Глава 10
Сергей
Выйдя из ванной, Вера направляется прямиком к кровати. Наличие в этой кровати меня ее совершенно не смущает, или же она просто очень хорошо изображает равнодушие.
Мне бы сейчас оно, кстати, тоже совсем не помешало.
Провожаю ее взглядом до самой постели. Благо, нахожусь в том положении, чтобы иметь почти законное право так делать. Хотя, не спорю, какая-то доля извращения в этом однозначно есть.
Извращения и, пожалуй, мазохизма.
Оказавшись в постели, Вера даже не думает повернуться ко мне лицом. Выключает ночник со своей стороны и кутается в плед.
— Может, уже пора начать спать под одним одеялом? — не удерживаюсь от реплики, но в ответ получаю лишь тишину.
Даже ожидаемого посыла куда-нибудь в места не столь отдаленные не следует. На диван, к примеру.
Вздыхаю и признаю маленькое поражение. Заканчивать сегодняшний день вот так не хочется совершенно, но достойных альтернатив, увы, нет. Поэтому только и остается, что отвернуться в другую сторону, в ходе маневра, естественно, едва коснувшись Веры ладонью, и закрыть глаза.
Закрыть, чтобы уже через секунду вновь открыть — уж слишком свежи картинки из воспоминаний. И уж как-то слишком жарко становится под одеялом.
Смотрю в стену и понимаю, что сейчас, пожалуй, самое время уходить на диван. В целях Вериной безопасности и ради того, чтобы не запороть собственный план.
Я слишком привык добиваться целей, поэтому максимально тихо выдыхаю, чтобы себя не выдать, а затем стараюсь заставить себя перестать думать о Вере.
О ее мягких губах, о ее сбивающемся дыхании, о том, как она смотрит, когда теряет над собой контроль.
Тихо выругиваюсь. Нужно было позволить ей построить между нами какую-нибудь очередную идиотскую стену.
К счастью, у меня есть телефон, которому совершенно пофигу, в какое время звонить. Обычно я его ненавижу, но сейчас готов расцеловать, потому что именно он спасает меня от того, чтобы не наброситься на собственную помощницу.
Смотрю на экран, сбрасываю вызов и от греха подальше иду перезванивать в холл, на ходу прихватывая с собой бутылку воды. Изначально я не планирую оборачиваться, но у самого выхода все-таки останавливаюсь и смотрю в сторону кровати.
Не знаю, чего конкретно, но чего-то точно жду. И вот оно — вознаграждение. Вера, которая больше не прикидывается спящей, приподнимается на локтях и осматривает сперва опустевшую кровать, а затем и комнату. И я бы не сказал, что в этот момент на ее лице выражение триумфа из-за моего отсутствия.
Ловлю ее взгляд и триумфально улыбаюсь.
— Не переживай, я скоро вернусь. — для наглядности демонстрирую мобильник, звонок которого она, конечно же, слышала.
— А я уж понадеялась. — фыркает девушка и практически тут же возвращается в «спящее» положение.
Мне же остается только выйти, надеясь, что хотя бы рабочие вопросы помогут немного отвлечься.
Сажусь на диван и снимаю блокировку с телефона, жму по последнему из входящих и прикладываю мобильник к уху.
Несколько минут уходит на то, чтобы начать понимать, какие именно данные по дальневосточному филиалу понадобились мне в срочном порядке. Но в конечном итоге хотя бы отчасти мне удается добиться цели — въехать в суть диалога и привести себя в чувства.
Закончив разговор, добираюсь до воды, хотя понимаю, что бутылкой минералки тут не отделаешься. Да тут даже холодный душ вряд ли поможет.
Может, действительно стоит остаться на диване?
Ладно, пожалуй, стоит признаться честно — Вера мне нравится. Вера, которая не прячется под толстым панцирем, которая не загоняет себя в какие-то рамки. Она нравится мне воодушевленной, с горящими глазами.
Да у меня крышу от нее сносит, если быть уж совсем честным.
Боги, какая она, когда по-настоящему чем-то заинтересована, увлечена, когда не пытается себя сдерживать, когда показывает себя настоящую — уверенную, смелую, иногда дерзкую, но неизбежно милую.
К моей беде, я не являюсь гением в вопросе человеческих отношений, поэтому единственный способ отключить Верины тормоза, который пришел мне в голову, наверное, сложно назвать гениальным. Но согласитесь, раз за разом вытряхивая ее из зоны комфорта, мне удалось добиться некоторых результатов.
И да, согласен, гораздо проще и логичней было бы просто ей во всем признаться, но, когда тебя вдруг осеняет, что стоящая в твоей спальне в одном белье девушка, которая вообще-то не должна тут стоять, и черт знает, как вообще в моей квартире оказалась, тебе нравится, тут уж как-то не до признаний.
