Глава 9. Практическая некромантия

Задача фундаментальной, теоретической некромантии ― изучение видов нежити и создание действенных заклинаний.

Задача же практической некромантии ― приложить тварь, да посильнее!

(Из вводной лекции Армана Дафне)

Даррен стоял возле окна в своём кабинете с чашкой очень крепкого (даже по своим меркам) кофе и смотрел на улицу. В доме на Посмертия, 19 было непривычно сумрачно и тихо, будто он снова был заброшен, хотя за стеклом яркое солнце светило на шумный город и на подъездную дорожку. Сочные и тёмные аркхентские розы горели в лучах, как пятна крови на тёмной зелени. На идеально выровненном гравии стоял дорогой блестящий магомобиль.

― Прошло уже два дня, Даррен, ― напомнил Датур, ― пора что-то решать.

Лоран сидел в кресле, подпирая костяшками щёку и глядя на друга. Чёрный костюм Мориона потрясающе гармонировал с погребальной атмосферой идеального порядка и тёмной магии вокруг.

― Например, что? ― спокойно спросил Морион и сделал глоток кофе.

― Пора признать, что в городе мы Лорейн не найдём, ― поморщившись, сказал демонолог. ― Мы обыскали все уровни Талвеллы, мы обыскали все окраины и гавани. Больше просто негде искать. Но мы знаем точку, куда её скорее всего привезут. Может, стоит уже отправиться туда?

Даррен не ответил, всё так же невидяще рассматривая улицу за оградой. Серпен изучил все расписания в сторону Астона и Пустошей, но так и не нашёл следов саркофага. Тот растворился в городе, как яд в бокале Париса ― без остатка и оставив после себя ошеломительный эффект.

― Мы не можем быть уверены, что Лорейн действительно повезут в Пустоши, ― ответил он. ― Проблема воспоминаний и мыслей в том, что это воспоминания и мысли, Лоран. Это не будущее. Она отравлена, она может просто не дожить. Поэтому лучше найти её до этого.

Лоран тяжело вздохнул, и Морион чуть поморщился. За два с половиной дня, что отсчитывались с исчезновения Лорейн, они спорили уже не первый раз. Даррен рассказал другу всё, что удалось выведать, распотрошив разум старого некроманта, но знания эти мало помогали решить возникшие проблемы.

Изначально для четы Карби история Айлара была просто исследовательским интересом, следом ушедшей цивилизации, каких сгинуло в веках множество множеств. Но когда несколько лет назад погибла их дочь, Эллинор стала всё больше уходить в исследования, начала всё больше верить в старые сказки, как в истину, как в новую религию. Идея, что воскрешение Айлара может вернуть всех умерших и объединить их с живыми, всё крепче мутила её голову. Настолько сильно, что леди Карби стала искать какие-то новые смыслы в магографиях клинописи из храма и даже вышла на остатки секты Разрушителей.

Как историк она погрязла в десятках обрывочных фактов, восстанавливая древние ритуалы, но ей не хватало практической магии. Настоящей, могущественной, тонких и точных знаний. А от супруга-некроманта, всю жизнь просидевшего в кабинете и выезжавшего на экспедиции только, чтобы «посмотреть», толку не было. Ей не хватало поддержки магистра Тёмных искусств. Так в свою идею она вовлекла Сильверину Шейн.

И так мишенью стала и Лорейн. Талантливая выпускница, вляпавшаяся в прошлом году в расследование трагедии семьи Морион.

Лорейн, рождённая светлыми магами, обладающая тёмной магией и подчинившая магию Смерти, виделась им идеальным ключиком, чтобы завести тот адский механизм, который они продумывали. Она буквально воплощала собой исток, необходимый для нового пробуждения Сил Айлара.

Заинтересовать Лорейн работой над гримуарами и держать рядом, входя в доверие, оказалось самым простым, что им предстояло сделать.

