ГЛАВА 6. Кара

Остаток дня проходит так же, как и его начало, но мне все-таки удается успокоиться. Пусть и не сразу, пусть и не до конца. Помогает разговор с мамой. Эстепа де Ларра — человек, низшая, но имеет прямо-таки магическую способность благотворно влиять на мои эмоции. Может, все дело в голосе? Мягком, нежном, всегда таком спокойном. А еще, в отличие от брата, мама никогда не лезет в душу.

Поняв, что ее беспокойное чадо чем-то расстроено, она стала рассказывать о каких-то повседневных мелочах, и я, вслушиваясь в ее ласковый голос, любуясь ее светлой улыбкой, постепенно расслабилась, начала дышать полной грудью.

Хотя при воспоминании о Хоросе в ней снова начинало что-то колоть.

Урод.

— Может, прилетишь к нам хотя бы на выходные? — уже когда мы прощаемся, с надеждой спрашивает мама.

Я неуверенно пожимаю плечами:

— Постараюсь вырваться, но не обещаю. Мой начальник уверен, что его помощница не имеет права на отдых.

Ну вот, опять что-то колет. Противно так, больно.

— Обязательно находи время и на себя, милая. И помни, мы очень-очень тебя ждем.

Послав маме воздушный поцелуй, желаю ей хорошего дня и прекращаю связь. Еще какое-то время сижу, бездумно глядя на песчинки света, рассыпающиеся по гостиной, а когда голограмма окончательно тускнеет, с тяжелым вздохом поднимаюсь с кресла.

Если бы не университет и не наличие Виктора в Делесе, я бы, возможно, и вернулась домой. Хотя теперь да Коста здесь. Остается надеяться, что в Кадрисе он надолго не задержится.

Как и Ренард. Я люблю брата, но его опека порой ощущается на шее удавкой.

На этом семейный день не заканчивается. Около семи меня забирает брат, и мы летим в ресторан. К счастью, без Виктора, иначе бы я совсем раскисла.

— Я узнал, что стало причиной пожара, — выйдя на самую нижнюю воздушную магистраль, заявляет брат.

Еще бы ему не узнать.

— И что же?

— Парочка идиотов решила устроить романтический вечер при свечах. Уснули, не потушив, а датчики дыма не среагировали — была поломка.

Оказывается, и в элитных небоскребах случается ж… всякое нехорошее.

— Их спасли?

— Чудом. Хотя прилети пожарные на несколько минут позже, и любители романтики наверняка бы задохнулись.

Действительно идиоты.

За ужином брат продолжает допрос и все пытается выяснить, что связывает меня с Хоросом.

— Работа, — коротко отвечаю я, не желая вдаваться в подробности.

Вообще не уверена, что Ренард захочет услышать об этих самых подробностях.

— И все?

— И все.

— Точно? — Брат недоверчиво заламывает бровь. — Мне показалась, что ты ему небезразлична.

— Ксанору Хоросу небезразлично все, что движется и можно поиметь.

— Кара!

Рен никогда так не выражается. По крайней мере, не при мне. И очень не любит, когда я забываю о своих светлых корнях и начинаю вести себя недостойно феи моего положения.

Чтобы брат унялся и оставил меня в покое, продолжаю с наигранно-беззаботной улыбкой:

— Но он никогда не смешивает работу с личным. Поэтому я для него неприкосновенна.

Возможно, так и есть в какой-нибудь параллельной вселенной.

— Хорошо бы, — хмуро отвечает брат. А поколебавшись, все же добавляет: — Ты же знаешь, с Темными лучше не связываться.

— А ты прекрасно знаешь о моем отношении к Темным. Поэтому мне вообще непонятно, к чему этот разговор. Сменим тему. Лучше расскажи о расследовании.

В ресторане на нас обращают внимание, и неизвестно, на кого больше: на меня или Ренарда. Рен — красавчик, каких поискать. Зеленоглазый брюнет с фигурой, отточенной многолетними тренировками. Виктор тоже красив, по-своему. Блондин с голубыми глазами, высокий, немного худощавый. Всегда уравновешенный, собранный, элегантный. В общем, до мозга костей аристократ.