Конечно, всегда существует вероятность того, что из-за выбранной модели поведения она меня пошлет, но, как я уже говорил, я привык добиваться своих целей.
Тем более, что уже давно пришло время заканчивать этот детский сад.
Я возвращаюсь в спальню минут через пятнадцать. Как мне казалось, абсолютно спокойный. Как оказалось на самом деле — нихрена не спокойный. Одного взгляда на Веру хватило для того, чтобы понять — насчет склонности к мазохизму я не ошибся.
На этот раз она на самом деле спала. Уверен, если бы не отсутствие контроля над собственным телом, она бы ни за что не повернулась лицом к моей стороне кровати.
Ложусь рядом и не сразу могу отвернуться, еще несколько минут наблюдаю за спящей девушкой, убеждаясь в том, что помимо наличия мазохистских наклонностей я действительно еще и местами извращенец.
Когда нахожу в себе силы и отворачиваюсь, долго не могу уснуть. Еще раз пятнадцать вспоминаю о диване и лишь потом вырубаюсь, чтобы абсолютно не выспавшись, услышать очередную трель мобильника. На этот раз мне уже хочется убить звонящего, однако желание пропадает, едва удается разлепить глаза и сфокусироваться на экране.
— Да, Игорь?
— Доброе утро, Сережа.
— Доброе.
— Не буду ходить вокруг да около, Лера заболела, за ночь лучше не стало. Ты знаешь, как у нее это бывает.
— Угу. — соглашаюсь, параллельно обдумывая сказанное мужчиной.
Слышал я эти истории про то, как Валерия, простыв, может по паре недель лежать с температурой и слабостью.
— В общем, сам понимаешь, товарищи для развлечений мы сейчас так себе, так что решили улететь сегодня.
Дальше Игорь сообщает о том, что в аэропорт они поедут прямо с парома, я желаю Валерии скорейшего выздоровления, а мой собеседник в ответ передает привет Вере и заверяет, что это точно не последняя наша поездка.
Сбросив вызов, перевожу взгляд на Веру, испытывая смешанные чувства. С одной стороны, болеть, в принципе, паршиво. Болеть на отдыхе — паршиво вдвойне. Жену Игоря, конечно, жаль.
Но с другой стороны…
Растягиваю губы в улыбке и смотрю на лежащую рядом девушку, которая недавно открыла глаза и теперь с неким непониманием смотрит на меня:
— Доброе утро, Вера.
Вера
— Доброе утро. — отвечаю шефу и не спешу отворачиваться.
Точно ведь что-то сказать хочет, по взгляду понятно. И это что-то мне явно не понравится, понимаю по все тому же взгляду.
— Как спалось?
— Отлично! — вру с улыбкой и тут же начинаю бояться, что ответила слишком поспешно.
Сергею Дмитриевичу совершенно нежелательно знать, что большую часть ночи я пялилась в потолок, занимаясь самокопанием.
— Вот и славно. — мужчина кивает, а затем возвращает внимание к телефону. Несколько секунд молчит и лишь затем добавляет. — Валерии не полегчало за ночь, наоборот, лишь сильнее заболела. Они с Игорем улетают домой ближайшим рейсом.
— Как жаль. — говорю искренне. Мне действительно жаль жену верховного партнера, даже позвонить ей хочется, пожелать скорейшего выздоровления.
— Да. — соглашается Сергей Дмитриевич и выдерживает очередную паузу, чтобы через некоторое время вновь заговорить. — В связи с этим обстоятельством я предлагаю тебе право выбора.
Голос шефа без тени издевки, и это, если честно, заставляет немного теряться.
— Выбора чего? — уточняю.
— Что делать дальше. Улететь домой вечерним рейсом, чтобы не пересечься с Игорем, или провести остаток поездки так, как и планировалось изначально, но вдвоем.
И вновь ни грамма сарказма в тоне.
А еще по ушам очень бьет слово «вдвоем».
Нет, меня такая версия босса совершенно не устраивает. Сергей Дмитриевич образца вчерашнего дня уже бы раза три воспользовался ситуацией.
Во-первых, он бы обязательно прокомментировал наше пробуждение в одной кровати.
Во-вторых, напомнил бы о вчерашнем.
В-третьих, отпустил бы несколько шуточек про остаток отдыха в его компании.
К такому развитию событий я была готова. Я знала, что отвечать. Знала, как себя вести.
Да блин, я всю ночь к этим вопросам готовилась! Представляла в голове именно такое развитие событий.
А сейчас… Сейчас я только и могу судорожно соображать, что ответить, но не находить достойных вариантов.
— Улететь домой или провести остаток выходных, как планировалось? — повторяю я.
Браво! Из всех тупых вариантов ответа я выбрала самый тупой. Блестяще!
Однако даже это не смущает мужчину, он совершенно ровно говорит:
— Именно. И еще, Вера, если ты все-таки решишь остаться, я предлагаю ненадолго зарыть топор нашей очень странной войны и просто отдохнуть.
