*** 17 ***

Эльфа с трудом уговорили вернуться домой, пообещав, что только в таком случае возьмемся за дело.

— Ты можешь понадобиться в любой момент, — убеждала я Рива. — Где тебя тогда разыскивать? Если ты будешь дома, мы пришлем записку! Вдруг Лола захочет увидеться, а ты встречаешь рассвет под кустом?

Эльф гордо вздернул нос.

— Хорошо! Я временно прерву свои скитания! Но если вы мне не поможете, я снова уйду в леса!

Мы с Браном переглянулись, он вздернул бровь: «Еще и угрожает!», я покачала головой: «Простим его, у паренька разбито сердце».

Думаю, паренек был раза в два меня старше, но разве это важно?

В Туманный Дол выехали следующим утром: я сдержала обещание и провела выходной с Рози. Моя птичка ничуть не печалилась, что останется на пару дней с няней, особенно после того, как получила двойную порцию мороженого, газировки и сладкой ваты — одну от меня, другую от Брана.

— Я все понимаю, мамуля, — самоотверженно твердила дочь, помогая мне складывать в дорожный саквояж расческу, белье и ночную рубашку. — Работа такая. Очень важная! Соединять одинокие сердца!

Я рассмеялась:

— Красиво звучит!

— Ага! В книжке так было написано!

Она все-таки сморщила нос, когда я наклонилась, чтобы обнять ее и поцеловать перед уходом, но тут же взяла себя в руки и строго сказала:

— Нет, плакать я не стану! Вы, главное, возвращайтесь поскорее! Очень жаль, что меня пока не возьмут в горничные, а то я бы вам помогла!

Я никогда еще не расставалась со своей любимой девочкой так надолго и сама едва не разревелась. Но я никак не могла заявиться в Туманный Дол с ребенком на руках: кто же наймет такую служанку? Пусть лучше Рози остается дома, в безопасности, под присмотром мадам Пирип.

Под окнами раздалось гудение самоходки. Розали схватила мой саквояж и понеслась вниз, прыгая через две ступени.

— Шагом, милая, шагом! — привычно крикнула ей в спину гномиха, покачала головой. — Не дитя, а ураган!

Улыбнулась мне:

— Ни о чем не беспокойтесь, мы скучать не будем!

— Я не сомневаюсь! Спасибо! Что бы я без вас делала!

— И без меня, — раздался знакомый, пробирающий до печенок скрипуче-ворчливый голос мистера Кнопа.

Гном расположился на софе, как у себя дома. Мадам Пирип посмотрела на меня смущенно, чего я раньше за ней не замечала, и пояснила:

— Вот, вызвался сходить с нами на рынок. Овощи донести. Мужская сила в доме не помешает…

Мужской силы в хилом мистере Кнопе едва хватило бы и на вилок капусты, но я промолчала. Во-первых, я от него все равно не избавлюсь. А во-вторых, мадам Пирип, похоже, нашла себе еще один объект для воспитания.

Розали снова обняла меня, обняла Брана и долго махала вслед. На этот раз я села вперед, рядом с водителем, чтобы можно было обсудить по дороге план.

— Предлагаю сначала осмотреться, поговорить с другими слугами. Обычно они все знают о своих хозяевах! — Я пыталась перекричать ветер. — Может быть, в доме завелся другой жених! Тогда с Лолой и говорить не о чем! Бедный Рив!

— Этот парень тот еще манипулятор! — отозвался Бран, который невзлюбил эльфа. — Но раз обещали помочь — поможем!

Мы договорились назваться семейной парой. Ну как договорились: меня поставили перед фактом. Бран приготовил поддельные рекомендательные письма для супругов Румм — лакея и горничной, которые два года прослужили в доме настоящего аристократа.

— Это намного удобнее, — объяснял он в ответ на мои вытаращенные глаза: я так возмутилась, что растеряла все слова. — Не возникнет вопросов, почему мы много времени проводим вместе. А вечером в нашей комнате обсудим новости без свидетелей.

Вечером! В нашей комнате! И ты еще после этого называешь манипулятором Рива?

Но если разобраться, Бран прав. Что меня совершенно не радовало!

— Спишь на полу! — прошипела я.

— Посмотрим…

— Что?!

— Посмотрим, может быть, я вообще спать не лягу!

План узнать от слуг всю подноготную их хозяев провалился. Туманный Дол еще не успел обзавестись слугами, и его владелец Ванерилирин Вен Нивелилалин не собирался жить на широкую ногу, хотя деньги у него водились.

— Садовник, кухарка и горничная для моей дочери — больше мне никто не нужен, — объяснил хозяин имения, который выглядел как подросток.

