*** 23 ***

Всю оставшуюся дорогу, будто маленький пушистый котенок, грело душу теплое и непривычное чувство: я теперь не одна. И я боялась спугнуть его неосторожным словом или взглядом, поэтому сидела тихо-тихо, любовалась на поля, на редкие домики и запоминала каждую минуту этого вечера.

— Поговорим? — предложил Бран, когда привез меня домой.

Мы стояли на крыльце, он обнимал меня, а я прижалась щекой к плечу. Как славно и легко, когда можно на кого-то опереться.

— Давай потом? — попросила я. — Я так устала.

— Хорошо, — улыбнулся Бран и поцеловал меня в лоб.

— Ага-а! — Дверь стремительно распахнулась, и на нас накинулось лохматое создание, подпрыгнуло и обхватило одной рукой за шею меня, другой — Брана. — Ага, ага, ага!

— Что «ага», воробушек? — рассмеялась я.

Рози не отвечала, дрыгая ногами от смеха: Бран подхватил ее и закружил. Поцеловал в макушку.

— Так, ужин давно стынет, а они тут прохлаждаются! — На пороге появилась наша грозная няня, вытирая руки о передник. — Быстро за стол! Вас, молодой человек, это тоже касается.

На заднем плане маячил мистер Кноп с поварешкой в руках: мадам Пирип приспособила гнома к работе по дому по полной программе. А он и не сопротивлялся, надеялся заслужить право на свидание.

Крыши соседских домов вызолотило закатное солнце. Все ушли в дом, а я еще стояла, подставив лицо под теплые лучи. Я чувствовала себя счастливой. По-настоящему счастливой впервые за долгое время.

За столом я в красках описала свою поездку к герцогу. Про поцелуй и танец умолчала: что было, то прошло.

— Представляете, в замке есть зал, где хранятся оружие и латы убитых воинов. Немного жутко!

— Драконы, что с них взять! — кивнул гном. — Говорят, у герцога-старшего и черепа хранились, но молодой герцог счел это дикостью. Хотя какой же он молодой! Вот мне больше ста лет, а когда я был мальцом, господину Ви’Эсу уже исполнилось триста.

— Ого! Никогда бы не подумала! — Герцог выглядел самое большее лет на тридцать. — А сколько же живут драконы?

— На самом деле, немногие живут дольше четырехсот, — сказал Бран. — Они не стареют, просто в какой-то момент их сердце останавливается.

А герцог-то, оказывается, не мальчик. Долго же он собирался с силами, чтобы завести семью. Мне стало жаль красивого и одинокого дракона. Если бы мы встретились раньше…

Я устало потерла глаза. Бран, заметив это, притянул меня к себе, я откинулась на его широкую грудь, очутилась в кольце рук. Так хорошо, так уютно.

Мы болтали и смеялись, мистер Кноп поливал сиропом вареную картошку и уверял, что это очень вкусно. Рози поверила, уплетала картофелины одну за другой. Она и Брана кормила из рук, перепачкала его в сиропе, но даже наша строгая няня не делала на этот раз замечаний.

Историю о герцоге-бастарде я рассказывать не стала, слишком она мрачная и печальная для такого славного вечера, но сама я нет-нет да задумывалась над судьбой несчастных наследников рода Ви’Лар. Выходит, что каждый, подрастая, уже понимал: как только у него появится ребенок, самому ему не жить, а бедный младенец останется под опекой страшного человека. Может быть, маг-бастард с самого детства держал их в подчинении заклятиями? Иначе как объяснить то, что никто не взбунтовался?

— Вэл, почему ты грустишь? — Бран прикоснулся губами к моему виску.

«Я что-то сделал не так? Ты жалеешь о том, что было?» — спрашивал этот поцелуй.

Я в ответ поцеловала его в щеку:

— Просто засыпаю, такой длинный день сегодня. Необычный. Но прекрасный.

— Так, так. — Мадам Пирип подскочила и принялась собирать со стола посуду. — Устала бедняжка, а мы все сидим и сидим.

Я хотела помочь, но Бран выхватил из-под рук пустую тарелку.

— Мы тут сами, а ты ложись!

— Да-да, мамуля, спокойной ночки! — Рози приподнялась на цыпочки, и я чмокнула ее в нос.

Я повалилась в постель, даже не умывшись толком: не чувствовала под собой ног. Вот это денек!

За дверью переговаривались вполголоса, тихо звякала посуда, хихикала Рози, уверенный и спокойный голос Брана отвечал что-то, даже ворчание мистера Кнопа не раздражало. Я уснула, улыбаясь.