— Просто отдохнуть?
Все, кажется, это был контрольный в голову. Меня даже собственная заторможенная реакция после такого поворота перестает раздражать и как-либо смущать.
— Ага.
— А в чем подвох?
— Ни в чем. — шеф пожимает плечами и поднимает на меня глаза, во взгляде которых без труда читается ожидание моего ответа.
Ответа, которого я по-прежнему не знаю.
Но, раз уж босс сказал, что подвоха нет, спрашиваю честно:
— Я могу сходить в душ, а потом ответить?
На самом деле подсознательно я жду его смеха и ответа в стиле: «А не слишком ли ты много выделываешься, Вера?», но ни того, ни другого не следует. Сергей Дмитриевич кивает, и я скрываюсь за дверью ванной комнаты.
Сказать, что я в полном непонимании — это ничего не сказать. Всю ночь я спала какими-то урывками: старалась провалиться в дрему, чтобы не анализировать то, что произошло вечером, но раз за разом возвращалась в реальность, чтобы подумать о том, как быть дальше.
И да, если быть предельно честной, мне было бы куда проще, если бы босс продолжил вести себя так, как раньше — провоцировать меня, в каких-то местах выходя далеко за рамки деловых отношений.
Потому что так я понимала, как себя вести. Потому что так мне было проще. Я играла в ту игру, к правилам которой я хотя бы немного успела привыкнуть.
Потому что мне совершенно не хотелось верить в то, что у человека, которого мне гораздо легче считать ужасным, есть и нормальная сторона, если это, конечно, не очередная попытка вывести меня из себя.
И потому что, в конце концов, я окончательно запуталась. И еще мне, кажется, понравилось целоваться с шефом. Но в этом я даже самой себе признаваться боюсь.
В конечном итоге ни о каком принятии душа речи не идет. Я включаю воду, сажусь на пол и закрываю лицо ладонями, стараясь отключиться от внешнего мира, понять, что ответить на элементарный вопрос, который сейчас отчего-то кажется чертовски сложным.
Когда я выхожу из ванной, босс по-прежнему сидит на кровати и изучает что-то в телефоне, правда переключает внимание на меня, стоит показаться в поле зрения. Надежда на то, что шеф о предоставленном мне выборе забыл, тает, едва наши взгляды встречаются.
Вновь взвешиваю все за и против, вспоминаю плюсы и минусы, путаюсь в них и забываю, чего в конечном итоге оказалось больше, а затем просто отключаю мозги, поддаюсь порыву и отвечаю так, как хочется в данный момент.
Была ни была…
— Я согласна.
И на долю секунды мне даже кажется, что я вижу на лице босса удовлетворение от моего ответа, правда практически сразу оно прячется под равнодушием. Настолько быстро, что я не успеваю понять — на самом ли деле он чуть улыбнулся, или мне этого просто хотелось.
— Отлично. Дай мне несколько минут. Умоюсь и пойдем на завтрак.
В этот момент я даже начинаю хотеть, чтобы шеф как-то подколол меня или отпустил дурацкую шуточку.
Но он действительно просто встает с кровати и идет в ванную. А через несколько минут действительно выходит, и мы действительно идем на завтрак.
Сергей
По моей задумке сохранять спокойствие и вести себя с Верой так, как будто я всего лишь хочу мира и добра, было очень просто.
На деле все оказалось иначе.
Когда она с потерянным видом стоит напротив и хлопает глазами, так и хочется повести себя иначе, но вместо того, чтобы предложить девушке остаться в каюте и никуда не вылезать до самого прибытия, поднимаюсь на ноги и ухожу в ванную, понимая, что сегодняшний день будет куда сложнее, чем я полагал.
Холодная вода понемногу приводит в чувства, по крайней мере мысли перестают скакать в голове, как сумасшедшие. Жить можно.
Мы завтракаем, возвращаемся в каюту, собираем те немногочисленные вещи, которые пригодились на пароме, некоторое время гуляем по палубам, при всем при этом делая вид, что именно так мы и общались с самого момента знакомства.
Не знаю, как с желаниями у Веры, но лично я за последние пять минут уже трижды хотел ударить себя по рукам. Когда девушка, которая идет совсем рядом, взмахивает копной волос — желание поправить выбившиеся пряди, которые то и дело падают на лицо, практически непреодолимо.
Но нельзя, тем более, что Вера отлично справляется со своими волосами и без моей помощи. В конечном итоге она и вовсе собирает их в хвост. Правильное решение, и почему нельзя было сделать так с самого начала?!
В порту нас встречает автомобиль, который кажется неприлично огромным для двух пассажиров, даже тишина в салоне тут какая-то особенно гулкая, поэтому я решил взять на себя роль совсем не профессионального экскурсовода.
