говорю: — Но я всё равно не понимаю, что мы будем делать?

— На вас… на тебя слишком многое навалилось в последнее время, — начинает Тёмный с непонятного вступления. — Я подумал, небольшая разрядка тебе не повредит.

А теперь он мне рассказывает про разрядку… Прямо какое-то издевательство.

— И как же вы предлагаете мне… хм, разряжаться?

Тёмный улыбается:

— Как насчёт пейнтбола на батутах?

— С вами?!

— А почему бы нет? — явно веселится Хорос, разглядывая Элению в шоковом состоянии. — Когда тебе ещё представится возможность в меня пострелять?

Ну если с этой стороны посмотреть… Разве можно противиться такому соблазну?

— Согласна! — отвечаю, больше не сомневаясь, и пытаюсь представить высшего на батутах. Да ещё и с автоматом, стреляющим шариками с краской.

Наверное, после такого меня уже ничем в этой жизни нельзя будет удивить.

В зоне батутного пейнтбола нам выдают защитные жилеты и каски, снабжают ружьями и проводят краткий инструктаж. После чего служащий скайпарка, парень с ядрёно-зелёной чёлкой набок, уходит, оставляя меня один на один с Хоросом.

— А здесь вообще есть камеры? — Я задираю голову и осматриваюсь. — Должны быть… Представьте, что начнётся, если видео с вами, стреляющим в фею на батуте, попадёт в сеть.

— Камеры выключены — мои люди за этим проследили. Но если бы такое случилось, подозреваю, мои рейтинги окончательно обвалились бы.

— А что не так с вашими рейтингами? — Я запутываюсь в огромном количестве ремешков, которые надо затянуть, чтобы жилет сидел как полагается, а не как он сидит на мне сейчас.

Тёмный, уже успевший обмундироваться, это замечает и подходит ко мне.

— Давай помогу. — Встаёт сзади и начинает колдовать над ремешками.

На мне по-прежнему свитер, а теперь вот ещё и жилет, но чувство такое, будто я обнажённая. Кажется, он не ремешков касается, а скользит по моей коже пальцами. Медленно, лаская, пробуждая во мне чувства и желания, которым никак нельзя поддаваться… Сознание словно затягивается туманом.

— Так что там с рейтингами? — повторяю, вынырнув из этой странной хмари.

— Пресса назвала меня феененавистником, а низшие её поддержали.

— Это может отразиться на результатах голосования? — Шумно сглатываю, когда ладонь Тёмного как бы невзначай касается моего бедра.

А может, действительно случайно… Хоть мне каждое действие Хороса кажется предумышленным. Тщательно продуманным и спланированным.

— Есть шансы, что сегодня в «Детском счастье» я повысил свои баллы.

Голос Тёмного звучит спокойно, а меня вдруг накрывает злостью. И обидой.

Резко развернувшись к нему, говорю:

— Значит, вот для чего вы носились с Литой? Ради баллов! Рисовали с ней на стенах, катали её на качелях!

— Нет, с Литой я носился не поэтому. — Гаранор усмехается. — Но разве ты мне поверишь?

— Не поверю!

Он смотрит на меня с улыбкой, снисходительной и, кажется, даже довольной. Ещё бы ему не быть довольным! Он ведь сегодня так удачно нас использовал!

— Мне приятна твоя реакция, Эления.

— Ты издеваешься? — Судя по ощущениям, у меня даже глаза округляются. И наливаются кровью. Скорее бы уже опустошить в него всю обойму!

— Тебе хочется, чтобы я был с вами. С тобой и с Мариселой. Не потому, что мне это выгодно, а потому что я сам этого хочу. — Он наклоняется ко мне и шепчет, гипнотизируя своим серебряным взглядом: — И я действительно этого хочу.

С мгновение я сомневаюсь, а потом подаюсь к нему, почти касаюсь его губ:

— Но ты не с нами, и тебя нет в нашей жизни. — А отступив, ставлю точку в очередном провальном разговоре: — Сонор Хорос, если хотите играть, давайте начинать. Мой ребёнок не может торчать здесь допоздна.

Серебро во взгляде сменяется ядовитой, концентрированной тьмой. Схватив автомат, высший бросает:

— Как вам будет угодно, сонорина Лэй, — всем своим видом давая понять, что совсем не против сегодня поохотиться на фей.

Игровая зона обширна, со множеством препятствий, укрытий и несколькими уровнями. Так больше и не сказав друг другу ни слова, мы с Хоросом расходимся. Не знаю, откуда он решил стартовать, а я решаю забраться повыше, чтобы, если повезёт, целиться в него сверху.

Какое же это будет наслаждение — целиться в него и стрелять! Хорошо бы ещё и попасть.

Первые минуты просто топчусь на месте, но, поняв, что так игра точно не станет интересней, начинаю двигаться. Навесная конструкция подо мной слегка пружинит, плавно раскачивается, и я тоже стараюсь идти как можно более плавно, скольжу бесшумно, чтобы себя не выдать, хоть и понимаю, что мой запах это сделает за меня.

