*** 2 ***

Раздался топот маленьких ножек, дверь, ведущая на первый этаж, приоткрылась, и в щель проснулся любопытный нос.

— Мамуля?

Розали забежала в комнату, взобралась ко мне на колени. Теплый после сна, взъерошенный воробушек. Обняла за шею и потерлась щекой.

— Ты плакала?

— Нет, мой птенчик.

— Ты грустная? — продолжала тревожно расспрашивать она.

— Нет, нет!

Я улыбнулась и затормошила дочь, защекотала. Малышка запищала от радости и задрыгала ногами. Тень, которая набежала на лицо Рози, растаяла без следа. Хорошо, что она долго не умела грустить, а глядя на нее, я и сама воспряла духом. Еще столько дел нужно успеть сегодня! Забрать в типографии опросные листы, завести папки для бумаг.

И надо придумать, как оживить помещение. Пока здесь довольно уныло и обстановка совсем не располагает к романтическим мыслям. Денег хватило на самый простой ремонт: стены обшили деревянными панелями, пол выкрасили скучной коричневой краской, дух которой до сих пор витал в комнате. Я купила софу и стол. Камин, когда в нем будет гореть огонь, тоже добавит уюта, но сейчас, в разгар весны, он не нужен.

Осталось всего несколько золотых монет, но кто знает, сколько времени нам придется жить на эти деньги. Я снова прошлась вдоль стен. Неплохо бы повесить яркие картины с цветами, голубками и влюбленными парочками, но это непредвиденные расходы.

Розали деловито ходила следом и так же смешно хмурила брови.

— Так. — Моя маленькая помощница уперла руки в бока. — Мне совсем не нравится эта комната. Здесь темно. И скучно!

— Знаю, — вздохнула я. — Но что поделать!

— Как что — украсить!

Если бы это было так просто, мой воробушек!

— Чем же? Разве что забрать картинки из твоих книг. — Я сделала вид, что всерьез обдумываю эту идею. — Как думаешь?

— Плохая мысль, мамуля. Надо как следует осмотреться, и все придумается!

Розали подбежала к окну, раскрыла створки и выглянула на улицу. В помещение ворвался свежий воздух и аромат цветов.

— Цветы! — воскликнули мы с ней одновременно.

Цветы в это время года недороги. На рынке их продают целыми корзинами, дно которых устлано влажным мхом. В таких корзинах цветы стоят несколько дней и не вянут. Одну поставить рядом с софой, другую у стола, третью у камина. А еще запах цветов перебьет вонь краски.

— Ты умница!

Я расцеловала дочь в щечки.

— А теперь поднимайся наверх, выпей молоко и съешь булочку. Переоденься в платье, что висит на спинке стула, расчешись и возвращайся ко мне. Мы пойдем за цветами.

Розали радостно направилась к двери, но с каждым шагом шла все медленнее. Взялась за ручку и посмотрела на меня. Дочь мучил вопрос, который она не решалась задать.

— Что, птенчик? — подбодрила я ее. — Что ты хочешь спросить?

— Мама, только не обижайся. Мы ведь Ви’аро. Все, у кого фамилия начинается с Ви’, богатые и знатные. Они живут в больших домах. У них есть слуги, которые помогают одеваться. И расчесывают девочкам волосы. Я помню, у меня была Сюзи. И был огромный дом. Правда, очень холодный… Почему мы бедные, мама? Это какая-то ошибка?

— Иди ко мне!

Я прижала к себе малышку, борясь со слезами. Честно говоря, я боялась, что она спросит о другом: «Где мой папа?» Придется врать, а мне очень этого не хотелось.

— Мы не бедные! — уверенно ответила я. — Мы самостоятельные леди! И будем сами зарабатывать себе на жизнь. По-моему, это очень интересно!

— По-моему, тоже! — встрепенулась Рози.

И унеслась вверх по лестнице, точно маленький ураган.

Какое счастье, что у меня такая жизнерадостная дочь! Никогда не отступает перед трудностями. Вся в меня. Ну уж не в гада-папашу точно!

Я специально сняла помещение в аренду не в самом богатом районе города. Но и не в самом бедном, конечно. Здесь меня никто не знает, можно начать новую жизнь. Всем соседям я представлялась вдовой бакалейщика. Продала магазинчик и переехала.

— Никто не должен знать, что мы Ви’аро, — в первый же вечер объяснила я дочери.

Рози послушно кивнула, не спрашивая почему.

— Теперь я мадам Аро, запомнишь? Это просто.

— Это такая игра?

— Да, птенчик! Но проигрывать нельзя.

Когда мы с Розали вышли на залитую солнцем улицу, чтобы отправиться за цветами, я вспомнила о неприятном журналисте и закусила губу. Он назвал меня «леди». Почему? Впрочем, их братия всегда найдет способ подлизаться к клиенту. Или он просто смеялся надо мной. Неважно!

— Доброе утро, мадам Аро! — поклонился мне зеленщик у лавки через дорогу. — Доброе утро, юная мадмуазель Аро.