Виктор действительно красив, как и все Светлые без исключения. Это если смотреть беспристрастно. А вообще, я лучше выйду замуж за первый попавшийся утилизатор, чем проведу жизнь рядом с мужчиной, способным в одно мгновение уничтожить во мне любые эмоции. Не только во мне — в любом живом существе. Это его дар, способность — не просто перекраивать чужие чувства, но и глушить их. На несколько минут, часов, дней, а если очень постарается, то вполне может превратить жертву своего внимания в бесчувственную марионетку на много лет.

Такому не составит труда справляться со вспышками моего гнева и держать тьму во мне на коротком поводке.

— Не могу, Кара. Не имею права распространяться о расследовании, — качает головой Ренард, возвращая меня в реальность.

— Даже любимой младшей сестре ничего не расскажешь?

Рен улыбается и благодарно кивает официанту, расставляющему перед нами тарелки с десертом. А когда тот отходит, продолжает:

— Никому. И вообще, не хочу, чтобы ты об этом думала. Убийцу поймают. Обещаю.

— Надеюсь, что так и будет. И надеюсь, это произойдет раньше, чем пострадает еще одна Светлая.

Мои надежды не оправдались. На следующее утро по всем новостным каналам транслировалась очередная ужасающая картина: новая жертва, фея, ставшая жертвой неизвестного выродка.

◊ ◊ ◊

Понедельник — день и правда тяжелый. В начале рабочей недели сложнее всего просыпаться. Еще сложнее просыпаться с осознанием, что придется до позднего вечера быть на побегушках у тирана. Видеть его, слышать ненавистный голос (теперь уже точно ненавистный!), выполнять его распоряжения и при этом стараться не вспоминать обо всем том, что я от него вчера услышала.

Да, вспоминать точно не надо. Иначе может быть чревато. Убийством высшего.

Новости о мертвой фее делают новый день совсем паршивым. Быстро запихивая в себя завтрак, слушаю ведущую самого популярного в Грассоре новостного канала, рассказывающую о погибшей Светлой:

— Каталина Агилар, мать двоих малышей и любящая жена, была найдена вчера поздним вечером в парке Ла-Сайя. Как и у прошлых жертв, у соноры Агилар были сломаны крылья и разодрано платье. Полиция отказывается комментировать произошедшее.

Крак — это в руках трескается чашка. Мысленно выругавшись, спешу поставить ее в раковину, пока брул не перекочевал на пол. Выключив сейфот, отправляю следом за чашкой пустую тарелку с парой крошек, вызываю такси и, быстро обувшись, бегу на улицу.

Начало десятого. Опаздываю.

В последнее время я была образцово пунктуальной, но после вчерашнего… И недели не пройдет, как он сам захочет меня уволить. И плевать, что в университете не засчитают практику. Мне вообще не место в Скайоре.

Пусть устраивают в какую-нибудь редакцию, даже самую завалящую, и будет всем счастье.

В отличие от меня Хорос не опаздывает, демонстрирует образцовую пунктуальность. Стоит мне переступить порог приемной и кинуть взгляд на дверь кабинета Темного, как тут же слышу его раздраженный голос:

— Кара, зайди ко мне.

Ненавижу свою работу.

— Доброе утро, сонор Хорос, — здороваюсь максимально нейтрально.

Буду брать пример с Виктора и вести себя, как отмороженная пофигистка.

— Опаздываешь, — недовольно пеняет мне высший.

Он сидит за столом, как король. Лучи света, проникая в окна, очерчивают его широкоплечую фигуру сверкающим контуром. Вот он откидывается на спинку кресла, а услышав от меня чистосердечное: «проспала», недовольно морщится.

— Потрудись больше не просыпать.

— Ничего не могу обещать.

Хорос усмехается, быстро сообразив, какую игру я затеяла.

— Будут распоряжения?

— Свяжись с Дельгадо, узнай, готов ли договор на покупку еще двух лайнеров.

— Не думал прикупить также шаттл на луну?