Оставалось достать саркофаг с Айларом и артефакты для установления его власти. И почётная участница экспедиции, конечно, знала, где искать и как забрать экспонаты. Ослеплённые культисты без сожаления жертвовали собой, лишь бы добыть их и приблизить восхождение своего пока мёртвого бога.

Неожиданной проблемой оказался только Морион. И настолько большой, что заговорщики даже пробовали заменить Лорейн другой девушкой. Пробудить древнее зло получилось, а вот вернуть его Силы, видимо, нет. И Лорейн снова мишенью, а его попытались устранить.

Карби не знал, что конкретно планировала Сильверина, слишком долго она плела паутину плана, сложную и построенную не на открытом нападении, но в его памяти нашлись обрывки мыслей, что всё должно было произойти в один день. Не знал Карби и про роль саркофага, отправленного к Мориону. Но Даррен предполагал, что посылка ― это идеальный способ проникнуть внутрь дома и обойти защиты. А её размер наталкивал на мысли, что каменный ящик и правда не пустовал. Только занимал его не Айлар…

А когда нейтрализовать Мориона и поймать Лорейн не получилось, она сама вдруг приплыла в руки Эллинор…

Морион вздохнул и сжал пальцами переносицу. И теперь им нужно как-то выплывать из этого болота обратно.

Признаться, он противился уезжать из Талвеллы, не найдя следов Лорейн, потому что боялся оставить её и не успеть, когда будет нужен. Связь договора так и не восстановилась. Чужие чары скрывали её надёжнее Смерти. Мёртвых хоть с помощью некроманта призвать можно.

― Я видел на твоём на столе письмо от Мэйрин, ― немного сменил тему Лоран. ― Она нашла антидот?

― Нет. Но хочет что-то обсудить. А Розали?

― Нет, ― качнул головой Лоран. ― Утверждает, что в этих образцах только кровь и обрывки проклятия, но яда нет. Видимо, он распадается на воздухе и не оставляет следов. Герцога, кстати, поместили в стазис, но, кажется, это только замедлило отравление.

― Мне сейчас абсолютно всё равно, выживет Парис или нет, ― спокойно признался Морион.

― Хочу напомнить, что ты всё ещё под подозрениями. И твой арест точно не прибавит Лорейн шансов на выживание.

Даррен отставил чашку с кофе на подоконник и повернулся.

― Кроме того, она тоже отравлена. Но меня смущает воспоминание Карби, что жрец отправил её в сон. Что-то здесь не так. Стоило бы поймать ещё кого-нибудь и вытрясти больше подробностей.

― Айлара, ― с горьковатой иронией предложил Датур.

― Пока это мой основной вариант, ― усмехнулся Даррен и повернулся за чашкой. Взгляд его упал на подъездной двор, и маг коротко выругался. ― Этого ещё не хватало.

― Что?

― Лорд Фрей. Я не говорил ему пока о пропаже Лорейн. Всё равно сделать ничего не сможет, только будет сходить с ума. Что он здесь делает, хотелось бы знать.

Даррен посмотрел, как ворота его особняка медленно раскрываются перед экипажем с гербом семьи Фрей, и телепортом перешёл на лестницу в холл, чтобы самостоятельно встретить отца Лорейн. Это был первый визит Амадея Фрея в дом Морион, и что-то подсказывало Даррену, что старый лорд не на кофе пожаловал. Особенно нервировал тот факт, что он решил заглянуть именно сейчас.

Подтверждая худшие догадки, лорд Фрей выглядел ужасно встревоженным, когда Роджер открыл перед ним двери дома. Он прижимал к груди кожаную папку с золотым оттиском силуэта Дома парламента.

― Светлых дней, лорд Морион, ― забывшись, пожелал Фрей, сразу увидев хозяина дома.

― Светлых дней, лорд Фрей, ― пропустил ошибку мимо ушей Даррен и спустился, жестом отпуская Роджера. ― Что вас привело ко мне?

