Глава 9

Вера

Сбежать от Сергея Дмитриевича мне, конечно, не удается. Приходится идти рядом, ведь из нас двоих лишь он знает, куда надо идти, да и столик забронирован совсем не на мое имя. В общем, иду рядом и помалкиваю, продолжая наслаждаться происходящим вокруг. Жизнь кипит, по-другому не скажешь.

Ресторан с огромными окнами, создающими ощущение, что пространство вокруг безгранично, впечатляет меня, пожалуй, сильнее всего. Я даже фразу босса о том, что с таким восхищением я обычно смотрю на него, оставляю без ответа.

Наверное, даже к лучшему, что меня сейчас Валерия и Игорь не видят. Точно бы решили, что меня впервые из родного ела вывезли.

Беру себя в руки, улыбаюсь метрдотелю, который уже во всю общается с шефом, и даже не пытаюсь влезть в беседу. Молча следую за мужчинами и останавливаюсь у, пожалуй, самого лучшего столика здесь. Естественно, у окна.

— Нравится? — спрашивает мужчина, как будто ему необходимо услышать устное подтверждение очевидного.

— Да. — не выделываюсь, отвечаю честно, после чего отворачиваюсь к окну, где помимо собственного отражения могу рассмотреть водную гладь и огоньки где-то вдалеке.

— Раз уж мы здесь, то ты просто обязана попробовать местные морепродукты. Они прекрасны. — вновь подает голос босс, и я вновь не спорю, киваю. — И, конечно же, вина. Винная карта тут также хороша.

Думаю в очередной раз кивнуть, но сигнал опасности в мозгу срабатывает как раз вовремя. Поворачиваюсь к Сергею Дмитриевичу и решительно отвечаю.

— Ну уж нет!

Хочу добавить что-нибудь о том, что отлично помню, как все кончилось в прошлый раз, но сдерживаюсь по двум причинам. Во-первых, лишний раз акцентировать внимание на той ночи — сама по себе отвратительная идея. Во-вторых, проблема в том, что я как раз-таки не помню, чем именно все кончилось.

Шеф несколько секунд молчит, а потом вскидывает бровь и с усмешкой спрашивает:

— В трезвенницы записалась? Или просто боишься?

Провоцирует. Опять.

— Ни то, ни другое. — вру на ходу.

Не стану же я чистосердечно признаваться, что на самом деле побаиваюсь за последствия.

— А что же тогда? — босс, походу, пристал как банный лист. Присосался, подобно пиявке, и теперь так просто меня в покое не оставит.

— Переживаю, как бы морская болезнь из-за алкоголя не разыгралась.

Если честно, понятия не имею, связано ли каким-либо боком одно с другим, но вру уверенно, надеясь, что принцип экзамена, где уверенный вид — половина успеха, сработает.

Вновь пауза, и с каждой следующей секундой надежда на то, что мужчина ответит что-то типа «Ну, ок!» и перейдет к обсуждению погоды, все стремительней тает.

— А мне все-таки кажется, что боишься. — рушит последние иллюзии Сергей Дмитриевич.

И что мне остается? Признать свое поражения?

Принять его правила игры и попробовать выйти победительницей там, где я совершенно не уверена в собственных силах?

Кто кого во взаимных провокациях, которые однозначно ни к чему хорошему не приведут?

Здравый смысл во всю глотку орет о том, что стоит отказаться от вина. Ну, максимум посмеется. А я в свою очередь растягиваю губы в улыбке и с удовольствием в голосе сообщаю:

— Знаешь, а черт с ней, с этой вероятностью морской болезни. Когда я еще такое вино попробую. В общем, полностью доверяюсь твоему вкусу.

Босс довольно кивает, а затем подзывает официанта.

Что ж, кажется, новый раунд игры начат.