Следующим утром я написала пять записок с извинениями для девушек, которые не дождутся свидания с герцогом, вложила в каждый конверт по мелкой серебряной монете. Что же, одной головной болью меньше, можно заняться текущими делами.

Я разобрала анкеты, которых день ото дня становилось все больше. За каждой анкетой — своя судьба, одиночество и надежда. Всем хотелось помочь.

— Так, дорогая Рутелла, — сообщала я анкете юной орочихи. — Завтра ты пойдешь на встречу с Шарри! Он славный юноша! И уже начал подпиливать клыки!

Я сложила две анкеты вместе.

— А вас, милый мистер Кноп, я вычеркиваю. Вам, кажется, больше не нужно искать пару.

Я порвала анкету нашего ворчуна и запустила в корзину для бумаг, устроив напоследок нечто вроде залпа конфетти.

Мистер Кноп, мадам Пирип и Рози ушли гулять в парк. Утром на столе меня ожидал завтрак, а еще вазочка с букетиком гиацинтов и несколько слов, нацарапанных остро заточенным карандашом на листе, вырванном из блокнота: «Увидимся вечером. Обнимаю. Целую. Люблю».

И эти слова пели в моей душе, и пока я прихорашивалась перед зеркалом — впервые за долгие месяцы я посмотрела в него не только затем, чтобы расчесаться, — и пока я раскладывала анкеты и писала записки. И потом всю дорогу до почты, где ожидали клиентов мальчишки-разносчики.

— Надо разнести по адресам. — Я отсчитала несколько медных монет и протянула рыжеволосому парнишке.

Разносчик взглянул на обратный адрес.

— О, вы та самая мадам Аро!

— Та самая — это какая?

— Сегодня утром приходил человек и спрашивал, как можно отыскать агентство «Одинокий дракон», а я и не знал, куда его направить. Вы ведь недавно в городе. Наверное, он хочет найти себе невесту!

— Человек? — переспросила я, закусив губу. — Точно?

Придется отказать, ведь с людьми я не работаю. Или стоит изменить правила, если моя жизнь тоже делает крутой поворот?

— Точно-точно. Уж людей-то я без труда отличу. Но какой-то он, знаете, нелюдимый. Капюшон надвинул чуть ли не на глаза и зыркал-зыркал из-под него, точно прятался!

Я пожала плечами: каких только клиентов у меня не бывало. Взять хотя бы Лирру. А ведь добрейшая девчушка.

— Ладно, пусть приходит. Адрес запомнишь?

— Ага.

Я зашла на базарчик, прикупила фруктов и зелени и отправилась домой. Интересно, что Бран придумает для вечера? Я бы с большим удовольствием провела его дома, втроем. Но согласна и на ресторан!

Ближе к обеду от Брана прилетел свежий букетик и записка: «Заберу вас с Рози в восемь. Будьте готовы!»

Напевая, я принялась перебирать дочкины платьишки. Скоро станет совсем жарко, нужно сшить ей новое, из прошлогодних моя малышка выросла. А вот это, синее, с кружевными вставками, отлично подойдет для выхода в свет. Если, конечно, Бран не затеет пикник на берегу реки!

Вернулись с прогулки мои дорогие гномы и раскрасневшаяся Розали. Ее щечки округлились с тех пор, как у нас появилась мадам Пирип.

— Сегодня я вас не буду долго задерживать, — сказала я няне. — Мы идем гулять с Рози и… Браном.

И ведь сколько раз мы втроем сидели в закусочной родителей Рисы, а сегодня все будто впервые! Щеки начали гореть, но мадам Пирип понимающе улыбнулась и ни о чем не спросила.

Мы с дочкой нарядились к половине восьмого. Вертелись перед зеркалом. Рози в ярко-синем платье и я — в голубом.

— Как мы похожи, мамуля!

— Да, только у тебя глазки серые, моя птичка.

В дверь постучали.

— Бран, ты рано! — откликнулась я, и мы с Розали наперегонки побежали открывать.

На пороге стоял незнакомый мужчина, он кутался, несмотря на жару, в темный плащ, лицо скрывал капюшон.

— Мадам Аро? — приглушенно спросил он.

Видно, тот самый нелюдимый клиент, о котором говорил рыжий мальчишка-разносчик.

— Да. Но сегодня мы, к сожалению, уже закрыты. Приходите завтра!