Оказавшись в тёмном, наполненном красивейшей точёной мебелью, холле, Амадей Фрей даже не осмотрелся. Не заметил он и сгустившихся по углам теней. Что-то не давало ему покоя, высокий лоб под копной золотистых волос морщился. За папку он будто бы держался. Таким рассеянно-обескураженным Даррен не видел его никогда. Невозмутимым, рассерженным, сдерживающимся ― да. Но сейчас с лордом что-то творилось.

― Я хотел бы видеть мою дочь, ― сразу вбил он кирку в могилу Мориона.

― Боюсь, в данный момент это невозможно, леди Лорейн нет дома. Я могу чем-то помочь?

Внутренне приготовившись к обвинениям и, может, попытке убийства, Морион указал на низкие диванчики, где можно было сесть и поговорить. Лорд Фрей же остановился и потёр лоб, потом достал из кармана мятый платок и сжал в ладони, сразу о нём забывая. Кажется, о пропаже Лорейн он не догадывался.

― Лорд?

― Не помочь… Впрочем, вас это тоже касается, ― нервно и натянуто сказал Фрей и прошёл к ближайшему дивану, возле которого совсем недавно стоял злополучный саркофаг. ― Вы уже слышали, что герцога Вонворта погрузили в стазис?

― Да, что-то такое мне передавали, ― слабо представляя, куда сейчас свернёт разговор, сказал Морион и сел напротив гостя.

Тот поколебался, невидяще глядя в одну точку, а потом посмотрел в глаза Даррену.

― Пару дней назад Её Величество госпитализировали. А сегодня утром в больницу попали наследный принц и лорд Салер. Газеты не знают, конечно, информация закрытая, но у них всех такие же симптомы, как у герцога, только слабее. Их тоже погрузили в стазис. ― Фрей говорил очень серьёзно, с нажимом, наклоняясь вперёд. ― Лорд Морион, скорее всего, речь идёт не просто об отравлении.

― А о проклятии крови, ― проницательно подсказал Даррен, прослеживая цепочку роковых событий.

Теперь было понятно, почему выбрали именно Париса. Самый доступный и быстрый способ добраться до верхушки этой ёлки и сорвать звёздочку. Но семьи высшей аристократии все между собой связаны. И светлые, и тёмные.

При браках, конечно, стараются придерживаться устоявшихся предрассудков, ведь это удобно и надёжно, но иногда из-за любви и политики случаются разные казусы.

― Да. И это значит, что…

― Что все связанные с королевской ветвью семьи под ударом, ― продолжил его мысль Морион, просчитывая, какие ещё кровные узы есть у герцога.

По всему выходило, что скоро Аркхент не досчитается половины аристократов, а трон и парламент могут буквально пойти по рукам. Проклятье будет искать общие гены один за одним, и магические семьи посыплются, как домино. И в перспективе докатиться может и до фамилии Морион. Даррен с холодным ужасом вспомнил, что Лорейн может быть отравлена тем же ядом, и посмотрел на лорда Фрея. Сколько нужно времени проклятью, чтобы пойти дальше? День, два? Но Парис в стазисе. Или проклятие дало такой эффект именно из-за стазиса? Ведь ядом отравили ещё как минимум троих.

― Лорд Фрей, ― обратился он к гостю, оценивающе рассматривая пустой настороженный взгляд, ― чего именно вы так боитесь?

Фрей набрал воздуха в грудь и выдохнул, будто с ним избавляясь от тяжких мыслей.

― Буду предельно честен, лорд Морион, кто-то должен за это ответить. И я не хочу, чтобы пострадала моя дочь.

Даррен удивлённо дёрнул бровью.

― Смею вас заверить, это и не в моих интересах. Я знаю, что вы меня… терпите, лорд Фрей, ― он слегка прищурился, ― но я действительно люблю Лорейн и не хочу, чтобы ей что-то навредило. И я никого никогда не травил и не проклинал. Разве что фигурально.