Плюсы того, что я согласилась выпить, начинаю ощущать уже через двадцать минут, когда нам подают ассорти из морских гадов. Выглядит внушительно, почти как в кино. Опознать могу лишь половину. Нереальных размеров креветки, устрицы, лобстер. Или это омар? Как вообще отличить лобстера от омара?! Хрень в ракушках, еще одна хрень в ракушках. Что-то похожее на креветки, но креветки уж были, значит, это не они. Крабы? Это ведь крабы?

Мне бы сейчас безлимитный доступ к «Гуглу»…

Медленно выдыхаю и смотрю в окно, точнее в отражение в нем.

Проблема в том, что я не имею ни малейшего понятия о том, как правильно есть большую часть из принесенных даров моря, поэтому теперь остается лишь прибегнуть к помощи зала. Зала, который, как назло, сегодня от поедания таких же ассорти решил воздержаться.

Это заговор? А, может, сегодня всемирный день отказа от употребления морепродуктов? Нужно срочно это уточнить и в случае, если догадки окажутся правдой, сообщить шефу и спасти себя от неминуемого позора. Заказать что-нибудь, с чем можно расправиться при помощи родных вилки и ножа…

Ладно, буду максимально откладывать момент тесного знакомства с морскими гадами. Сидеть ровно, улыбаться, лобстером (или омаром) по столу не стучать, креветкам головы зубами не отрывать. План — проще простого.

— Ну что, с чего начнем? — уже знакомый лисий тон.

Не-е-е-е, сегодня эти методы не сработают.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌Улыбаюсь, начиная получать удовольствие от происходящего.

— Я уже говорила, что сегодня полностью полагаюсь на твой вкус.

А что, повторить действия Сергея Дмитриевича я вполне в состоянии. Главное — не злоупотреблять с вином.

— Тогда еще бокальчик белого. Теперь перейдем к Франции. Тебе нравится Франция?

Вместо ответа лишь киваю.

И что я там говорила про вино?

Делаю глоток, пробуя новое вино, и поспешно отставляю бокал.

Я согласилась играть по правилам босса, и в этот раз я намерена выйти победителем!

Смотрю на мужчину, который легко кивает, а затем берет устрицу в раковине.

Так, Вера, внимание, тут не должно быть ничего сложного!

Где-то в глубине души я немного побаиваюсь. А вдруг шеф раскусил мою стратегию и теперь будет пороть какую-нибудь чушь. Например, поливать бедного помирающего гада вареньем. Его ведь не надо поливать вареньем? Здесь вообще есть варенье?

Наблюдаю за тем, как Сергей Дмитриевич берет раковину в левую руку, а ножик в правую. Секунда, и он аккуратным движением подрезает что-то в глубине раковины. Еще секунда, и вот в его руке уже небольшая вилочка. Еще несколько секунд, и с устрицей покончено.

Признаться честно, это выглядело так, как будто в то время, когда все щелкали семечки, босс щелкал эти странные дары моря.

Ну вот, теперь меня пугают уже два факта. Во-первых, я не уверена, что это вообще можно есть. Во-вторых, что-то подсказывает мне, что повторить действия шефа мне удастся с малой долей вероятности.

Но я все равно беру раковину в левую руку и вооружаюсь ножом. Ну, была не была.

Вставляю нож между панцирем и устрицей, стараясь не кривиться. Если есть нож, значит, нужно что-то отрезать, осталось найти, что именно.

Провожу по раковине, пока не натыкаюсь на препятствие, срезаю его, чем бы оно не было, и испытываю триумф. Главное — не улыбаться слишком широко, а то ощущение, что я не с устрицей совладала, а одного из древнегреческих чудовищ только что голыми руками завалила.

Ну, теперь совсем не страшно, осталось всего лишь проглотить. Вилочку в руку и смотрю страху, а точнее устрице, в глаза (если у нее вообще есть глаза).

Все под контролем. Если что, у меня есть вино.

Раз, два, три.

Делаю над собой усилие, чтобы не зажмуриться, и кладу моллюск в рот. Ну, пока не страшно. А если я ее проглочу, не разжевывая, это будет слишком странно?