Я в заведомо проигрышной ситуации и всё же надеюсь, что Хорос будет играть по-честному. Не материализуется передо мной, чтобы пристрелить в упор, или того хуже — не напугает, напав со спины.

Рейтинги он, значит, повышает за наш счёт!

Эта мысль активизирует процесс циркуляции злости в моём организме, и я начинаю двигаться быстрее и решительнее. Хочется скорей уже найти его и пристрелить. Выпустить много-много цветных шариков, чтобы мало не показалось и…

Ай!

Лёгкий удар по плечу, и я вижу, как по рукаву свитера расплывается ядовито-жёлтая краска.

Гадство.

— Вы ранены, — довольно констатирует сверху высший, а я, вскинув ружьё, начинаю со всей злости в него палить.

Понять, попала ли, не успеваю — хищник ныряет в укрытие, и я тоже спешу спрятаться.

— Если хотите, могу поддаться, — доносится до меня весёлое предложение.

— Я и без всяких «поддаваний» прекрасно в вас попаду!

— Сонорина Лэй, а вы, оказывается, мечтательница. — Его голос звучит ближе. Кажется, Хорос приближается.

— От вас нахваталась! — Выскользнув из укрытия, пригибаюсь и бегу вперёд. Надо успеть добраться до каната, чтобы перелететь с его помощью на другую сторону. Оттуда проще всего забраться наверх, под самый потолок, откуда я обязательно обнаружу Тёмного.

Слишком поздно замечаю какое-то движение сбоку. Тянусь за канатом, а в следующую секунду меня хватают сзади и притягивают к себе.

— Попалась!

Вспомнив сквозь зубы йорга, пытаюсь вывернуться, чтобы наконец пристрелить охотника, но вместо этого запутываюсь в ногах, в своих и его.

— Пусти! — Чувствую, как теряю равновесие, и, вскрикнув, со всей силы цепляюсь за руку Тёмного.

Всё происходит очень быстро. Настолько, что у Гаранора тоже не получается сгруппироваться, и ненадёжные поручни в виде разболтанных канатов нам в этом совсем не помогают.

Ружьё я роняю ещё до того, как мы срываемся и летим вниз. Я даже успеваю зажмуриться, хоть и понимаю, что больно не будет, — здесь же повсюду батуты. На батут мы и приземляемся. Вернее, приземляется Тёмный, а я падаю на него сверху. Правда, он тут же перекатывается, подминая меня под себя, а потом заботливо так спрашивает:

— Ты как? Цела?

— Ты меня ранил! — возмущаюсь. Хоть возмущаться в пружинящем состоянии не очень-то получается.

— А ты попала мне прямо в сердце. Ленни…

Знакомый запах снова будоражит, накрывает, глушит все мысли. Пьянит своей горечью, напрочь отбивая желание продолжать рычать и фыркать, вместо этого пробуждая совсем другое. То, которое опасно и на которое ни один из нас не имеет права.

Я опускаю взгляд и вижу красное пятно на груди у Тёмного, а потом снова смотрю на него, потому что по-другому просто не получается. В его глазах продолжает таять, плавиться серебро, в то время как губы… Губы уже почти касаются моих губ.

— Значит, я выиграла? — уточняю, почему-то шёпотом, чувствуя его прикосновения к щеке, ласкающие и мягкие, а ещё немного дразнящие. Пальцы скользят по изгибу шеи, забираются за вязаный ворот и снова возвращаются наверх; перебирая волосы, поглаживают затылок.

И я больше не чувствую в себе циркуляцию злости, а то, что чувствую, хочется продолжать чувствовать дальше.

— А я проиграл, — соглашается Гаранор. Тоже шёпотом, хриплым и таким глубоким, что у меня от него под безвозвратно испорченным свитером поднимается каждый волосок.

Умом понимаю, что надо бы оттолкнуть, а вместо этого уже почти что чувствую его поцелуй. Сама хочу этого поцелуя, как никогда и ничего не хотела. Настолько, что подаюсь, тянусь к нему, чтобы раствориться, утонуть в прикосновениях его губ.

В тот вечер я сделала для себя два открытия: одно приятное, другое, как это водится, не очень. Приятное заключалось в том, что пусть тормоза у меня и барахлили, но всё-таки, к счастью, не отказали окончательно. Я первая остановилась. И его остановила, хоть всё внутри меня этому противилось. И в этом-то как раз и заключалось самое неприятное: мне не хотелось, чтобы он останавливался. Мне хотелось большего.

Я хотела Гаранора Хороса.

Хвала богам, на мне был жилет, и стащить его оказалось не так-то и просто. Но Тёмный всё равно пытался, и я ему в этом, кажется, помогала. Ненормальная… Сама тянулась за его поцелуями, сама искала его губы. Впитывала в себя его дыхание, его запах, обжигающие прикосновения пальцев. Сходила с ума, пока не поняла, что ещё немного — и мне даже жилет не поможет. Не спасёт от ошибки, которая, если зайдём дальше, уже точно станет непоправимой.