Меня награждают мрачным взглядом и заверением:

— Когда надумаю, обязательно тебе сообщу. Договорись о встрече с дизайнером Анной Мойя и забронируй для нас столик на час в каком-нибудь ресторане. Из тех, что мне нравятся.

Рискуешь, Хорос. Можно сказать, ходишь по лезвию ножа.

— Что-нибудь еще?

— Принеси мне брула.

Смертник, а не Темный.

Послушно кивнув, собираюсь уже выйти, когда голос высшего заставляет меня остановиться.

— Передай брату и этому своему да Коста, что сегодня мы все ужинаем у Гаранора.

Я резко оборачиваюсь:

— Все?

— И ты в том числе, — подписывает себе смертный приговор Темный.

— С какой это стати?

Хорос расплывается в улыбке, издевательской и ядовитой:

— Гар приглашает. И настаивает. Отказ, сама понимаешь, не принимается.

Гаранор с братом, Виктор, Ренард и я? Изощреннее пытку сложно представить. И даже присутствие Элении вряд ли спасет положение. Безнадежное такое положение. Совершенно безвыходное.

Может, загреметь в больницу с каким-нибудь приступом?

— Во сколько? — цежу, обуздав эмоции.

— В восемь. Полетим сразу с работы.

— Меня заберет жених.

Теперь уже я издевательски улыбаюсь и, мысленно пожелав Хоросу гореть синим пламенем, иду на кухню варить самый отвратительный брул в его жизни.

Чтоб он им отравился!

◊ ◊ ◊

Увы, высший выжил, но выражение его лица после первого глотка мне однозначно понравилось. Даже настроение начало улучшаться.

— Все в порядке? — интересуюсь участливо.

Несколько раз кашлянув, Темный отодвигает от себя чашку.

— Иди договорись о встрече с дизайнером. И я хочу видеть контракт еще до обеда.

— Будет сделано.

Дабы притупить бдительность шефа, контракт на покупку кораблей скидываю ему буквально через несколько минут, а спустя еще полчаса, заглянув в кабинет, радую новостью:

— Сонорина Мойя с удовольствием с вами встретится. В час, как вы и просили. Ресторан «Радости жизни». Столик уже забронирован.

Его величество, поглощенный изучением договора, отрывает взгляд от сейфота.

— Я же просил бронировать столик в одном из ресторанов, которые я знаю.

— На «Радостях жизни» настояла сонорина Мойя, — вру, не краснея. — У нее сегодня очень плотный график. Сразу из ресторана она собирается на другую встречу, оттуда ей проще всего добираться. Но если хотите, могу перенести обед на другой день. Сейчас спрошу у Анны, когда она еще свободна.

— Не надо, — останавливает Хорос. — Если ей там удобно, мне тоже подходит.

Я послушно киваю и возвращаюсь на свое рабочее место.

Настроение продолжает подниматься, и даже червоточина в сердце, появившаяся, когда узнала, с кем он собрался обедать, почти не ощущается. Не сдержавшись, я полезла в сеть, чтобы узнать, что из себя представляет эта Анна Мойя.

Как выяснилось, ей уже приходилось сотрудничать с Хоросами. Например, три года назад она разрабатывала дизайн-проект для Скайора, когда здание реставрировалось. Она же работала над их последним отелем. Видимо, чудовище высоко оценил ее вкус, раз именно ей доверил заниматься внутренней отделкой круизных кораблей.

А может, ему понравилась сама Мойя…

Я сижу, покручиваясь в кресле, и смотрю на экран, с которого мне улыбается рыжеволосая девица. Яркая, знойная красотка. С пышной грудью и сочными губами, почти неразличимыми веснушками и колдовскими зелеными глазами. Ведьма, не иначе.

Знаю, рыжие не во вкусе Хороса, но будь я мужиком, непременно бы на нее запала. А если учесть, что Ксанор Хорос в принципе падкий на все прекрасное (особенно на прекрасное с таким-то бюстом), то купаться в следующий раз он вполне может уже с Анной.

Температура на термометре настроения начинает стремительно падать.