Чрезвычайно непрофессионального, потому что хватает меня минут на десять, однако на помощь приходит Вера с весьма резонным вопросом:
— А какие у нас планы? — судя по зажатой в руках сумке, она по-прежнему нервничает.
Если так будет продолжаться и дальше, ее нервозность передастся и мне.
Так, планы…
Нашей программой в Финляндии занимались Валерия и Игорь. И если вы наивно полагаете, что они решили ограничиться стандартным осмотром достопримечательностей и походом по магазинам, вы глубоко ошибаетесь.
Эта супружеская пара любителей активного отдыха в ближайшие два дня решила дать жару. Жаль, правда, что не сложилось, и отдуваться теперь придется нам.
Вспомнить бы, что и в каком порядке они там задумали посетить.
— Аквапарк! — выпаливаю на автомате сразу, как вспоминаю, и тут же начинаю бороться с желанием стукнуть себя чем-нибудь тяжелым.
Вот кто за язык-то тянул?!
— Аквапарк? — ошарашенно повторяет Вера.
А мне что теперь остается делать? Я киваю, из песни слов уже не выкинешь.
Зачем я это ляпнул, пожалуй, даже всем мыслимым и немыслимым богам неизвестно. Мог ведь придумать что-то на ходу, Валерия и Игорь вряд ли будут проверять, действительно ли мы посетили аквапарк и успели покататься на лыжах.
Но теперь выкручиваться уже поздно. По меньшей мере, я буду выглядеть глупо. По большей — Вера прямо на ходу решит выйти из машины, подумав, что я вынашиваю очередной коварный план.
План-то я, конечно, вынашиваю, но не настолько коварный и явно без аквапарка.
— Недалеко от Хельсинки есть прекрасный аквапарк, который по выходным работает даже в зимнее время, так что, считай, что нам повезло. — поясняю максимально невозмутимо.
Делать вид, что все идет по плану, и я совершенно спокоен — пожалуй максимум из того, что я могу предложить, чтобы не усугубить ситуацию.
— Ага, повезло… — не смотря на меня тянет девушка, и я цепляюсь за ее нерешительность.
Может, еще есть шанс избежать испытания Вериным купальником?
— Если тебе не по нраву аквапарк, мы можем просто погулять по городу. Теперь надобности следовать плану нет. — улыбаюсь, когда девушка все-таки обращает на меня внимание.
Ну давай же, скажи, что плавать не умеешь, придумай еще какую-нибудь глупую отмазку, ты же в этом профи, а я с совершенно серьезным лицом сделаю вид, что верю тебе.
— Да нет, меня все устраивает. — Вера пожимает плечами. — Сто лет в аквапарке не была.
На то, чтобы не открыть рот от изумления, уходит порядочное количество сил. В конечном итоге я просто киваю, а затем звонит мобильник. Я еще так и не пришел к окончательному выводу — люблю я этот аппарат или все-таки ненавижу.
Пока отвечаю на звонок, не особо слушаю собеседника, договариваюсь перезвонить позднее, отключаюсь, а в голове по-прежнему всего одна мысль.
Приплыли.
В гостинице я предусмотрительно снимаю еще один номер, чтобы хотя бы немного разрядить обстановку. Судя по выражению лица, Вера удивлена, но, по крайней мере, с заявлением о домогательствах готова повременить.
Минус балл к образу маньяка. Хоть какой-то плюс.
Мы договариваемся встретиться через полчаса, но я до последнего надеюсь на то, что раздастся звонок мобильника, и девушка все-таки сообщит какую-нибудь нереально вескую причину, по которой поездку придется отложить. Могла бы, например, купальник забыть.
Грешным делом я и сам подумываю над тем, чтобы сказать о том, что я приболел, но как-то слишком много болезней на один квадратный метр нашего путешествия выходит.
Просто, поймите правильно, полуголая Вера — это отнюдь не то, что поднимет мою мотивацию и позволит держаться от девушки на расстоянии, вынуждая ее саму принимать решения.
В общем, полуголая Вера — конечно, прекрасно, но только не сейчас.
Однако мы встречаемся в оговоренное время, садимся в машину и отправляемся прочь из города на встречу воде и… полуголой Вере.
Кажется, у меня перебор с мыслями о полуголой Вере за последний час.
Ну вот, опять…
Так дело не пойдет, поэтому вновь включаю режим экскурсовода, на этот раз рассказываю о том, где был сам, и где в Хельсинки нам обязательно стоит побывать в этот раз.
Если я переживу аквапарк, конечно.
По приезду все стабильно — браслеты на входе, магазин с разношерстными аксессуарами для плаванья, включая слитные купальники с абсолютно психоделическими рисунками, выполненные руками китайских умельцев, и раздевалки, всю дорогу до которых Вера выглядит, как будто ее ведут на эшафот.
Мы вновь прощаемся, чтобы встретиться через несколько минут уже в самом аквапарке.