И всё прекратилось.

Мы вернулись в отель — я была не в том состоянии, чтобы как ни в чём не бывало с ним ужинать. Поэтому ела в своём номере вместе с дочерью. После, уложив Литу спать, раскрыла коробку, которую вместе с едой доставил в номер портье.

Шёлковая пижама, явно дорогое нижнее бельё и свитер взамен тому, что пострадал в скайпарке. Надеюсь, всё это выбирала Камила, а не его величество лично.

Запретив себе думать о его величестве, легла спать. К счастью, уснула быстро, под шум дождя, скользящего по окнам, и свои безрадостные мысли. Утром так же быстро собралась, позавтракала и к десяти вместе с дочкой уже была готова к обратному полёту.

Короткая дорога до аэропорта, и вот мы сидим в салоне самолёта. Хорос впереди, я от него как можно дальше. Сижу и честно пытаюсь не обращать на него внимания. Едва ли не секунды считаю до конца полёта и стараюсь не вспоминать, забыть, вытравить из головы то, как мы с ним вчера целовались. Как я воспламенялась от его прикосновений. Вспыхивала и горела.

Сумасшедшая Эления.

— Сонорина Лэй, вы не могли бы дать мне адрес вашей няни? — нашептавшись с Хоросом, подходит ко мне его помощница, и я, встрепенувшись, перевожу на неё взгляд.

— Могу, — киваю и в свою очередь интересуюсь: — А зачем?

— К ней сегодня заглянет доктор, осмотрит её.

— Спасибо, — улыбаюсь Камиле, хоть и понимаю, что благодарить за внимание к Дине мне следует Хороса.

Но я после вчерашнего даже смотреть на него не решаюсь, не то что с ним заговаривать!

Камила улыбается мне в ответ и заносит в свой сейт адрес няни. «Какая всё-таки приятная девушка», — думаю я, а потом вздрагиваю. Мой сейт начинает громко пиликать, и в унисон с этим пронзительным пиликаньем звучит яростное ругательство высшего. Громкое и такое грязное, что мне даже хочется заткнуть уши. Уж не знаю, кому сначала: себе или Мариселе.

Кто бы мог подумать, что он вообще может так выражаться. Он — аристократ в йорг знает каком поколении, один из наиболее ярких представителей мировой элиты. Всегда такой невозмутимый… Ну ладно, почти всегда. Но точно не сейчас. Гаранор сидит, впившись взглядом в экран своего сейта, взглядом, от которого я на месте бедного устройства тут же распалась бы на детальки и микросхемы.

Камила бледнеет, нервно поджимает губы, а я машинально бросаю взгляд на свой сейт и столбенею в кресле.

Мне только что прилетело приглашение на… мою собственную помолвку. Праздник по случаю которой состоится в это воскресенье в загородной резиденции Хоросов.

Йорги…

— Это так у вас называется не форсировать события?! — обернувшись ко мне, рычит высший.

Вот, значит, что его взбесило.

— Я ничего не форсировала, — парирую холодно, тоже начиная раздражаться. — Я сама об этом только что узнала.

— Я поговорю с Ксанором! — Хорос произносит это как угрозу, как приговор. Будто не говорить с братом собирался, а сразу же при встрече его пристрелить.

— Делайте, что хотите, — отзываюсь устало и переключаю всё своё внимание на Литу, листающую книгу с голографическими картинками.

Больше мы с Хоросом не произносим в адрес друг друга ни слова и даже друг на друга не смотрим. Ксанор непонятно что чудит, а я ещё, оказывается, крайняя? Хочет разговаривать с братом — вот пусть с ним и разговаривает!

А я продолжу молчать. Пусть сами между собой разбираются!

Какое он вообще имеет право возмущаться? Я ведь не возмущаюсь, что он женится меньше, чем через месяц. Нет, я молчу скрепя сердце и даже желаю им счастья. В основном Фелисии. Гаранору желать как-то не получается.

Из самолёта выхожу, сверля мрачным взглядом затылок этого снова-всем-недовольного. Не понравилась ему, видите ли, новость об официальной помолвке. Да пусть хоть лопнет от злости!

Не успеваю так подумать, как понимаю, что старший Хорос действительно имеет все шансы лопнуть. Прямо сейчас, даже не добравшись до своей дорогущей машины. Спускаясь по трапу, замечаю, как из спортивного аэрокара показывается огромный букет цветов. Вернее, показывается Ксанор с огромным букетом цветом, в кожаной куртке, слишком лёгкой для такой прохладной погоды, и солнцезащитных очках. Ослепляя своей белозубой улыбкой, Тёмный идёт меня встречать.

Девушку, Светлую, которую он, кажется, всерьёз решил сделать своей невестой, а может, даже женой.

О-ё-ёй.