*** 16 ***

На следующий день я встала поздно. Табличка с расписанием извещала всех потенциальных клиентов, что сегодня у агентства выходной, поэтому совесть меня не мучила. Нужно ведь и свахе отдыхать!

Нос защекотал запах блинчиков, до меня донесся веселый смех Рози — ясно, они с мадам Пирип снова кашеварят на кухне. Я принюхалась, хотела встать, но подумала-подумала и повернулась на другой бок — досыпать. Слишком сложный день выдался вчера. Столько эмоций! Свидание, которое едва не сорвалось, невидимый шрам Брана… И герцог-дракон, который теперь стал моим клиентом. Где отыскать ему подходящую девушку — ума не приложу.

— Мамуля?

Дверь приотворилась, и босые ноги зашлепали по полу. Ладно, сладкий сон отменяется, вернее, заменяется. На обнимашки! Я потянулась, улыбнулась Рози и открыла объятия растрепанному, теплому, пахнущему сдобой воробушку.

Розали и мне принесла тарелку с кособокими блинчиками, посыпанными сахарной пудрой. Не иначе как сама пекла под присмотром гномы. Рози поскорее водрузила тарелку на тумбочку и забралась ко мне в кровать. Я накрыла одеялом ее босые ножки, прижала к себе любимую девочку. Снова мы только вдвоем, как прежде, в разоренном имении.

Прошедшей зимой было холодно как никогда, но дров хватало лишь на то, чтобы затопить камин в зале и согреть спальню. Мы с Розали спали прижавшись друг к другу, а чтобы отвлечься от холода, рассказывали друг другу сказки. Сказки порой заменяли нам ужин: скудные запасы следовало растянуть до весны, денег почти не осталось. Мы не жили, а выживали. Когда становилось особенно плохо, я вынимала из шкатулки сапфировый перстень, сжимала в кулаке и бормотала, как заклинание: «Я не сдамся! Не сдамся, мерзавец! Ты думал, что сломал меня? Тебе меня не одолеть!»

Видели бы меня мои дорогие родители! Они и в страшном сне не могли представить, что их единственная дочь окажется в таком бедственном положении. Той лютой зимой я и приняла непростое решение продать участок земли и уехать в город.

Нахлынувшие воспоминания были такими яркими, что я почти ощутила, как по ногам пополз ледяной сквозняк, увидела морозные узоры на стекле. Моргнула, прогоняя наваждение. Из открытого настежь окна веял теплый ветер, меня ждал вкуснейший завтрак, а в сейфе хранились мешочки с серебряными монетами. И я давным-давно не вынимала перстня из шкатулки!

А значит, все идет неплохо! Я поцеловала Рози в нос, а она обвила ручками мою шею.

— Чем хочешь заняться сегодня, птичка? Можем пойти в парк или на пляж?

— А дядю Брана возьмем?

Ах, горгулья пера, все-таки проник в сердечко моей дочери! И не выкорчевать. А ведь он не тот, за кого себя выдает… Я нахмурилась. Рози протянула ладошку и принялась разглаживать складочку между бровей.

— Не люблю, когда ты сердишься, мамочка!

— Я не сержусь.

Но я сердилась. Потому что поняла: и в парке, и на пляже мне будет не хватать его — вездесущего, несносного журналюги. Его иронично изогнутой брови, его самообладания и суперспособности всегда оказываться рядом, когда он нужен…

— Да возьмем, конечно, — сдалась я.

И осторожно, чтобы не испугать Розали, спросила:

— Рози, а ты видела шрам на лице дяди Брана?

— Он не настоящий, — весело откликнулась пичуга, будто сообщала о чем-то очевидном.

— Да? — Как же помягче уточнить… — Это он тебе сказал?

— Я у него спросила. Этот шрам такой глупый, болтается в воздухе, как приклеенный. А мадам Пирип думает, что он всамделишный. Говорит, что дядя Бран бедняжка. А я вижу, что это… как это… люзия!

— Иллюзия, — автоматически поправила я.

— Точно! Дядя Бран так и сказал. Еще сказал, что я умница и меня не обмануть, что я вижу то, чего другие не видят.

— Вот как…

Я растерянно смотрела на Розали, которая щебетала и беспечно накручивала на палец мой локон.

— А потом дядя Бран рассказал мне сказку о принцессе-лягушке. Слышала такую?

— Ага… — Я все еще боролась с оторопью.

— Заколдованная принцесса сбросит лягушачью кожу, когда придет время. Но до этого никто не должен знать, что на самом деле она не простая лягушка.

«Взять бы эту принцессу-лягушку за лапку и потрясти как следует, и вытрясти всю правду!» — мрачно подумала я, но тут же устыдилась.

Это не моя тайна, захочет — сам расскажет. Я вздохнула. Взглянула на блинчики. Пора вставать.

— Так что, в парк?

— В парк, — послушно согласилась Рози. — Ты сегодня не работаешь? А вот мистер Кноп и этот… как его… эльф, кажется, думают иначе.

— Мистер Кноп! — Я села в кровати, будто меня подкинули.

Я совсем забыла про ворчливого гнома!

— Он здесь? У дверей?