— Я на обед. — Хорос появляется из кабинета и, на ходу надевая пиджак, бросает: — Предупреди брата, что могу опоздать на совещание.

Не можешь, а обязательно опоздаешь. Ресторан (если его вообще так можно назвать) находился на другом конце Кадриса. К тому же никто не отменял пробки. Аэрокаров в этом время дня в небе больше, чем песка в пустыне. Зато аппетит успеет нагулять. Правда, не уверена, что в «Радостях жизни» его получится утолить.

Но может, Анна поможет. Удовлетворит, так сказать, иной голод.

От этой мысли мне хочется ругаться. На себя в первую очередь. Ну и на Хороса, само собою.

Хоть где-то в моей жизни есть гармония и стабильность.

— Сейчас позвоню помощнице сонора Хороса, — заверяю босса.

Проводив его взглядом, хватаю сейт, но вместо правой руки Гаранора звоню да Коста. Зря, наверное, ляпнула, что с работы меня заберет он, но не отказываться же от своих слов.

— Здравствуй, Кара, — доносится до меня из динамиков безэмоциональное.

— Привет. — Я замолкаю, пытаясь заставить себя озвучить одну коротенькую фразу.

Ну же, давай, скажи это.

Пауза затягивается.

— С тобой все в порядке?

— Да, — все-таки отмираю. — Просто хотела спросить, не заберешь ли ты меня с работы? Ренард тебе передал, что сегодня мы ужинаем у Хоросов?

— Да, я благодарен за приглашение.

И?

Тут Виктор вспоминает о моей просьбе, деловито интересуется:

— Во сколько тебя забрать?

— В полвосьмого.

— Отлично. Буду ждать у входа.

Светлый отсоединяется. Крутанувшись в кресле, я прихожу к мысли, что сама обрекла себя на пытку. Ну да ничего. Полчаса тет-а-тет уж как-нибудь выдержу. А если совсем повезет, с Виктором прилетит мой любимый Темный.

Я успеваю пообедать с Ритой и другими девочками, успеваю выпить брул и пообщаться с одним из юристов, очаровашкой Маттео. Простившись с ним, иду в туалет, чтобы поправить макияж. Еще минут десять глазею в окно, наблюдая за столичной суетой — так я приучаю себя к высоте. Мне даже хватает времени попереписываться со старой школьной подругой и задуматься о том, чтобы пойти вздремнуть в комнате отдыха, когда в приемную входит злой как тысяча Йоргов Темный.

— Как прошел обед, сонор Хорос? Побаловали себя чем-нибудь вкусненьким?

— Де Лар-р-ра… — грозное рычание.

— Надеюсь, заведение полностью соответствовало вашим стандартам? А сонорина Мойя?

Взгляд высшего темнеет еще на несколько оттенков. Швырнув пиджак мне на стол, он подходит вплотную и грубо выдергивает меня из кресла.

— Может, сварить вам брула? Как утром, — очаровательно улыбаюсь зверю, явно вконец озверевшему.

Он даже рычит как животное и при этом продолжает впиваться в меня взглядом, от которого та же Рита наверняка бы уже поседела. А я ничего, спокойна как трия. Ловлю кайф от его взбешенного состояния, продолжаю мило улыбаться.

Оказывается, понедельник может быть довольно приятным.

— Сонор Хорос, вы опаздываете. На совещание, — заботливо ему напоминаю.

За это мне в губы впечатывается палец.

— Молчи, Дерзкая. Еще одно слово, и я могу не сдержаться. Тогда…

— Уволишь? — категорически отказываюсь я молчать.

— Накажу, — глухо цедит Темный.

— Снова лишишь выходного? Ну так я привыкла работать с утра до ночи.

Вскинув голову, скрещиваю на груди руки и продолжаю на него смотреть, тем самым давая понять: я не сдамся. Не позволю себя подло запугивать и нагло шантажировать.

Не с той ты связался, король жизни.

Молчание продолжается. Не то его величество крепко задумался над наказанием, не то борется с желанием меня придушить. Скорее всего, второе. По глазам вижу, что он бы с удовольствием меня прибил.

