*** 25 ***

Когда я впервые после болезни вышла на улицу, стояла чудесная летняя погода. Вопреки опасениям, пироги и плюшки никак не отразились на моей фигуре, наоборот, пришлось затянуть поясок потуже.

Я хотела прогуляться с Рози по парку, но сил хватило лишь на то, чтобы добрести до первой попавшейся скамейки. Я чувствовала себя старушкой.

— Воробушек, ты можешь покататься на качелях. Я буду следить отсюда.

Розали озабоченно смотрела на меня и не торопилась уходить.

— Нет, мамуль, мне тут хорошо с тобой, на этой скамеечке! — заявила она, села рядышком, прижалась теплым боком.

— Стоит на минуту выпустить тебя из виду, как ты сразу ввязываешься в приключения! — С другого края скамейки пристроился Бран. — Неужели нельзя было дождаться меня? А если ты свалишься?

Я вздохнула и положила голову на его плечо.

— Не свалюсь. Я взрослая женщина, между прочим! Ты ведь не можешь все время нянчиться со мной, как с ребенком.

— Почему нет? — Бран поцеловал меня в висок. — Мне нравится с тобой нянчиться. Не лишай меня этого удовольствия.

— А со мной? — ревниво спросила Рози.

Мы рассмеялись и, чтобы доказать птичке, что нам обоим нравится с ней нянчиться, отправились добывать мороженое. Я ползла, повиснув на Бране, и ощущала себя развалиной. Бран же делал вид, что это он сам внезапно полюбил передвигаться черепашьим шагом, да и вообще — куда торопиться?

Рози нарезала вокруг нас круги, беззаботная, как и прежде.

— Ты заставил ее забыть? — тихо спросила я.

Если и так, я не против: о некоторых вещах лучше никогда не вспоминать. Но Бран покачал головой:

— Нет. Просто поговорил. Объяснил, что страшный старик никогда не вернется. Что я буду рядом и не дам ее в обиду.

Я покосилась на него. Бран не из тех людей, кто разбрасывается словами. Будет рядом? Всегда? Но вслух спросила о другом.

— Тем вечером… — Я повела плечами, избавляясь от холодка, что пробежал между лопатками. — Ты хотел поговорить?

— Хотел. И сейчас хочу. Я очень о многом должен тебе рассказать. Но понял, что пока не могу. Не могу рисковать вами.

— Из-за того, что ты прячешься?

— Да.

— От опасного человека?

— Очень опасного. Он куда опаснее гаденыша Руперта. Однако есть надежда, что скрываться больше не придется. До меня дошли сведения… Неважно. Надо проверить.

— Я подожду.

Я всегда была нетерпелива. Подарки, предназначенные на день рождения, разыскивала раньше срока, перерыв дом от пола до потолка. Папа качал головой: «Но ведь нельзя получить все и сразу, Вэл!» «Можно!» — упорствовала я. Именно так я раньше относилась к жизни. Но сейчас не хотелось торопить события, пусть идет как идет. Можно просто гулять вместе, держась за руки.

— Мороженое! — Розали заприметила тележку. — Пойдемте скорее!

И есть мороженое, да. С мороженым веселей!

Все дни, пока я приходила в себя, Бран оставался ночевать в доме, спал на первом этаже на софе. Сначала обходился даже без постельного белья, а вместо подушки сворачивал куртку, пока наша строгая гнома не сделала ему выговор: «Так нельзя, Бран, посмотри, на кого ты похож! Вэл поправится, а ты себя доведешь до ручки! Тебе надо отдохнуть и выспаться! И не спорь!»

Когда буря улеглась, я тихонько пробралась в контору, чтобы забрать из ящика стола справочник «Кто есть кто в нашем мире». Давно не брала его в руки, как раз появилось свободное время, чтобы полистать. Бран все-таки послушался нашу няню — он спал, так стиснув в руках подушку, будто только что боролся с ней. Выражение лица суровое. Я хихикнула. Подкралась на цыпочках и поцеловала в колючую щеку. Щетина за эти дни отросла немаленькая.