Мистер Кноп обещал прийти с утра пораньше и сдержал слово.

— Не-а, — покачала головой Розали, но я не успела вздохнуть с облегчением, потому что дочь добила меня следующей фразой: — Он уже сидит на диване и ждет тебя. И эльф ждет. И плачет!

Еще только плачущего эльфа мне не хватало! С тяжким стоном я рухнула на подушки.

Вместо неторопливого завтрака с чашечкой горячего взвара пришлось спешно перекусывать на бегу, одновременно умываясь холодной водой, причесываясь и натягивая платье. Я сыпала проклятиями. Правда, только мысленно.

Мистер Кноп действительно обнаружился на диване. В кои-то веки он не бурчал, а был занят делом. Он держал перед собой руки, на которые был накинут моток пряжи. Напротив старого ворчуна на стульчике сидела няня и сматывала нитки в клубок. У гнома был ответственный и суровый вид. В ответ на мое приветствие он важно кивнул и попросил его не беспокоить.

Дожили. Не беспокоить! В моем собственном доме!

— Позавтракала, милая? — спросила мадам Пирип. — Рози так старалась, помогала мне печь блинчики.

— Да, спасибо…

— А мне блинчики? — пробормотал мистер Кноп, но куда более смиренно, чем обычно.

— А вы, любезный, пока не заслужили!

У нашей гномы не забалуешь!

Но где же эльф? Я обшаривала помещение взглядом. Может быть, мне повезло и бедолага уже ушел?

Сначала я увидела носки остроконечных стоптанных башмаков, потом замызганный берет — эльф сидел на полу, прислонившись к стене.

Я обошла софу и встала напротив. А ведь я знала этого ушастого!

— Вы вчера пели в «Лесном орешке»! — воскликнула я.

«Пели» — это, конечно, громко сказано. Эльф больше не плакал, но на щеках виднелись дорожки от слез. Какие все-таки трепетные создания! Гость грустно кивнул. Я протянула руку, чтобы помочь горемыке подняться, но бард понял меня неправильно и поцеловал тыльную сторону ладони.

— Очень рад знакомству, — выдавил он.

Похоже, выходной отменяется.

Я накрыла стол в конторе: в крошечной кухне слишком тесно для пятерых, даже если двое из них гномы.

Блинчики пришлись кстати, как и полный чайник ароматного горячего напитка. Мистер Кноп принюхался и пробормотал себе под нос, что терпеть не может душицу, но быстро сник под немигающим взглядом нашей няни. Все-таки в ее роду без василисков не обошлось!

Эльф смотрел в чашку так, будто надеялся обнаружить на ее дне утешение от мучившей его печали, и вздыхал так горестно, что даже неловко было его прерывать.

— Мое имя вы уже знаете, я мадам Аро, владелица этого агентства. — Я зашла издалека, но надо ведь с чего-то начинать. — А как вас зовут?

— Ревирарель Тер Ралитер, — представился гость. — Можно Рив.

У эльфов всегда такие заковыристые имена, что беднягам пришлось смириться с тем, что непосвященные их коверкают, перевирают, а то и просто обходятся «Эй, ты!» Поэтому эльфы обычно представляются и коротким именем. Это лучше, чем если бы я, мучительно краснея, называла его Ревралем или мистером Раритетом.

Правда, те эльфы, к чьему имени полагалась приставка Ви’, игнорировали собеседника до тех пор, пока все буквы в их зубодробительных именах не вставали на свои места.

— Очень приятно, Рив, — обрадовалась я: хватит с меня пока и одного клиента-аристократа. — Так вы бард.

— Не совсем, — покачал головой эльф. — Я изготавливаю лютни.

Я удивилась, но вслух ничего не сказала по поводу того, что это «не совсем» скорее «совсем не».

— Как интересно, — произнесла я вместо этого.

— Знаю, о чем вы думаете. Вы думаете: тогда почему вчера он пел в трактире?

— Вы угадали, — призналась я. — Так почему же?

Рози, мадам Пирип, даже угрюмый мистер Кноп слушали не перебивая, всем было очень интересно, какую историю расскажет эльф. Хотя мистер Кноп молчал больше по другой причине: у него был занят рот. Похоже, они с Розали устроили соревнование — кто быстрее съест все блинчики. Пока лидировал гном.

— Все представители нашей расы немного музыканты, — скромно признался эльф.

«Ну да, ну да», — скептически подумала я про себя.

— Сейчас я не могу зарабатывать деньги изготовлением лютней. Надо ведь как-то кормиться?

Мы с мадам Пирип сочувственно покивали. Мистер Кноп дожевал очередной блинчик, осушил чашку чая и, наливая следующую, ворчливо заметил:

— А можно ближе к делу, парень? Скоро взвар закончится, а я еще ни черта не понял! Тебя кто-то выгнал из дома? Так это не сюда, это в ратушу, к городскому главе. Только от него помощи ждать нечего! И стулья в приемной неудобные! И охранники злые! В прошлый раз угрожали мне метлой: выметайся, мол!

Я понимала охранников как никто! Однако сейчас была благодарна мистеру Кнопу за дельный вопрос. Эльф, как и все эльфы, создание трепетное, но очень уж несобранное.