В этом мы с ним похожи. Я тоже в иные моменты (читай, всегда) жажду его крови.

— Поверь, без меня тебе будет лучше. Поэтому предлагаю разойтись полюбовно, — ненавязчиво подталкиваю его к самому правильному решению в его жизни.

Еще несколько секунд тишины, и Хорос, подавшись ко мне, говорит:

— С тебя штраф, Дерзкая. Половина зарплаты. За отвратительное исполнение обязанностей.

Половина? От этого заявления в легких заканчивается воздух. Открываю рот, чтобы возмутиться, но Хорос оказывается быстрее:

— И да, в эти выходные у тебя опять не выходные. Отправишься со мной в круиз. По работе. И боги упаси тебя что-нибудь выкинуть, пока мы будем в море. — Темный хищно ухмыляется. — Могу ведь и утопить. — Отстранившись, хватает пиджак и перекидывает его через руку. — Мой тебе совет, де Парра: лучше больше не нарывайся.

— Ничего не обещаю, — огрызаюсь, провожая взглядом монстра и изверга в одном флаконе.

Понедельник снова становится отвратительным, а настроение опускается ниже подземной парковки Скайора. Самого последнего ее уровня.

Хорошо хоть Хорос до вечера торчит на совете директоров, продвигая в массы свои идеи. Я тем временем сортирую отчеты и честно пытаюсь успокоиться, но близость встречи с Виктором никак этому не способствует.

Темный возвращается около семи, а ровно в семь двадцать я начинаю собираться.

— Разве я тебя отпускал? — будто учуяв, что намерена отчалить, появляется он в приемной.

— Разве не ты в добровольно-принудительном порядке пригласил меня на семейный ужас? Вернее, я хотела сказать, ужин.

А вообще с первого раза все сказала правильно.

— Ты еще мне нужна.

— А вот ты мне нет. Вернее, я хотела сказать, что внизу меня ждет жених.

И опять никакой ошибки.

— Пусть не ждет. Пусть летит без тебя, мы присоединимся позже.

— Но я…

— Не беси меня еще больше, де Парра, — снова рычит начальство. — Я и так весь день сдерживался, чтобы не придушить тебя!

Что я говорила? Предсказуемый высший.

Сдаюсь я быстро. Наверное, потому что уже сто раз успела пожалеть о своем звонке да Коста. Отправив Виктору сообщение о смене планов, иду к чудовищу на внеурочную планерку.

Загрузив меня обязанностями по самое некуда, Хорос решает, что теперь можно и выдвигаться.

В лифте мы молчим. Пока идем к аэрокару — тоже. И взлетая в небо, не говорим друг другу ни слова.

— Давай я найду себе замену, — первой нарушаю молчание.

А в ответ получаю:

— Не надо.

— Какую-нибудь умную, толковую девушку. Исполнительную и усердную. Она будет варить тебе вкусный брул, предупреждать совет директоров о твоих опозданиях и резервировать столики только в самых лучших ресторанах. Уж точно не в тех, что закрывались из-за вспышки сальмонеллеза.

Почувствовав на себе взгляд Темного, мрачный и тяжелый, замолкаю. Наверное, про последнее говорить не надо было.

Правда, замолкаю я ненадолго.

— А еще…

— Кара, хватит, — перебивает он. — У нас договор. Ты будешь работать на меня до конца лета.

— Вообще-то кое-кто нарушил его условия.

— Больше этого не повторится, — отрезает Хорос. — Я не стану тратить время на поиски новой помощницы. Через два месяца вернется Урсула, и можешь быть свободна.

Боюсь, за столько времени без крови не обойдется.

— А что за рабочий круиз?

Жаль, спрашиваю я об этом слишком поздно. Плавно скользя над землей, аэрокар влетает в приветливо распахнувшиеся ворота, чтобы остановиться перед особняком возможного будущего правителя Грассоры.

Темный выходит из машины и, обойдя ее, протягивает мне руку. Проигнорировав это неожиданное проявление забыты, самостоятельно выбираюсь из аэрокара и печально вздыхаю.

Семейный ужас начинается.