Ну нет. Не хватало еще и подавиться. И задохнуться. И умереть. А что на гробовой доске писать?

«Жизнь Веры была славной и насыщенной до того рокового дня, пока хищна устрица не забрала ее в мир иной».

Бр-р-р-р-р. Не звучит. Придется жевать.

Жую аккуратно. На удивление, не кривлюсь, потому что вкус… Вкус очень напоминает рыбную молоку. Простите, товарищи аристократы, но я, кажется, не из ваших.

— Ну как тебе? — интересуется уж слишком сахарным голосом босс. Издевается, не иначе.

Но ничего, сегодня я не намерена трястись над каждой фразой и рассчитываю получить удовольствие.

— Отлично, милый. — несмотря на то, что мы вдвоем, я добавляю это ужасное обращение, зная, как его не любит шеф, и жду следующего шага.

Сдавайся! Я настроена решительно!

— Тогда перейдем к следующему блюду, дорогая?

— Конечно.

И мы переходим. Пробуем морепродукты один за другим. Я сдаюсь лишь на фалангах краба, сообщаю «милому», что наелась, хотя на самом деле понимаю, что в схватке со щипцами, которыми вооружился Сергей Дмитриевич, мне точно не выйти победителем.

Шеф, пожимает плечами, но не настаивает, и я просто наблюдаю за тем, как он, естественно, легко и ловко извлекает мясо.

Накалывает кусочек и задумчиво крутит вилку в ладони, а затем смотрит на меня.

— Все самое сложное я уже сделал. Не откажешься теперь попробовать?

И протягивает вилку с кусочком мяса мне. Протягивает, не давая возможности забрать.

— Так что? — торопит, заставляет быстрей решиться или, наоборот, не решиться.

Ломаюсь секунду, но выбираю первый вариант. Потом анализировать буду, спишем все на большое желание попробовать краба. О том, что меня с вилочки только что кормил босс, не думаю.

А о том, как это смотрелось со стороны, тем более.

Мясо, кстати, гораздо вкуснее устриц, но аристократ из меня по-прежнему так себе.

— Ну как, милая?

— Супер, дорогой.

Наверное, это и был как раз тот самый момент, когда я окончательно втянулась в игру, когда перестала себя сдерживать, отключила тормоза и стала провоцировать босса ничуть не меньше, чем он меня, совершенно не задумываясь о том, к чему это приведет.

Я соглашаюсь не возвращаться в номер после ужина.

— Может прогуляемся, дорогая?

— Конечно, милый.

Я не сопротивляюсь, когда он, стараясь вновь выбросить меня из равновесия, берет за руку.

— Не против, милая?

— Не против, дорогой.

Я подыгрываю ему в коридоре, когда мы устраиваем практически баталию за право впустить друг друга в номер.

— Позволь поухаживать за тобой, милая. — и бесцеремонно выдергивает ключ-карту от каюты из моих ладоней.

— Что ты, милый, для меня честь — открыть тебе дверь. — тянусь, но забрать ее назад не могу.

— Девушек нужно пропускать, дорогая.

— Не надо меня никуда пропускать, дорогой!

Битва за ключ-карту продолжается. Это ведь так важно — кто откроет дверь в каюту. Это ведь игра. Игра, в которую я, кажется, ввязалась совсем не сегодня.

Вновь тянусь к вытянутой руке Сергея Дмитриевича, который смеется, но не достаю. Оступаюсь на каблуках (так и знала, что в конце концов получу подлянку с их стороны), едва не падаю и лечу в противоположную стену коридора, но вовремя ловлю равновесие.

А вот босс, который вновь решил поиграть в благородного рыцаря, на такое окончание маневра явно не рассчитывает. Понимает, что я могу устоять и без его помощи, но уже ведь тянется. Впечатывается руками в стену, и тут-то я пользуюсь моментом. Выхватываю зажатую между пальцев карточку и, смеясь, бегу к двери.

Смотри в спину и понимай, что я могу выигрывать и по твоим правилам.