— Никто меня не выгонял! — вспыхнул он. — Я сам ушел! Я должен излечить разбитое сердце! И ничто не исцелит его лучше, чем пыль дорог, ночевки у костра, ранние рассветы…

Да он у нас еще и поэт, я смотрю!

— Другими словами, вы бродяжничаете из-за несчастной любви? — перевела я с эльфийского на человеческий. — А теперь хотите, чтобы я помогла вам найти новую, счастливую?

Я потянулась за анкетой, отодвинула чашку и приготовилась записывать. Эльф испустил горестный стон.

— Нет! Я хочу, чтобы вы вернули мне мою прежнюю!

Что сказать. С самого первого дня дела в агентстве пошли немного не так, как я себе представляла. Никто мне не говорил, что свахи должны уметь снимать проклятия, красть по ночам невест и кормить гномов блинами, но даже свахи не в силах вернуть любовь, если она погасла.

Я так и сказала Риву, прямо и честно. Заливалась соловьем: насильно мил не будешь, надо отпустить и открыть сердце для нового чувства. И, конечно, все эти красивые и правильные слова влетели в одно остроконечное ухо и вылетели из другого.

— А те двое милых троллей говорили, что вы творите чудеса! — капризно сказал эльф. — Это они мне вчера рассказали о вашем агентстве. И ушли вместе, держась за руки.

На душе потеплело: мои дорогие Кролл и Лирра все-таки поняли, что созданы друг для друга. Я размякла и дала слабину. И вместо того, чтобы сразу отказать бедному влюбленному, сказала:

— Что у вас случилось? Я помогу, если это в моих силах.

Мадам Пирип сокрушенно покачала головой. Рози с энтузиазмом хлопнула в ладоши. Мистер Кноп меланхолично сунул в рот последний блинчик.

— Еще месяц назад я был счастливейшим из смертных, — начал рассказ Рив. — Эльфы почти бессмертны, это только фигура речи, вы понимаете… Да, но речь не о бессмертии. А о моей любви! Моя нежная, моя прекраснейшая Лоларелин Вен Нивелилалин согласилась стать моей женой. Ее родители были не против нашей свадьбы, хотя я скромный мастер, а ее отец владеет большой мастерской, где изготавливают лучшие музыкальные инструменты. Дела в мастерской шли в гору, так что Ванерилирин Вен Нивелилалин (на этом месте я почувствовала небольшое головокружение: не имена, а гимнастика для языка!) купил клочок земли с разрушенным имением. Оно принадлежало какому-то барону. Тот давно умер, а дальние родственники продали обветшалое здание. Мой будущий тесть отремонтировал дом, разбил сад, очистил пруд и превратил зловещее местечко в чудесный уголок. Жить бы и радоваться. Но с тех пор, как Лоларелин переехала в новый дом, и начались все проблемы…

С этого места я стала слушать особенно внимательно.

— Я навещал ее так часто, как мог. Но не каждый день: имение Туманный Дол стоит за городом. Я заметил, что Лола становится все печальнее и бледнее. Она жаловалась, что ее мучают кошмары. Я ее успокаивал и говорил, что все наладится, просто надо привыкнуть. А в один прекрасный… простите… ужасный день все рухнуло. Никогда не видел мою Лоларелин такой грубой и злой. Она прогоняла меня и кричала, чтобы я не смел возвращаться! А когда я попытался утешить ее, вырвалась из моих рук, ударила по щеке и оттолкнула. И я ушел… И домой пока не вернулся…

Бедный парень! Я глядела на его потертую куртку и замызганные брюки и понимала, что последние недели дались эльфу нелегко. Хотя что такое голод и холод по сравнению с болью от разбитого сердца? Я представила, как Рив бредет прочь от Туманного Дола, зная, что больше никогда не увидит свою любимую. Эта гордячка Лоларелин его не заслуживает!

— Давайте я помогу вам отыскать хорошую, милую девушку? — предложила я и подвинула к себе анкету.

— Нет, никто другой мне не нужен, — прошептал эльф, и слезы снова покатились по его щекам. — Я не верю, что Лола меня разлюбила. Здесь кроется какая-то страшная тайна!

Но я не видела в истории ничего таинственного, все банально: богатая зазнайка передумала выходить замуж за бедного мастера. Рив понял это по моему лицу. Вскочил на ноги.

— Мы любим друг друга с детства! Она бы ни за что так со мной не поступила!

— Но что я могу сделать, Рив? Чем я могу помочь?

— В дом как раз нанимают слуг. Вы можете притвориться горничной. На денек-другой. Узнать, что же произошло! О большем я не прошу!

Ничего себе заявочки! Я все-таки сваха, а не шпион-любитель!

— Эта статья просится на первую полосу!

У дверей стоял Бран, облокотившись о косяк и скрестив руки на груди. Смотрел на меня и улыбался.

— Ты ведь все равно отправишься в Туманный Дол. Поедем вместе.

— Ну как же без тебя-то? — пробурчала я, скрывая изо всех сил, что готова расцеловать горгулью пера за то, что составит мне компанию.