Пока ехали, я почему-то представляла пузатого пожилого мужчину, отца взрослой дочери. Совсем забыла, что эльфы не стареют. Он смерил пристальным взглядом Брана. На столе были разложены фальшивые письма. Кажется, Ванерилирину, которого я мысленно прозвала Ванилином (лишь бы не ляпнуть вслух!), льстило то, что к нему нанимаются вышколенные слуги старой закалки.

«Отлично, виконтесса Ви’аро, хорошо, что родители не видят, как ты нанимаешься в горничные!»

Да только останься мама и папа живы, все в моей судьбе сложилось бы по-другому… Может быть, будущий брак спас бы наше имение? Страшно подумать, что однажды мне придется за гроши отдать клочок земли, которым я еще владею, какому-то толстосуму.

Ванерилирин Вен Нивелилалин задумчиво побарабанил пальцами по столу и наконец принял решение.

— Я мог бы нанять вас водителем, — сообщил он Брану. — Вместе с вашим транспортом.

Да, несмотря на юный вид, хозяин имения парень не промах. Деловая хватка — редкость для эльфов, но Ванилину ее отсыпали за троих.

— Вашу жену я возьму горничной. Три золотых в месяц.

— Каждому?

— Конечно, нет. Я не рассчитывал нанимать водителя.

— Надо торговаться! — горячо зашептала я в ухо Брану.

— Зачем? — таким же заговорщическим шепотом ответил он. — Послезавтра нас здесь не будет.

Точно, совсем вылетело из головы!

Нам отвели комнату на третьем этаже — небольшую, но уютную. На кровати лежало темное платье с белым передником, и список того, что нужно сделать в первую очередь. Я вчиталась в строки, написанные аккуратным бисерным почерком: очистить от золы камин в большой гостиной, вымыть полы и натереть мастикой паркет в зале, щеткой отдраить ковер в хозяйской спальне.

— Эксплуататор! — процедила я сквозь зубы.

Собирается нанять одну горничную, а работы задал, как на целый отряд! Его не должно удивить, что служанка сбежит на второй день. Но сегодня придется притворяться старательной и послушной.

Бран развалился на кровати прямо в башмаках. Я положила список ему на грудь:

— Выбирай: чистишь камин или ковер?

— Я водитель, — лениво отозвался журналюга, но я видела, что в его глазах искрятся смешинки: он меня раззадоривал.

— Ах, водитель! — Я свернула лист в трубочку и легонько треснула его по затылку. — Лентяй ты!

Бран со смехом увернулся от второго хлопка, поднырнул под мой локоть, ткнулся лбом в бедро, я вскрикнула от неожиданности, не удержалась на ногах и, путаясь в длинной юбке, рухнула на Брана поперек груди. Завозилась, пытаясь встать, да куда ни упрись ладонью — всюду Бран. Он хотел помочь — но тоже никак не мог рассчитать, за какую часть тела меня можно взять. Мы нелепо барахтались в кровати, и чем дольше это продолжалось, тем глупее выглядела ситуация. Прическа сбилась, и волосы падали на глаза, я сердито сдувала их вверх, прямо как Лирра, и в момент, когда открывался обзор, видела перед собой растерянную физиономию журналюги и близко-близко его серые глаза. Что за напасть! Даже вспотела!

— Стой, замри! — крикнул Бран.

Разумно, а то так и будем перебирать лапами, как две неповоротливых черепахи. Я притихла. Бран осторожно взял меня за плечи и приподнял. Подул на челку. От Брана пахло булочками с корицей.

— Я тебя сейчас укушу за нос! — пригрозила я.

— Кусай, — прошептал он.

Волосы снова упали на глаза, и я не видела выражения его лица. Ехидное, должно быть, какое еще? Но вместо того, чтобы помочь мне встать на ноги, он потянулся и осторожно коснулся губами моих губ. Я не успела отпрянуть, никак не ожидала подобного. Это и не поцелуй в полной мере, так, полупоцелуй, баловство, игра. Наверное, так он думал.

Но для меня все оказалось серьезнее, чем я ожидала. Сердце сжалось, я даже ощутила мгновенную боль в груди, а потом заколотилось так, что сделалось жарко-жарко.

Я рванулась, откинулась назад, упала на пол, но тут же вскочила и, не глядя на Брана, выбежала за дверь.

Отдышалась лишь на первом этаже. Что он себе позволяет? Как только приду в себя, мне найдется что сказать этому… этому… негодяю!

Наверху хлопнула дверь. Я не стала дожидаться, пока Бран догонит меня, и через веранду бросилась в сад.