Человек, ничего не объясняя, пихнул меня в грудь, вталкивая в дом, да так сильно, что я едва удержалась на ногах. Переступил порог и запер за собой дверь. Откинул капюшон.

Передо мной стоял мужчина лет шестидесяти. Лицо изборождено морщинами, седые редкие волосы. Он очень изменился за прошедшие двадцать с лишним лет. Я видела его только глазами Эолы, однако узнала мгновенно.

— Руперт…

Розали пискнула, догадавшись, что происходит что-то нехорошее. Крепкая рука схватила малышку за шиворот, точно щенка, приподняла над полом.

— Молчать, иначе сверну шею этой мелюзге!

Я быстро-быстро закивала.

— Веди наверх!

Я кинула взгляд на часы: без двадцати минут восемь. К тому моменту, когда придет Бран, мы с Рози будем мертвы…

— Вам нужны деньги? Они в сейфе. Я сейчас открою и отдам вам все!

Ему не нужны деньги. Но я должна придумать, как его задержать, заболтать. Бран скоро придет! Он всегда приходит раньше!

Рози смотрела на меня круглыми от страха глазами, ее губы беззвучно вздрагивали: «Мамуля, мамуля, я боюсь!»

— Шагай! — грубо оборвал меня Руперт.

Я и подумать не могла, что скоро снова увижу лицо убийцы так близко, да не во сне, а наяву.

— Я вас не знаю, это какое-то недоразумение, — включила я дурочку и попробовала улыбнуться. — Какая-то ошибка. Давайте я отдам вам деньги, и мы все забудем!

— Ты идиотка или прикидываешься? — прошипел Руперт и вынул из-за пояса нож. — Я сказал — наверх!

Он встряхнул Розали, малышка пискнула, а я на мгновение зажмурилась, чтобы не дать воли нервам. Хотелось кинуться на негодяя, вцепиться зубами, исцарапать ногтями, вырвать мою девочку у него из рук. Но тогда он пустит в дело нож. Долго ли расправиться с женщиной и ребенком?

«Тяни время, тяни время!» — повторяла я себе.

— Хорошо, хорошо. — Я подняла руки. — За мной. Ступеньки крутые.

А если они крутые и опасные, идти по ним придется осторожно, верно? Осторожно и медленно.

У верхней ступеньки был небольшой изъян, я сама к нему долго привыкала. Она была чуть выше остальных, поэтому нога, приноровившись к шагу, цеплялась за край. Сколько я себе набила синяков на коленях из-за этой проклятой ступеньки, но теперь она была моей единственной надеждой. Дверь в комнату Розали напротив. Если Руперт запнется, если оступится… Если, если, если!

Я поднялась, мерзавец тяжело дышал на шаг позади. Он поставил Рози на пол и подталкивал ее. Устал. Двадцать лет большой срок для человека, Руперт теперь не такой резвый, каким был в Туманном Доле.

— Смотри! — крикнула я, сбивая его с толку.

Руперт споткнулся и на миг выпустил Розали, чтобы опереться о пол.

— Рози!

Я схватила дочь в охапку, благо моя птичка была совсем легкой, влетела в детскую и защелкнула замок. Огляделась в поисках чего-то, чем можно подпереть дверь. Но это в моей комнате было кресло, а в комнате Рози только кровать, игрушки и книги.

Малышка повисла в моих руках тряпочкой. У нее даже не было сил, чтобы плакать.

— Сейчас, сейчас… — бормотала я.

Единственным, что с натяжкой сгодилось бы для оружия, оказалась маленькая керамическая вазочка с гиацинтами. Ах, Бран, ты и о Рози позаботился, не забыл порадовать малышку.

Я кинула вазочку на пол, наступила на нее, ломая на черепки.

— Мамуля… — хрипло прошептала Рози, тяжело дыша.

Она смотрела на дверь, которая сотрясалась от ударов. Удивительно, как Руперт, хотя и был немолод, не выбил ее с первого удара. Я специально поставила хлипкий замок, чтобы самой сорвать его в случае необходимости. Я до сих пор со страхом вспоминала историю, когда маленькая Рози случайно заперлась в чулане нашего имения и безнадежно рыдала, пока я судорожно разыскивала ключи.

Но, странное дело, дверь держалась. Тряслась, скрипела, ходила ходуном, но держалась.

Я попятилась, не спуская с нее глаз. Села на постель рядом с Рози. Мы прижались друг к другу, я стиснула в пальцах острый глиняный черепок.