― Я знаю, лорд Морион, ― просто ответил Фрей и поднялся с дивана, по-прежнему обнимая рабочую папку. ― Но боюсь, что охота на ведьм уже началась. В Аркхенте слишком привыкли считать вас злодеем. Уезжайте. Хотя бы из столицы. Оставьте Лорейн, если она вам действительно дорога, и уезжайте. До того, как её заклеймят вашей соучастницей. Тёмный ночей, лорд Морион.

Когда дверь за Амадеем Фреем закрылась, Даррен бессильно опустил голову и уронил лицо в открытые ладони. К бесам герцога с его кровью, к бесам аристократов и королеву, это его жизнь снова сыпалась, как домино. Дом в ответ тихо застонал перекрытиями, темнея ещё немного.

― Я бы на твоём месте прислушался к совету Фрея, ― раздался со второго этажа голос Лорана. Он расслабленно стоял, чуть согнувшись и опираясь локтями на балюстраду. ― Иначе по твоему следу пустят всех Призрачных гончих.

― Мне нужны действительно веские доказательства.

― Даррен, Мёртвые Пустоши ― идеальное место, чтобы провернуть ритуал со жрецом-нежитью, ― упрямо продолжил Датур. ― Это, может, и не доказательство, но логика вполне железная. Уж поверь мне, у меня половина семьи некроманты.

Мёртвые Пустоши, огромная, выжженная магией Смерти земля в Астоне, была обиталищем всех видов нежити. В центре неё расположился Разлом ― ужасная рана на теле реальности, открывавшая проход прямо в измерения Пустоты и Тьмы, откуда лезли призрачные твари. Как он появился, никто не знал, а закрыть его никак не получалось вот уже несколько столетий. И всё, что могли с этим местом поделать ― это разделить пространство на защитные круги с форпостами и оставить на попечение лучших некромантов Астона. Так рядом с Пустошами, на северном берегу Астона, появился город Серп, который населяли по большей части некроманты. Название своё он тоже получил в шутку про серп Мрачного жнеца.

И правда, лучше места не найти, чтобы убить Айлара навсегда.

― Логика и здравый смысл ― это прекрасно, но я бы предпочёл старые добрые факты.

― Я напишу сегодня своему другу в Серп, возможно, оттуда мы их наконец получим.

― У тебя есть друзья, кроме меня? ― иронично спросил, обернувшись, Морион.

Лоран без энтузиазма покивал головой:

― Да. Такие, с которыми врагов не надо. Вроде тебя.

Морион невесело усмехнулся и призвал часовую сферу. Нельзя было терять времени даром.

Позже оказалось, что лорд Фрей был прав, охота на ведьм в его лице началась, и Ищейки, пока ещё не призрачные, следили теперь за каждым шагом. Кружили вокруг особняка и по пятам шли за ними с Лораном до «Бездны», куда пришлось заглянуть для встречи с Серпеном и Мэйрин.

И если наёмник, заметив у Мориона несколько хвостов, как у мифического духа-лисицы, понятливо передал через Датура, что наконец-то нашёл свидетеля, как Сильверина в компании огромного ящика и светловолосого джентльмена вчера перед рассветом садились на рыбацкий корабль, на котором можно было только успешно утопиться, то Мэйрин решила воспользоваться моментом. Она вышла в зал прямо в своём роскошном и откровенном костюме для танцев, позабыв надеть юбку.

― Как приятно видеть вас, лорд Морион, ― буквально пропела русалка, усаживаясь на колени Даррена и обнимая его за шею длинными руками. ― Есть в вас сегодня что-то особенно притягательное.

― Отсутствие леди Лорейн, полагаю? ― Морион прохладно и нисколько не соблазнительно приобнял русалку. Все его мысли витали вокруг ящика, который плыл где-то в сторону Пустошей. ― Что ты узнала про яд?

Мэйрин с улыбкой смежила веки, и на ресницах сверкнули крошечные бриллианты. Узкая тонкая рука легла на его грудь и поползла к вороту рубашки.