Предсказуемо, я выхожу первых. Осматриваюсь, но не нахожу девушку взглядом и решаю провести минутку аутотренинга, правда уже через пару мгновений понимаю, что тут и суток этого аутотренинга бы оказалось мало.
Потому что лучше бы Вера забыла купальник. Натянула бы простынь или какой-нибудь ужас из магазина на входе. Потому что это ярко-красное бикини…
Черт!
Вера
Почему? Почему я решила взять именно этот купальник?!
Смотрю на два кусочка красной ткани и готова стонать. Какого черта было не взять черный?!
Зачем я вообще на эту поездку согласилась?
Сказала бы, что плавать не умею, про аллергию на хлорку, или чем тут принято бассейны чистить, наврала.
Вернуться, что ли, пока не поздно в магазин на входе? А что, прикуплю себе какой-нибудь шедевр. Тот слитный купальник абсолютно невменяемой расцветки запал мне в душу с первого взгляда. Глаза, правда, от увиденного хотелось выколоть, но мне ведь это и требуется — чем меньше мы контактируем с Сергеем Дмитриевичем, тем лучше. И безопасней.
А если я появлюсь из раздевалки в таком наряде, он уж точно захочет ограничить наше общение до минимума. На его месте я бы вообще стала делать вид, что мы не знакомы.
Думаю еще раз о купальнике из магазина, представляю его на себе, а затем все-таки качаю головой, понимая, что какое-никакое чувство прекрасного у меня есть. И нацепить это на себя я просто не смогу.
Вздыхаю и вновь смотрю на свой красный комплект. Да, он на самом деле классный. Да, я бы с радостью надела его в любых других обстоятельствах, в любой другой компании, но с боссом…
Так, надо как-то перезагрузить мозг. В конце-то концов, почему обязательно должно что-то произойти, если я надену этот купальник?
С чего я вообще себя накручиваю? Это всего лишь аквапарк!
Тут куча народу. И горки, и вообще, мне не обязательно постоянно быть рядом с шефом.
Да и он обещал вести себя нормально…
Да, очень здравые мысли, еще бы не истерические нотки, с которыми эти мысли звучат даже в голове.
Так, отставить панику! И не растерять остатки уверенности по пути!
Максимально быстро, пока решимость еще не покинула меня, переодеваюсь, убираю вещи и вылетаю из раздевалки. Через несколько метров после выхода, правда, торможу близкая к тому, чтобы развернуться и сбежать, но именно в этот момент встречаюсь взглядом с Сергеем Дмитриевичем.
С полуголым, блин, Сергеем Дмитриевичем!
В одних, блин, плавках-шортах Сергеем Дмитриевичем!
Не знаю зачем, но внимательно изучаю фигуру шефа, уделяя особое внимание прессу и плечам, и лишь затем соображаю, как это выглядит со стороны. Наверное, в этот момент цвет моих щек сравнялся с цветом купальника.
Для того, чтобы как-то сгладить неловкость, подхожу ближе и натягиваю на лицо улыбку. Абсолютно дебильную улыбку на лицо помидорного цвета. Просто блеск!
Надо срочно что-то с этим делать. Например, уносить от шефа ноги!
Да, точно, на горку!
Когда тебя с сумасшедшей скорости несет по трубе, болтая во все стороны, тут уж как-то не до мыслей о боссе, не до разглядывания. По крайней мере, я очень на это надеюсь. Главное теперь — головокружение не заработать и в обморок не грохнуться.
И подозрения не вызывать.
Ничего странного ведь нет в том, что я буду, как сумасшедшая, скакать от горки к горке, старательно избегая даже взглядов на пресс босса. То есть я хотела сказать на всего босса.
Че-е-е-ерт!
— Я хотела прокатиться вон на той горке!
— Я хотел пойти туда!
Говорим одновременно, но, к счастью, показываем в противоположные стороны. Кажется, я даже выдыхаю с облегчением и непроизвольно улыбаюсь.
Это же просто прекрасно!
— Ну, отлично!
— Супер!
Вновь одновременно. Смеемся.
— Встретимся тогда… — начинаю я.
— Когда накатаемся. — заканчивает шеф.
Киваем.
А потом происходит то, что совершенно точно не должно было произойти. В попытке обойти босса я глупейшим образом врезаюсь в него, выбрав для маневра ту же сторону, что и мужчина.
Взмахиваю руками, чтобы не потерпеть крушение. Полагаю, крайне изящно взмахиваю, хоть и безрезультатно, потому что все равно продолжаю падать. Еще секунда, и я лицом к лицу познакомлюсь с местным кафелем.
Зажмуриваюсь, однако вместо удара чувствую, как меня подхватывают сильные руки, не позволяя свалиться.
Хотя, возможно, стоило бы свалиться, потому что, когда я открываю глаза, сразу встречаюсь взглядом с Сергеем Дмитриевичем, который держит меня в плотном кольце своих объятий.