Красота, которая открылась глазам, ненадолго вытеснила из души смятение. Я замерла, любуясь. Ванилин — мысленно я звала хозяина только так — превратил одичавший сад в произведение искусства. Эльфы как никто чувствуют прекрасное. Сад чудился застывшей музыкой, выраженной в буйстве красок и густой зелени деревьев и кустарников. В кажущемся хаосе просматривалась дивная гармония, и в душе сама собой заиграла нежная мелодия.

Но потом я вспомнила про Брана и поспешила спрятаться за пышным кустом жасмина, презрев дорожку, посыпанную песком, отправилась напрямик, сквозь густые ветви. Зацепилась подолом за сучок. Ноги и без того меня держали плохо, тряслись, будто я всю ночь танцевала на балу. В общем, я полетела вперед головой.

Приземлилась на что-то теплое. Живое. Оно заверещало так, словно я хищный зверь. Судя по визгам, в кустах прятался какой-то домашний любимец.

— Не смейте меня трогать! — пищал любимец. — Кто вы?

Так, значит, не кот. Кое-как мы расцепились — что за день нынче такой! — и я увидела, что свалилась на девушку-эльфийку. Темные блестящие локоны, огромные испуганные глаза. Пухлые губы приоткрылись и готовились издать очередной вопль.

— Лола? — быстро спросила я. — Прошу, не кричите! Я все объясню!

Судя по тому, что девушка нахмурила брови, но кричать передумала, я угадала правильно: передо мной невеста Рива. Но как объяснить ей мое внезапное появление? Выложить начистоту, что я шпион, подосланный несчастным женихом, получившим отставку?

— Я горничная! — прошептала я. — Ваша новая горничная! Господин Вен Ниве… Неве… Ве…

Тьфу, пропасть!

— Ваш отец нанял меня сегодня! А мой муж…

Глаза б мои не видели эту рожу!

— Мой муж будет работать у вас водителем! Простите, что напугала. Я вышла в сад и была так ошеломлена его красотой, что пошла куда глаза глядят и вот… упала как снег на голову.

Лола схватилась за бледные щеки: только сейчас я заметила, какая она белая. Я взяла эльфийку за руку — ледяная. Похоже, я перепугала бедняжку не на шутку.

— Простите, — воскликнула я. — Давайте я провожу вас в вашу спальню!

Лола кивнула и позволила себя поднять. Я отряхнула ее платье от налипших соринок.

— Я рада знакомству, — тихо сказала она. — Простите, что кричала, как испуганный поросенок.

Она слабо улыбнулась.

— Просто в этом доме мне все время страшно…

От этих слов, сказанных очень искренне и печально, по коже пробежал мороз. Да и Лола совсем не походила на богатую зазнайку. Она брела, опершись на мою руку, едва переставляя ноги. Будто древняя старушка.

— Я почти не сплю… — объяснила она. — Не могу. Этот дом… Такой пустой!

— А как же ваши родители?

— Папа все время пропадает на работе. Мама пока не переехала, она в городской квартире. Сказала, пока папа не наймет слуг, она сюда ни ногой. А слуги… разбегаются. Остаются на день-другой и уходят, — рассказывала Лола. Похоже, ей было действительно очень одиноко. — Папа не понимает. Думает, что они все просто лентяи! А я думаю, что это все дом!

«А я думаю, что кто-то слишком мало платит!»

Но вслух я ничего не сказала, чтобы не расстраивать девушку. Она запнулась и покрепче сжала мою ладонь.

— Вы ведь не оставите меня? Не бросите?

Я промолчала, отведя глаза. И хотелось бы подбодрить Лолу, но обманывать я не люблю. Мы вошли в холл. В центре подобно изваянию застыл Бран, но увидев меня, оттаял и кинулся навстречу.

— Валерия!

Я остановила его взглядом, качнула головой: «Не сейчас!»

— Лола, это мой… муж! — прошипела я, как змея, разве что ядом не капала. — Он как раз собирался помочь мне очистить камин!

Уголок рта Брана дернулся в грустной усмешке: мол, как скажешь. Его так расстроила грязная работа? Или размолвка между нами?

Молча я повела Лолу дальше по коридору и больше не взглянула в его сторону. В просторной спальне усадила эльфийку в кресло, вынула из кармана чистейший носовой платок — истинная леди не переступит порога дома, не захватив с собой платка, — и смочила его водой из кувшина. Приложила ко лбу Лолы. Она благодарно кивнула и некоторое время сидела, держась за голову. Но вот на щеки вернулся румянец, и губы порозовели.

— Спасибо, Валерия. Валерия? Я верно расслышала имя?