Бран, не просыпаясь, почесал щеку. Не пошевелился и тогда, когда я скрипнула ящиком. Как хорошо, что мадам Пирип на него наругалась, ведь он, глупый, почти не спал, а сколько сил потратил, и представить страшно!

Я вынула книгу и увидела шкатулку. Я не открывала ее давным-давно и почти забыла о ее существовании. Наверное, пора избавиться от перстня, сколько можно его хранить! Просто со всего размаха выкинуть с моста в воду, а вместе с ним всю боль.

Онемевшими пальцами я достала шкатулку. Сапфир был на месте, сиял как ни в чем не бывало. Когда я очнулась тем утром на измятых простынях и увидела на пальце этот «прощальный подарочек», сразу с отвращением сняла и больше ни разу не надевала. Но когда-нибудь я сделаю это. Только для того, чтобы доказать, что мерзавец меня не сломал. Надену, попрощаюсь и утоплю память о прошлом в реке.

…Из парка мы вернулись под вечер.

— Завтра открою агентство, — сказала я. — Пора. Несколько свиданий отменилось, а ведь клиенты ждут!

— Ты уверена?

— Полностью! Свежий воздух и мороженое меня взбодрили, — улыбнулась я. — Не волнуйся, я ведь не собираюсь устраивать скачки на лошадях. Сяду за стол и с места не двинусь!

Но мое приподнятое настроение притухло, когда я поняла, что теперь Бран не останется ночевать. И я, спустившись ночью под выдуманным предлогом, больше не увижу, как он забавно стискивает подушку, не услышу его дыхания.

— Погоди, не уходи. Почитаем Рози сказку?

— Конечно!

Каким-то чудом мы втроем уместились на узкой детской кровати, правда, не вдоль, а поперек. Я с одной стороны, Бран с другой и довольная, сияющая будто солнышко Рози посередине. Я читала, Бран рассказывал истории по памяти, сочиняя на ходу, и, само собой, его выдумки понравились Розали больше, чем зачитанные до дыр книжки.

— Еще! Еще, еще! — просила она.

А потом уснула, не дослушав, положив голову ко мне на колени, но крепко схватив за руку Брана. Я уложила ее, оставила ночник. Мы потихоньку вышли в коридор.

— Тебе пора? — спросила я.

Мне совсем не хотелось, чтобы Бран уходил, но я не могла найти предлога, чтобы он остался.

— Ты должен и мне рассказать сказку на ночь…

В горле пересохло. Что я творю? Я взяла Брана за руку и повела за собой. В свою спальню.

Бран потянулся к светильнику, но я удержала его руку.

— Не включай…

Я так волновалась, что дыхание перехватывало. Я закрыла дверь, отрезая себе путь к отступлению. Мы стояли в темноте, в тишине и молчали. Я не видела лица Брана, только его силуэт. И это хорошо: если бы я заметила лишь тень сомнения, сразу бы дала задний ход.

— Сказку для взрослых девочек? — хрипло спросил он.

Наши пальцы переплелись. Его были теплыми, уверенными, мои дрожали. Бран легонько коснулся поцелуями лба, щек, уголков губ. Притянул меня к груди, выдохнул в волосы:

— Моя сладкая. Как я долго ждал…

Я ничего не помнила о своей первой ночи. Как это будет? Мне хотелось близости, нежности, но вдруг мне совсем не понравится?

— Иди ко мне. — Бран поднял меня на руки, опустился на постель и посадил меня к себе на колени. — Не бойся. Мы никуда не торопимся.

Сердце готово было выскочить из груди, но в объятиях Брана уютно и тепло, так бы и сидела всю ночь до утра.

Он взял мое лицо в ладони и накрыл мои губы своими. Но и этот поцелуй не обжигал — он ласкал и будто давал понять: ничего страшного не происходит.

— Итак, сказка.

— Сказка? — ошарашенно пролепетала я.

— Конечно.

Я так и представила, как Бран хитро улыбнулся в темноте.