Лоран, глядя на неожиданные сложности друга, рассмеялся и бросил на стол пару монет, чтобы подбодрить русалку. Пусть ей сегодня не везло в любви, так хоть повезёт в деньгах.

― М-м… Кое-что интересное, ― не сдавалась соблазнительница.

― Мэйрин, ― тихо позвал Даррен и твёрдо заглянул ей в глаза.

Расширенный омут зрачка несколько мгновений пожирал его холодный взгляд, а потом улыбка русалки померкла.

― Чары на тебя не действуют. Ты её любишь, ― почти обидчиво проронила она.

― Чары на меня действуют, когда я этого хочу. Но Лорейн я и правда люблю, поэтому поищи другую жертву. Сейчас поговорим про яд.

Русалка нахмурилась и уложила голову ему на плечо, всё ещё обнимая за шею.

― Твой яда на самом деле просто кровь какого-то человека, ― сказала она. ― Это он носитель чар, причём очень древних. Только море такие ещё хранит в потопленных городах.

― Кровь? ― удивился Морион. ― Может, яд просто растворился?

― Нет, ― Мэйрин раздражённо дёрнула бровями. ― Твой яд и есть кровь, я проверила. А проклятие, точнее чары, которые она хранит, это древние заклятия. Они связывают того, кто её вкусит с владельцем.

Морион прикидывал новые сведения к старым проблемам.

― Но для чего?

Мэйрин вздохнула и подняла голову.

― Не знаю. Всё, что захочет носитель крови. Но убивать таким способом глупо.

― А отнимать жизненные силы? ― подумал он вслух, вспоминая, что говорила Лорейн.

Дух Париса распадался. Но что, если его затягивала не Пустота? Или не совсем Пустота, а тот, кто был мёртв много лет, а значит и связан с миром мёртвых?

― Да, это вполне вероятно.

― Значит, чары можно разрушить, полностью уничтожив носитель? То есть, необратимо убив человека, кровь которого связала жертву?

Мэйрин кивнула.

― Да, получается так.

― Спасибо, Мэйрин, ― мысленно уже на полпути в Серп проговорил Морион, холодно поцеловал русалку в щёку и ссадил с коленей на диванчик, как куклу, ― ты очень помогла.

Мэйрин опять тоскливо и недовольно вздохнула, переглянулась с Датуром, который тоже разговор слышал, и подпёрла рукой голову. Тот бросил на столешницу ещё одну монету и ушёл вслед за Морионом.

― Едем на вокзал, ― приказал Даррен то ли водителю, то ли другу, то ли обоим сразу, садясь в магомобиль. ― Как раз успеем на восьмичасовой экспресс.

― Он через полтора часа, ― сверился Лоран с часовой сферой.

― Значит, точно успеем.

― Вещи собирать не будешь?

― Всё, что нужно, у меня с собой. Ненависть, ярость и много магии.

Лоран повернулся и внимательно посмотрел на друга.

― Насколько много, Даррен?

Морион взмахнул рукой, призывая артефакт, который совсем недавно стал родовым. Чёрный кинжал с чёрным же камнем выглядел угольным в тускнеющем свете дня и источал приглушённый жар. Даррен перехватил артефакт за лезвие и протянул Датуру.

― Когда потребуется, сделай это.

― Рядом с Разломом это может быть крайне опасно, ― предупредил демонолог, но артефакт взял. ― Не думаешь, что можешь случайно уничтожить мир?

Он, конечно, слегка преувеличивал, но Морион усмехнулся:

― Если ради женщины не хочется случайно уничтожить мир, это не твоя женщина, Лоран.

Датур покачал головой, убрал кинжал во внутренний карман костюма и посмотрел в окно. За ними, отставая на километр, летела наёмная карета…

Со стороны было даже забавно наблюдать, как Ищейки Гареля едва не бегом провожают Мориона на вокзал. Предъявить ему ничего серьёзного до сих пор не могли, с поличным схватить не получалось, остановить тоже не хватало полномочий. А сам останавливаться Даррен не собирался. Вот и катался по Талвелле с чертыхающейся и задыхающейся свитой, которая даже скрываться перестала.