Приподнял шляпу. Я улыбнулась в ответ, а Розали помахала. Хорошо, что она совсем не пугалась грозного вида орка и его торчащих из-под верхней губы клыков. Правда, у зеленщика они были аккуратно подпилены.

— А мы тут с женой все гадаем, чем же займется такая очаровательная молодая женщина. Жена уверена, что вы будете продавать шляпки! Может, откроете нам секрет?

Орк добродушно осклабился, явив свои острые, загнутые зубы. Рози смотрела на него как завороженная. Розали почти все детство провела в замке, мы жили уединенно. И хотя она знала, что наш мир населяют разные расы, все равно глядела во все глаза, когда встречала орка, василиска или оборотня.

Вопрос соседа застал меня врасплох. Но когда-нибудь надо рассказать, все равно скоро все узнают. Я набрала в грудь побольше воздуха и выпалила:

— Я собираюсь открыть брачное агентство!

— Брачное… агесво? — Орк поскреб подбородок, заросший зеленой щетиной. — Что это?

— Бывает, что одинокая девушка или одинокий молодой человек никак не могут найти свою половинку! Я буду им помогать!

— Ааа, так ты сваха! — За спиной мужа появилась орчиха, которая несла охапку лука-порея.

Шлепнула его на прилавок, отерла руки о передник и глянула на меня с интересом.

— Никогда не слышала, чтобы свахи стряпали свои дела в открытую. Это ведь все-таки…

Зеленая кожа на лбу орчихи собралась складками, она никак не могла подобрать нужное слово.

— Требует деликатности, — подсказала я. — Поверьте, я буду очень учтивой и не задену ничьих чувств!

Рози заскучала и потянула меня за руку, ей уже не терпелось заняться покупкой цветов.

— Не буду вас задерживать, мадам Аро. — Орчиха с пониманием кивнула ерзающей Розали. — Удачи в вашем новом деле. Уверена, вы хорошо подготовились и знаете, что у каждой расы свои брачные обычаи, которые нельзя нарушать.

Я наконец поддалась напору Розали и позволила дочери утянуть меня за собой. Шла и обдумывала последние слова зеленщицы: «У каждой расы есть свои брачные обычаи? Вот как?» Об этом, признаться, я и не подумала.

Если журналист, имя которого успело выветриться из головы, сделает все, как мы договаривались, и статья появится в «Утреннем новостном листке», к обеду можно ожидать клиентов.

Выберу подходящие цветы сегодня, заплачу торговке задаток и попрошу доставить корзины завтра с утра на Садовую улицу.

У нас с Розали глаза разбежались, когда мы подошли к рядам, на которых продавали цветы. Каких только не было — алые, лимонные, ярко-синие. Нарциссы, пионы, гиацинты, крокусы, примулы… А запахи! Даже голова закружилась.

Рози перебегала от одной корзине к другой, наклонялась, чтобы понюхать каждый симпатичный цветочек, и так усердствовала, что скоро крошечный нос был весь испачкан в пыльце. Я будто оказалась в саду… В чудесном саду, который рос рядом с домом, когда я была маленькая. Я закрыла глаза, на мгновение очутившись в счастливом детстве. Тогда я не знала, что род Ви’аро разорен. Казалось, что впереди ждет безоблачное будущее… Теперь на месте ярких клумб холмики, заросшие крапивой.

— Мамуля! — Рози подергала меня за рукав. — Смотри, какие хорошенькие!

Дочь стояла у корзины с синими гиацинтами. Ласково, будто котенка, она погладила шапочку соцветий.

— А где?..

«Торговка» — хотела спросить я, хорошо, что не успела договорить: увидела миниатюрную гномиху, которую с трудом можно было разглядеть за ее ярким товаром. Ростом она едва достигала стебля цветка.

— О… — вырвалось у меня. — Я вас не увидела.

Я чуть не шлепнула себя по губам. Что за неучтивость, чему меня только учили! Но гномиха не обиделась, наоборот, весело рассмеялась.

— Ничего, милая. Ищете цветы? Вашим синим глазам удивительно подойдут гиацинты. Какие прекрасные глазки, будто сапфиры.

При упоминании сапфира меня передернуло. Торговка удивленно заморгала, не понимая, чем задела меня.

— Цветы просто чудесные! Я возьму три…

— Три цветка? — Гномиха с готовностью вытащила самый крупный и пушистый гиацинт и протянула его Рози.

— Три корзины!

Пока мы договаривались о доставке, Розали грустно вздыхала.

— Что случилось, воробушек?

— Мама, давай одну корзину заберем прямо сейчас. Пожалуйста, пожалуйста! Я хочу, чтобы у нас дома было красиво и сладко пахло!

Рози не станет капризничать, если я скажу нет, но почему бы не доставить дочке немножко радости? Не так уж часто она меня о чем-то просит.

Я отсчитала несколько медных монет и протянула гномихе.

— И одну корзину мы заберем сейчас.