Я знаю, что он меня поймает. Рано или поздно, но поймает. Не анализирую — зачем, вновь отдаюсь игре.

Прикладываю ключ-карту к замку, вваливаюсь в номер, а затем оказываюсь прижатой к стене.

Все происходит словно за мгновение. Быстро, стремительно.

И вот я вновь вижу глаза шефа в нескольких сантиметрах от своих, вновь он нависает надо мной. Все так похоже, что я просто не могу сдержаться и спрашиваю:

— И что дальше, дорогой?

Тишина. Очень глубокая тишина, которую на этот раз не нарушает звонок мобильника.

Я смотрю на него, не отрываясь, да и он не сводит с меня глаз. Ждет чего-то, рассуждает, возможно.

Я тоже пытаюсь рассуждать, но мысли путаются, не могут уцепиться друг за друга, разбегаются.

Шеф наклоняется еще чуть ниже, а я все так же не шевелюсь. Несу мысленно что-то про то, что нужно выдержать и не проиграть, но даже в голове эти слова кажутся полным бредом.

Не шевелюсь, когда взгляд уже совсем не фокусируется. Когда он смазано касается своими губами моих и тут же отстраняется.

И мне бы отстраниться, включить, наконец, здравый смысл, но вот уже я тянусь к нему.

Отвечаю тем же, чуть касаясь губами целую и практически сразу вновь прижимаюсь к стене.

Эти взаимные провокации не могут продолжаться вечно. В конечном итоге что-то должно произойти.

Должно, и происходит. Когда тормоза окончательно отказывают. Когда шеф в очередной раз меня дразнит, но срывается. Хватает буквально одного лишнего мгновения, одного удара сердца, и он уже не отрывается.

И вот уже я не могу оторваться. Отвечаю, целую жадно, отрываюсь лишь тогда, когда становится совсем нечем дышать.

Запускаю пальцы в его волосы, а в ответ босс легко, но абсолютно крышесносяще прикусывает мою губу. Он отстраняется и тихо шепчет:

— У тебя по-прежнему на меня аллергия? — и вновь целует.

Проходит, наверное, несколько минут, пока я могу ответить:

— Еще какая, обострение. А ты по-прежнему не спишь с подчиненными?

Он покрывает поцелуями мою шею, а я перемещаю руки на его спину, исследую ее сантиметр за сантиметром.

— Разумеется. — сбивчиво отвечает он и возвращаясь к губам, меняя темп, целуя теперь мучительно медленно, но я не мешаю. Даже в этом есть какое-то немного болезненное удовольствие.

А затем он просто отстраняется, делает шаг назад, заставляя отпустить себя.

— Тогда, думаю, пора спать. — совершенно ровно заявляет шеф, заставляя меня вспомнить, как же часто мне хочется его прибить.

Я несколько секунд, стараясь, чтобы моего дыхания не слышал весь паром, изучаю мужчину, а затем все-таки позволяю себе улыбку.

Внешне он — само спокойствия. Но эти глаза со зрачками почти во всю радужку выдают.

Значит, я все-таки могу перестать считать себя проигравшей.

— Да, ты прав. — тоже изображаю беззаботность.

— Тогда в душ я иду первым, чтобы в случае чего, успеть разобрать твои баррикады.

— В случае чего, ты всегда можешь переночевать на диване.

— Как и ты. — парирует босс.

— Ну уж нет… — начинаю я, но прерываюсь раньше, чем добавляю «милый».

На сегодня точно хватит.

Босс лишь пожимает плечами, а затем идет в ванную.

Я же, оставшись в одиночестве, плюхаюсь на кресло в гостиной и смотрю в темноту за окном.

Хороших новостей у меня целых две. Во-первых, алкоголь не дает мне испытывать стыд. Во-вторых, адреналин мешает анализировать.

Жаль, но плохие новости тоже есть.

Что-то мне подсказывает, что завтра закончится как действие первого, так и второго.

А я совершенно не имею понятия, как объяснить произошедшее и что делать дальше.