— Да-да. Может, приляжете?

Лола с ужасом покосилась на кровать, замотала головой так, будто под одеялом скрывались кусачие осы.

— Нет! Боюсь, что усну!

Что за кошмары мучают бедную девушку, если она изо всех сил борется со сном?

— Тогда, может быть, расскажете, что происходит в этом доме?

Лола снова затрясла головой, на этот раз соглашаясь. Она откинулась на спинку кресла, тиская в пальцах скомканный комочек, в который превратился мой носовой платок. Я подтащила банкетку, села рядом.

— Вы подумаете, что я сошла с ума, — печально сказала она. — А папа говорит, что у меня слишком яркое воображение. Что поделать, все эльфы очень чувствительны.

«И в этом я уже имела возможность убедиться!» — мрачно подумала я.

— Мне снится один и тот же сон, но такой яркий и живой, что иногда я путаю, реальность это или видение. В первый раз я приехала в Туманный Дол, когда отец только купил его. Раньше имение принадлежало молодому барону, который умер прямо в доме. Не знаю, что случилось. Прежде прекрасный Туманный Дол пришел в запустение. Окна выбиты, стены разрушены, на чердаке поселились вороны и недобро каркали вместо приветствия.

— Ваш отец сотворил настоящее чудо, — искренне сказала я. — Теперь это славное местечко!

— Да, — неуверенно согласилась Лола. — Но только снаружи. Внутри по-прежнему скрывается что-то жуткое, мрачное…

Она испуганно сжалась. Я протянула руку, и эльфийка вцепилась в нее, как в якорь.

— Так что за сон?

— Мне снится, что меня зовет незнакомый мужской голос и звучит так мучительно и печально, что я вся покрываюсь мурашками с ног до головы. Вернее, он зовет не меня, а некую Эолу. Но слышу его я. Он повторяет: «Эола, где ты? Эола, приди ко мне! Эола. Эола».

— Красивое имя! — бодро сказала я, чтобы хоть что-то сказать.

— Первые две ночи я только слушала его, но понимала, что я лежу в кровати. А потом… Наверное, я заснула, а очнулась в подвале. Было так холодно! Я стояла босиком и в тонкой сорочке. Не знаю, сколько времени я бродила во сне, но вся окоченела. Папа хочет сделать в подвале винный погреб и кладовую, но пока там все сохранилось со времен барона — запустение, грязь, паутина, сундуки со старым тряпьем. Мне сделалось жутко, и я со всех ног бросилась в спальню.

— Это ничего, иногда люди… и эльфы, конечно! — ходят во сне. Это совершенно нормально!

Я изо всех сил старалась найти разумное объяснение тревогам Лолы. Ясно, что девушка она впечатлительная, и переезд в новый дом, который она видела разрушенным и угрюмым, мог нарушить сон. Но Лола покачала головой и поджала губы:

— Вы мне не верите, Валерия… Вы как Рив! Он тоже старался успокоить! Но так ничего и не понял!

Последнее предложение Лола выкрикнула и, сама испугавшись, прижала к губам платочек.

— Кто такой Рив?

Отличная возможность узнать чуть больше о чувствах Лолы к ее жениху, и я не могла ее упустить.

— Это… уже неважно! — Лола всхлипнула и вцепилась в мой многострадальный платочек зубами, сдерживая рыдания.

Хорошо, что Рози положила в саквояж парочку запасных!

— Что-то еще вам снится? — тихо спросила я, отвлекая девушку от мыслей о женихе. — Или только голос?

Возможно, Рив прав и в Туманном Доле на самом деле происходит нечто странное, таинственное и опасное. Настолько опасное, что Лола выгнала любимого? Но зачем, ведь он готов сделать все, чтобы ей помочь!

— Мужской голос зовет Эолу каждую ночь, и это пугает. Но еще страшнее оттого, что ему отвечает женский голос.

— Женский?

Что-то новенькое! Что если недоброжелатели мистера Ванилина придумали злой розыгрыш, чтобы запугать дочь и заставить ее уехать из Туманного Дола? Не знаю, есть ли у добропорядочного владельца мастерской недоброжелатели, но если ты успешен и богат, найдутся и завистники.

— Да, женский, — подтвердила Лола, прикрывая глаза. — Он повторял: «Где ты, Камиль? Где ты? Где ты?»

Признаюсь, даже мне стало не по себе при звуках голоса эльфийки — так жалобно и потерянно он звучал.

— Вы слышали этот голос в подвале?

Лола качнула головой, будто деревянная кукла…

— Нет. Это говорила я сама, — выдохнула она. — Прежде чем проснуться.