Я погорячилась — это стало понятно через несколько шагов. Корзину пришлось тащить, прижав к груди. Пушистые шапки гиацинтов заслоняли обзор. Я боялась, что споткнусь и полечу кувырком. Тогда все точно запомнят фееричное появление мадам Аро, владелицы брачного агентства! Но едва ли я хотела именно такую рекламу. Или же, что гораздо хуже, раздавлю какого-нибудь гнома. Или налечу на гоблина, а они ребята вспыльчивые.

— Мамуля, ты так хорошо смотришься с цветочками! — умилялась Рози, прыгая вокруг.

— Я рада, воробушек, — пробормотала я, пытаясь разглядеть сквозь просветы между соцветиями, куда идти.

А в следующий миг мне показалось, будто на меня саму наступил огромной лапищей пещерный тролль. Хотя пещерные тролли на самом деле трусливые и тихие существа. Меня отбросило на землю, корзина свалилась набок, и только чудом хрупкие гиацинты не пострадали.

Надо мной возвышался смутно знакомый мужчина и озадаченно тер грудь. Совершенно очевидно, что я врезалась в него со всего размаха, потому и упала. Мужчина протянул ладонь.

— Поднимайтесь! Что за дикая кошка! Вы всегда так бросаетесь на людей?

— Что? — вспыхнула я. — Сами смотрите, куда идете!

Слова извинения, которые я уже готова была произнести, теперь прозвучали бы неуместно. А потом я узнала Брэна… Брана? Этого проклятого журналюгу! Он мне и в первый раз не понравился, а сейчас и вовсе стал раздражать.

— А, так это вы! Разве вы не должны быть в редакции и писать рекламную статью? За которую я вам, между прочим, заплатила!

— Статья выйдет утром, как ей и положено! А у меня есть дела и помимо рассказа о чудачестве дамочки, начитавшейся любовных романов.

Я задохнулась от возмущения! Нет, мне не показалось, журналюга действительно оказался предерзким типом — язвительным и нахальным. Хуже любого тролля: они, как я уже сказала, очень застенчивые создания. Такие тихие, стоит только вытащить их на свет.

Хотелось отбрить негодяя, но я сдержалась. Леди я или базарная баба! Опускаться до уровня этого писаки — ниже моего достоинства.

— Отлично, — ответила я, приподняв подбородок. — Мы уходим!

— Мы? — переспросил журналист, изогнув бровь.

Не о себе ведь он подумал, в самом деле!

— Мы с дочерью! — холодно пояснила я.

Только теперь Бран заметил Рози, которая робко выглядывала из-за моей спины. Взгляд его серых глаз удивительным образом смягчился, хотя, уверена, он не думал, что я замечу.

Я потянулась к корзине, но журналист подхватил ее первым.

— Провожу, — односложно уронил он.

Вот еще! Не хватало мне попутчиков!

— Я могу со всем справиться сама! — ответила я, пытаясь отобрать ароматную и красивую, но очень уж неудобную ношу.

— Я делаю это не для вас, а для этой юной леди, — отрезал нахал и пошел вперед как ни в чем не бывало.

— Я не леди! — пискнула Розали, вспомнив наш уговор.

— Для меня все женщины — леди.

Слух меня обманывал, не иначе. С таким каменным выражением лица не говорят комплиментов. Хотя рядом с Рози даже разъяренный гоблин превратился бы в ласкового котенка. Моя доченька умела завоевывать сердца.

— Рози! Рози, возьми меня за руку!

Я бросилась догонять своего птенчика. А она вьюном вилась вокруг журналюги и болтала без умолку. Надо будет поговорить с ней о том, что нельзя доверять незнакомцам, даже если они кажутся очень обходительными.

— …и троллихи? — услышала я конец фразы.

— Да.

— И… страшные вонючие зеленые живоглоты? Тоже леди?

Никогда ничего не слышала о живоглотах, похоже, моя неугомонная дочь только что их придумала сама. Бран задумался, но лишь на мгновение. В его глазах мелькнула усмешка. Он тоже догадался, что живоглоты родились в воображении Рози.

— Живоглоты — до тех пор, пока не соберутся меня глотать. Или глодать? Но до тех пор, конечно, леди.

Розали рассмеялась от восторга. Нечасто взрослый человек поддерживал ее игру.

Я и не заметила, как мы подошли к дому. Журналист опустил корзину с цветами на крыльцо. Слегка поклонился Рози, прощаясь. Посмотрел на меня. Надеялся услышать «спасибо»?

— Учтите, если ваши важные и неотложные дела помешают завтра утром выйти статье о моем агентстве, я потребую выплатить неустойку, — бесстрастно сообщила я.

Вон как веко-то дернулось! Или ты думал, что стоит назвать кого-то леди и помочь донести цветы, как дамочка растечется сладкой лужицей?

Иди по своим делам, презренное создание, по ошибке названное сильным полом. В этом доме ты не найдешь наивных дурочек. Один раз я расплатилась за свою наивность сполна.

Журналист кивнул и стремительно удалился. Я видела, как нервно он отряхивает полы сюртука. И мысленно смеялась.