— Жила-была ледяная принцесса, она никому не верила и не могла никого полюбить, а все потому, что ее сердце однажды замерзло… Никто не мог его растопить…

Бран рассказывал тихо-тихо, кожу щекотало его теплое дыхание. Слова перемежались поцелуями, он то совсем невинно целовал меня в щеку, то бережно касался губ. Отогнул воротничок платья и припал к ямке под шеей. Я чувствовала, как бьется венка. Запрокинула голову, подставляясь под ласки. Пока не страшно…

— Всем казалось, что принцесса злюка, которая думает только о себе, но никто не знал, какая она ранимая и нежная… Поэтому она заковала сердце в ледяную броню…

Бран поднес к губам мое запястье и прочертил дорожку поцелуями вверх до сгиба локтя, потихоньку приподнимая рукав. Внутри меня разгоралось пламя, а тревога отступала, пряталась. Осмелев, я расстегнула верхнюю пуговку на рубашке Брана. Вторую. Просунула ладонь и прижала ее к горячей груди. Бран прерывисто вздохнул, точно я не тронула его, а пронзила насквозь. А его поцелуй в ответ на эту нехитрую ласку выжег дотла оставшийся страх.

— Люблю тебя… — прошептал он, на мгновение оторвавшись от моих губ. — Люблю…

Мы рухнули на постель. Я совсем перестала мыслить ясно. Пуговки на рубашке Брана убегали из-под моих пальцев, и тогда я нетерпеливо просто рванула ее. Пуговицы запрыгали по полу. Мне хотелось поскорее прижаться к Брану всей кожей, ощутить вес его тела, но он не торопился освобождать меня от одежды. Каждая расстегнутая петелька сопровождалась поцелуем. Я застонала от нетерпения.

— Ты мучаешь меня!

— Разве? — Тихий смешок, горячие губы на моих губах. — Если только чуть-чуть. Моя сладкая. Моя жаркая девочка.

И когда мы оба оказались без одежды и наши тела переплелись, ни осталось и тени сомнения, что все идет как надо. Все правильно. Так и должно быть. Я и Бран. И почему мы ждали так долго? Зачем? Два дурака…

— Полетаем?

— Да…

Я вскрикнула и выгнулась навстречу, отдавая всю себя этому мужчине. Распахнула глаза. На потолке вращались созвездия, звезды мерцали в такт самому древнему на свете ритму, который становился все быстрее. Голова кружилась. Мы падали, падали в звездное небо. Но я знала, что не разобьюсь: Бран крепко держал меня в объятиях. С тем, кому доверяешь, падать не страшно.

Не знаю, как это было прошлый раз. Не хотела думать. Но с Браном было невероятно. Чудесно!

Наверное, мы улетели выше вершины гор, потому что мне не хватало воздуха. С губ срывались тихие стоны, я ловила дыхание Брана. Не закричать становилось все сложнее. Я прижала ко рту руку, прикусила костяшки пальцев, притянула к груди вздрагивающие колени.

— Кричи… — выдохнул Бран в губы. — Кричи… Никто не услышит…

Звездные огни надо мной раскрылись фейерверками, яркими цветами. И я сама стала жарким цветком, наполненным огнем. Я кричала от удовольствия до тех пор, пока огни не осыпались искрами.

Мы долго лежали обнявшись, прильнув друг к другу. Говорить не хотелось. Так и уснули обнаженными. А когда рассвело, повторили все заново. Я больше не стеснялась наших тел и не стеснялась откровенных ласк Брана. Я изучала его, а он меня. Мы любили друг друга не так страстно, как в первый раз, но нежно и долго-долго.

— Не предавай меня, — прошептала я, когда полностью обессиленная лежала на его плече.

Между нами больше не было никаких преград. Я не думала, что однажды снова смогу довериться кому-то, и теперь чувствовала себя беззащитной и слабой.

— Если ты меня предашь, я этого не переживу…

— Никогда, — сказал Бран и поцеловал меня в припухшие губы. — Никогда!