Уж лучше бы я познакомилась с кафелем. С синяками я, по крайней мере, знаю, что делать, а вот с близостью этого мужчины — совершенно точно нет.
— Ой! — максимум того, что я могу выдать. Надо радоваться, наверное, что меня хотя бы на это хватило.
Стараясь не думать о руках на моей талии, собираюсь с мыслями и улыбнуться. Не выходит. Точнее выходит так, что лучше бы не вышло.
Чувствую себя пятиклассницей, которая не знает, что делать, когда внезапно нахлынули эмоции.
— Стоишь? — спрашивает шеф, голос которого отчего-то звучит чуть хрипло.
Поспешно киваю, мечтая оказаться в бассейне с, желательно, ледяной водой. Интересно, тут есть прорубь?
Все же отвожу взгляд и практически в ту же секунду Сергей Дмитриевич меня отпускает.
Бежать, Вера, бежать!
Резко стартую с места, не смотря перед собой и вновь оказываюсь в объятиях босса. Только через пару мгновений до меня доходит, какую глупость я все-таки сотворила только что.
Как таран ломанулась прямо на мужчину, даже не удостоверившись, что он отошел.
И снова его руки на моей талии, и взгляд его глаз, который я вновь ловлю.
— Проход тут. Узкий. Очень. — заявляю с уверенностью, стараясь не думать о том, что размер площадки, на которой мы стоим, пожалуй, превышает размер моей спальни.
— Ясно.
Он вновь меня отпускает, а я чувствую, как стучит сердце. Наверное, если я врежусь в него в третий раз, я уже не уйду.
Надо быть благоразумней. Я обхожу босса по максимально широкому радиусу, чтобы уж точно избежать столкновения и практически бегу к горке, не задумываясь о том, как это выглядит со стороны.
Я, может, так до этой горки добраться хотела, что еле дотерпела, вот и тороплюсь теперь.
Я искренне надеюсь, что скорость и вода дадут мне передышку, возможность ни о чем не думать, не примириться с мыслью, что я, кажется, свихнулась, но ничего не работает.
Мазохизм какой-то, но я, едва оказавшись на суше, ищу Сергея Дмитриевича взглядом. И нахожу. В огромном аквапарке, где среди множества посетителей практически невозможно быстро выцепить нужного, я все равно его нахожу.
Машу рукой, а он кивает, внимательно смотря мне прямо в глаза, и я вновь проигрываю дуэль.
Опять спуск, скорость и очередной сеанс мазохизма.
Я же не смогу бегать от него бесконечно?
Может, тут все-таки есть прорубь?
Я выдерживаю полтора часа, а потом все-таки честно сообщаю, что накупалась.
Мне бы сейчас бассейн с валерьяночкой.
В город мы возвращаемся молча. Босс больше не играет роль гида, а я в принципе не уверена, что могу разговаривать.
Отсутствие слов компенсируется излишним количеством мыслей в голове. Совершенно беспорядочных мыслей, в правильности которых мне еще даже самой себе сложно признаться.
Я несколько раз украдкой смотрю на Сергея Дмитриевича, но быстро отвожу взгляд. Благо, он этого не замечает — стандартно слишком занят своим телефоном.
Беру назад свои слова о том, что мне были нужны успокоительные в Стокгольме. Совершенно точно, они жизненно необходимы мне сейчас.
А еще лучше — помощь грамотного специалиста и полное исключение из рациона алкоголя.
— Поужинаем? — голос где-то вдалеке.
— Ага.
— Я зайду за тобой через час.
— Ладно.
Все как в тумане. Приходится несколько раз моргнуть, чтобы понять, где я и что вообще происходит.
Оказывается — стою перед дверью собственного номера.
От осознания того, что, имея пробелы в памяти, нельзя исключать вероятность того, что добираться до этой двери я могла, как зомби — с вытянутыми вперед руками, или вообще, пуская слюни, мозги немного становятся на место, я даже удивляюсь, почему меня так накрыло.
Собираюсь на ужин я достаточно спокойно. Принимаю душ, укладываю волосы, наношу макияж. Все идет как по маслу ровно до тех пор, пока дело не доходит до платья. До моего прекрасного черно платье с молнией на спине.
То самое платье, которое я без подмоги еще ни разу не надевала.
Так, спокойствие!
Я просто раньше никогда не пробовала это сделать.
Накидываю платье на плечи, завожу руки за спину, нахожу застежку и тяну вверх. Получается застегнуть молнию примерно до половины спины. Поднимаю руки, пытаюсь продолжить действие сверху, но не дотягиваюсь.
Снова завожу за спину, потом опять поднимаю — ничего не получается. Если так пойдет и дальше, скоро моя прическа превратится в воронье гнездо.
Поворачиваюсь спиной к зеркалу, повторяю манипуляции, удается кончиком пальца подтолкнуть застежку еще чуть выше, но теперь я не могу дотянуться до нее ни с той, ни с другой стороны.