Наконец получив хоть какое-то подтверждение, хоть какую-то ниточку к Айлару и Лорейн (пусть нелюди Серпена и не видели некромантку в компании похитителей, Даррен предполагал, что её спрячут в саркофаг ― любой злодей так бы и сделал), он сразу же поехал на вокзал, и плевать ему было, как это бегство смотрится со стороны.

В багаже Мориона не было ни краденных девиц, ни огромных саркофагов, поэтому можно было не скрываться на каком-то утлом судёнышке и выбрать другой маршрут. По расчётам Датура, который в Серпе был больше раз, чем хотел, у них была даже небольшая фора. Поезд за шесть часов довезёт их до границы Астона, а там можно было пересесть на междугородний телепорт и ещё за пару часов доехать сразу до Серпа. Тогда как кораблю Айлара понадобятся почти сутки пути. Да, у их корабля была большая фора, но ему ещё пристань понадобится, а значит, они пойдут выгружать саркофаг в порт. А потом ещё повезут в Пустоши, к источнику магической силы…

На руку Даррену играло и то, что некоторые его возможности для всех остались тайной, а магистр Карби слёг с инсультом после его визита.

Покидали столица Аркхента Морион и Датур под ненавидящие взгляды полисмагов…

***

Лорейн открыла глаза и сразу поморщилась от ужасной головной боли. Первое, что она заметила, это пыльную комнатёнку, в которой оказалась. Тёмную и тесную, как чулан. С потолка свисали какие-то верёвки и сетка, вокруг высились корзины и ящики. И всё это качалось перед глазами и трещало в ушах, хотя сама Лорейн лежала. Едва найдя в себе силы поднять руку, чтобы коснуться лба, она заметила на запястье широкий золотой браслет. Из-за него, видимо, рука и была такой тяжёлой. Точно такой же обнаружился и на втором запястье, не хватало только цепочки между ними.

Застонав, она накрыла глаза ладонью, но ощущение качки не ушло. Несколько секунд понадобилось на то, чтобы осознать, что это не её зрение подводит, это комната качается и скрипит. Точнее, каюта? Теперь она слышала и с плеском бьющие за бортом волны, и ощущала мерную упругую качку, от которой сводило судорогой пустой желудок.

Лорейн вспомнила, что её отравили чаем и в ужасе прижала пальцы к губам. Но не обнаружила ни крови, ни желания раствориться в Пустоте. По всему выходило, что пока она не умирает, пришлось собирать все силы, чтобы жить и осмотреться.

Кровать ей досталась тоже странная, вся устланная белым шёлком и с высокими бортами, как младенческая люлька. Может, для шторма самое оно ― не выпадешь.

Лорейн глупо хихикнула и ойкнула от нового приступа боли. По голове будто всю ночь лопатой били, да так, что шишка внутрь вылезла.

Где-то лязгнул железный засов, хлопнула деревянная крышка или дверь, и послышались медленные шаги. Почему-то она сразу узнала их. Внутри пробежал мерзкий холодок, и Лорейн попыталась встать.

― Не вставай, ты ещё слишком слаба, ― заботливо прозвучал в тишине красивый голос, который так и хотелось назвать «терпким».

Лорейн замерла на месте, как застигнутая врасплох кошка.

― Ещё? ― переспросила она так хрипло, что и свой голос показался «терпким». ― Я не умираю?

Айлар вышел из тени и встал возле её постели. Нет, возле саркофага, в который её всё-таки упаковали! Осознав это, Лорейн пожалела, что очнулась. Лучше не знать, честное слово. Она, конечно, некромант, но даже у профдеформации есть какие-то рамки.

― Не умираешь, ― ответил Айлар, склоняя голову к плечу. ― Рядом со мной никто не умирает. Смерть ― это врата жизни. Помнишь?