Розали неотрывно глядела на дверь. По бледному лбу покатилась капля пота, волосы на висках стали влажными.

— Все будет хорошо, все будет хорошо… — я и гладила ее по голове.

— Все будет хорошо, мамуля, — прошелестела она. — Я держу…

Про что она? Розали держала меня за руку — видно, об этом.

— Не могу… больше…

Последние слова доченька произнесла так тихо, что я скорее догадалась, чем услышала. Она вздрогнула, глаза закатились, и моя птичка упала без чувств. И в ту же секунду дверь слетела с петель.

Я взвыла, будто раненая тигрица. Не дала себе времени на раздумья — бросилась на Руперта. Я целилась своим жалким оружием ему в глаз, острая грань черепка прочертила по щеке убийцы длинную царапину. Но он тут же перехватил мою руку, оттолкнул меня, взмахнул ножом!

Рукав голубого платья пропитался кровью. Пальцы ослабели и выронили осколок вазы. Все, что я могла теперь, — закрыть собой Розали.

— Не смей! — крикнула я. — Не подходи!

Да кто испугается моего писка: голос срывался. Руперт понял, что теперь мы никуда не денемся, и больше не торопился. Тонкие губы искривила знакомая ухмылка. Оживший кошмар пришел в мой дом.

Он повертел в руках нож, с наблюдая, как я напрягаюсь, ожидая удара. Пока он только пугал, растягивал удовольствие. Моя раненая рука повисла как плеть. Ничего, мне хватит и одной, чтобы выцарапать ему глаза.

— Вы с этим журналишкой думали, что останетесь безнаказанными? Думали, можно распустить грязные слухи об уважаемом человеке и спокойно жить дальше? Откуда у вас подробности? Кто рассказал?

Он приблизился на шаг, поигрывая ножом.

— Это Даг? Кори? — Руперт скрипнул зубами. — Знал, что нужно все делать самому! Глупость с моей стороны — оставлять свидетелей. Но больше я ее не повторю. И до журналишки доберусь. Он ведь заявится позже, верно? Ау, мои красавицы, где вы спрятались? Топ-топ по лесенке. Ау, девочки мои. А, вы в детской? Заглянет, а тут я с моим дорогим другом.

Руперт провел по лезвию, растирая капли крови.

— Моим другом из стали. Он единственный, кто умеет держать язык за зубами.

Он ненормальный. Совсем рехнулся на старости лет. Умолять бесполезно.

— Пожалуйста, не трогайте мою дочь, — услышала я свой жалкий голос. — Она ничего не знает. Она ничего не сможет рассказать. Она ребенок.

— Я сделаю это ради нее. Чтобы не скучала без мамочки!

Улыбка сползла с лица убийцы, будто змеиная кожа. Я поняла, что он сейчас кинется на меня, и напала первой. Ничтожная и отчаянная попытка матери защитить свое дитя.

Мы боролись, и я не знала точно, сколько ран оставило на моем теле острое лезвие. Боли почти не чувствовала, только силы уходили куда-то… Ноги подкосились, и я упала на пол.

— Ну вот и все, — сказал мне убийца, занося нож. — Твоей малышке я перережу комариную шейку, она и понять ничего не успеет…

А в следующее мгновение Руперт комком тряпья отлетел в сторону, ударился о стену, рухнул на пол, распластавшись по нему, точно жирная клякса. Застонал, заворочался, но невидимая исполинская рука снова приподняла его и на этот раз впечатала в потолок, откуда Руперт всем телом обрушился вниз. Я слышала, как хрустят его кости. Он больше не пытался подняться, но кряхтел и стонал, а значит, остался жив.

Что происходит? У меня не было сил повернуть голову. Я была перышком. Легким перышком, которое вот-вот улетит, подхваченное порывом ветерка…

Но первыми меня подхватили сильные руки.

— Валерия!

— Бран?.. Бран?.. Ты успел?.. Рози…

— Тихо, тс-с-с, моя родная. С Рози все хорошо, она спит.

Бран уложил меня на кровать и одним махом разорвал платье на два лоскута. Я попыталась прикрыть грудь, но руки безвольно падали.

— Мне надо посмотреть, — мягко сказал он, убирая мои ладони.

— Я… Если я умру… — шептала я, уплывая. — Позаботься… о Рози…

— Ты не умрешь! — уверенно сказал Бран.

Наклонился и коснулся моих губ. А потом поцеловал в лоб и выключил боль и страх вместе с сознанием.