Вот же блин! Какая-то жалкая пара сантиметров!
Предпринимаю еще попытку — безрезультатно, а времени уже совсем не остается, если сейчас на пороге нарисуется…
Закончить мысль я не успеваю. Раздается стук в дверь, и желание выругаться становится все сильней.
Да я даже переодеться теперь не в состоянии!
Черт!
Обуваюсь, как будто туфли могут как-то спасти положение, и иду к двери. Как раз вовремя, потому что стук повторяется.
Знайте, если когда-нибудь меня попросят написать книгу о путешествиях, там обязательно будет пункт про то, что с собой можно брать исключительно те вещи, которые ты в состоянии надеть самостоятельно.
А пока такого предложения не поступило, мне не остается ничего иного, кроме как открыть замок и распахнуть перед шефом дверь.
А потом на мгновение забыть, как дышать.
Потому что Сергей Дмитриевич в белоснежной рубашке выглядит просто… Просто…
В общем, совершенно точно должен существовать закон, официальный запрет на эти белые рубашки.
Ну нельзя же так с моей и без того расшатанной психикой!
— Привет еще раз.
— Привет! — зачем-то машу рукой.
— Готова?
Как бы так сказать-то…
— Практически. — отвечаю, параллельно размышляя, как лучше себя повести.
Спиной вперед отползти к ванной и попробовать еще раз побороть молнию. Или же…
— Практически?
— Понимаешь, у меня тут небольшая проблемка…
Мужчина вскидывает бровь и входит в номер, прикрывая за собой дверь. Благо, тут достаточно широкий коридор, и я не врезаюсь в него еще раз.
— Проблемка?
Вздыхаю. Была не была.
Поворачиваюсь спиной и убираю волосы.
— Так не задумано. Вообще-то платье должно быть застегнуто. — звучит как-то двусмысленно, поэтому появляется желание стукнуться головой о стену, приходится конкретизировать. — Поможешь с молнией?
Тишина. Кажется, абсолютная.
Только через несколько секунд, в течение которых я слышу лишь частые удары собственного сердца, раздаются шаги шефа.
Я чувствую, что он останавливается прямо за мной.
— Да.
От его тихого голоса по коже пробегают мурашки. Внутри меня какой-то невообразимый коктейль из эмоций, но я не шевелюсь.
Лишь в то мгновение, когда чувствую прикосновение кончиков его пальцев к своей спине, вздрагиваю, и несколько локонов спадают на спину.
Поправить их нет никакой возможности. Стою, словно парализованная. Напряженная, как будто натянутая струна.
Чувствую еще одно легкое касание. Босс сам поправляет выбившиеся прядки, однако не спешит возвращаться к молнии. Плавно опускает ладони мне на плечи и ведет их вниз.
Ощущения запредельные. Неправильные, наверное, но бороться с ними нет никакого желания.
Он, не торопясь скользит руками по моим, опускаясь ниже до самых ладоней. А я не отталкиваю его, наоборот, жду.
Чувствую его дыхание на моей шее и понимаю, что этот момент рано или поздно должен был настать. Момент, когда игнорировать очевидное уже глупо. Момент, когда желание берет верх над здравым смыслом.
Момент, когда сопротивляться уже невозможно.
И я закрываю глаза.
Когда он касается губами моей шеи, я с трудом удерживаюсь на ногах. Ощущаю себя практически Человеком Пауком, который намертво приклеился к полу благодаря своим сверхспособностям.
Вру, не ощущаю. Я вообще не уверена, что у Человека Паука такие способности были, просто в голове творится полнейший беспредел.
А потом все вдруг затихает. И становится так спокойно, так тихо и… правильно, что ли.
Легкий поцелуй повторяется, а я уже даже не думаю вздрагивать, наоборот, жду продолжения, хочу его.
Однако шеф не торопится. То ли моментом наслаждается, то ли издевается, то ли все вместе взятое. Да, успев узнать его достаточно неплохо, все же склоняюсь к третьему варианту.
Хочется повернуться к нему лицом, хочется большего, но я, по-прежнему не открывая глаза, лишь прикусываю губу, понимая, что так точно проиграю. Стараюсь выровнять дыхание, которое, кажется, выдает все мои желания. Прислушиваюсь к себе и буквально через секунду понимаю, что это уже никакая не война.
Сама того не заметив, я успела перешагнуть грань, отделявшую игру от настоящих чувств.
И здесь больше нет проигравших и победителей. Здесь только мы.
Еще пару мгновений я медлю. Ощущение дыхания босса на моей шее немного сбивает — одновременно хочется и остаться в этом моменте, и не останавливаться на достигнутом, и когда жажда продолжения все-таки берет верх, я поворачиваюсь.
Смотрю в глаза и понимаю — ждал такого развития событий. Ждал, но, кажется, не был уверен.
Удивлен? Вряд ли.
Но совершенно точно доволен, и я не могу сдержать улыбку. Выходит она, правда, чертовски короткой — не давая возможности прийти в себя, шеф чуть наклоняется и накрывает мои губы своими.
Он целует меня не в первый раз, но сейчас все по-другому. Ощущения словно стали острее, ярче.
Теперь, когда не надо больше притворяться, когда не надо больше играть, когда можно быть собой, все воспринимается иначе.
Сдерживать себя нет никакого желания, и с моих губ срывается тихий стон, когда Сергей еще крепче прижимает меня к себе, скользя ладонями по моей спине.
Из меня исследователь ничуть не хуже, чем из босса. Я также не теряю времени даром. Вцепляюсь пальцами в воротничок его идеальной белой рубашки, на некоторое время задерживаюсь там, словно выбирая, куда двинуться дальше. Сперва обвиваю руками шею, но затем возвращаюсь к воротничку, а потом и вовсе перехожу к пуговицам.
Перехожу ровно в тот момент, когда шеф добирается до молнии на моем платье.
И нет, он совершенно точно не пытается ее застегнуть.
Я чувствую улыбку на его губах, когда мне все же удается побороть первую из пуговиц. По-моему, на это ушла целая вечность. И почему нельзя было придумать молнию для рубашек? Везде несправедливость!
Мое платье так уже давно держится лишь на честном слове. А нет, уже не держится.
Начинаю злиться. И на извергов, изобретших эти пуговицы, и на собственные руки, которые отказываются слушаться, и на босса. Мог бы и помочь, вообще то.
Не успеваю закончить гневную мысль, как понимаю, что приземляюсь на что-то мягкое.
Мягкое? В коридоре?
Открываю глаза, несколько раз моргаю, пытаясь вернуться в реальность. В конечном итоге у меня это получается, и сразу проясняются две вещи. Во-первых, мы уже в спальне. Во-вторых, с этими провалами в памяти однозначно нужно что-то делать. Врачу, что ли, показаться.
Как-нибудь потом делать, потому что, едва стоит столкнуться взглядом с Сергеем, который, хитро улыбаясь, нависает надо мной, как планы на далекое будущее со всякими там походами по врачам тут же улетучиваются.
Все позже, гораздо позже. А пока…
Пока заставляю босса перевернуться на спину и оказываюсь сверху. Он не сопротивляется. Еще бы.
Триумфально улыбаясь, расстегиваю пуговицу за пуговицей. Шеф не помогает, ждет, не сводя с меня взгляда. Уверена, происходящее доставляет ему немалое удовольствие.
Я едва успеваю почувствовать себя главной, как Сергей перехватывает инициативу. Одним ловким движением переворачивает меня на спину и вот уже нависает сверху.
Ладно, так тоже неплохо, по крайней мере с ремнем на брюках справиться куда проще, да и молния, как я уже успела понять, это куда лучше, чем пуговицы.
А дальше я совершенно перестаю себя контролировать. Дыхание сбивается, а движения становятся какими-то рваными.
Руки, цепляющиеся за простыни. Губы, жаждущие поцелуев.
Перед глазами лишь яркие вспышки, а в голове среди фейерверков из сотен, миллионов огней осознание того, насколько мне хорошо.
А потом мы лежим. Просто лежим в объятиях друг друга, наслаждаясь моментом, когда никуда не нужно спешить, когда можно ни о чем не думать, когда еще рано принимать какие-то решения, а можно просто получать удовольствие.
— Так и знал, что на ужин мы не попадем. — лениво говорит шеф, не переставая поглаживать мои волосы.
— Как самоуверенно. — фыркаю тоже лениво, даже не шевелюсь — уж слишком хорошо, чтобы пытаться изобразить недовольство.
— И номером можно было одним ограничиться. — дразня, вероятнее всего, с улыбкой, продолжает мужчина.
— Чертовски. Ужасно. Вопиюще самоуверенно. — не остаюсь в долгу я, правда теперь тоже улыбаюсь. Вон я сколько эпитетов подобрала, имею право.
— Я разве не прав?
Нет, ну это уже ни в какие ворота, даже голову поднимаю.
А улыбка то какая наглющая! Теперь бездействовать просто невозможно.
Пытаюсь выразить негодование — ущипнуть шефа. Однако быстро понимаю, что… Первое — меня совершенно точно не взяли бы сниматься в фильме про секретных агентов. Второе — Сергея бы совершенно точно приняли туда с распростертыми объятиями.
Он настолько быстро перехватывает мою руку и, несмотря на все мои возмущения, которые я изображаю аж целых несколько секунд, целует.
Прижимает ближе, давая понять, что одними поцелуями дело не закончится. А я…
А я, знаете ли, совершенно не против того, чтобы меня не взяли в фильм про секретных агентов.