Он пугал до дрожи, источая какую-то потустороннюю странную Силу, не похожую ни на Тьму, ни на Пустоту. Что-то совершенно другое. Первобытное, как дикие костры. Он был высоким и красивым, тоже какой-то непривычной, экзотичной красотой. Спокойная грация и гибкая фигура напоминали Лорейн Мориона, но эта враждебная аура, будто скрытое безумие, отталкивала. Примерно так же, как у Датура. И подсознательно Лорейн чувствовала, что Айлар куда опаснее.

― Скажи это герцогу, которого вы отравили, ― холодно сказала Лорейн, пытаясь незаметно призвать свою магию. Не получалось совсем. ― Я едва вернула его к жизни, его душа буквально…

― Буквально растаяла, ― ласково смежив веки, подсказал Айлар. ― Но таков удел тех, кто испьёт моей крови, станет частью моей Силы и моей жизнь. Так что, отдавая себя и свой род в жертву, они продолжают жить во мне.

Лорейн моргнула.

― Крови? Так яд ― твоя кровь?

― Да. И ею управляю только я. А вы все дети от крови моей, ― улыбнулся Айлар хищной улыбкой безумного божества и, протянув руку, отечески коснулся щеки Лорейн. Её едва не затрясло от ужаса. ― Но видишь ли, после разделения потоков мне очень сложно впитывать Силу, и я не могу восстановить своё могущество полностью и призвать свою призрачную армию. Но ты мне поможешь, и этот мир снова будет энергетически единым.

― Я?

Лорейн сделала над собой очень большое усилие, чтобы не пообещать помочь покой вместо вечной жизни.

― Уже помогаешь, ― кивнул он ласково, как ребёнку. ― Твоя кровь объединила в себе все магические силы сразу, ты станешь моей женой, моим продолжением, моим источником. Но пока не время для подробностей. А теперь спи.

Некромантка собиралась сказать, что сейчас очень даже время для подробностей, как раз спешить некуда, но липкие объятия магического сна накатили волнами и унесли сознание в тёмную пучину беспамятства.

***

Ночь ещё висела рваными клочьями облаков над головой, когда Морион и Датур шагнули из наёмного экипажа на мостовую Серпа. Город из камня и стекла, холодный и серый, встретил гостей мелкой моросью, летящей непонятно откуда. И высоким худым некромантом в чёрном рабочем костюме из кожи и серебра, привалившимся плечом к фонарю. Он выглядел их ровесником, но, как и у большинства некромантов, его заплетённые в косу волосы сияли в сумраке платиновой белизной. Длинная коса успела растрепаться, а шнурок с острыми серебряными эглетами, который её прихватывал, съехал. Некромант почему-то злорадно улыбался и покусывал длинный мундштук, на котором чадила струйкой дыма пахитоска

― Тысяча червей, какие люди и без лопаты, ― протянул он, щурясь, как кот на солнце. ― Сколько лет, сколько зим?

― Примерно три недели, Арман, ― устало проигнорировал насмешку Датур и остановился, чтобы познакомить их. ― Лорд Даррен Морион, мой друг из Талвеллы. Лорд Арман Дафне, мой друг детства. Как видишь, детство у меня было тяжёлое.

Морион хмыкнул, оценив шутку и пожал протянутую ладонь некроманта, оказавшуюся неожиданно крепкой.

― Как можно жаловаться, если тебя хоть разок не убили? ― насмешливо возмутился Арман, изгибая тёмную бровь и жестом предлагая следовать за ним.

Каменный город медленно просыпался, по улицам потекли первые повозки и прохожие.

― На тебя можно, ― ответил Датур и посерьёзнел. ― Ты узнал что-нибудь?

Времени в пути как раз хватило, чтобы ввести мага Смерти в курс дела. А судя по некромантскому боевому облачению, Арман тоже даром его не терял.

― Я спросил местных призраков на пристани, ― сказал он, на ходу тыча в сторону воды кончиком мундштука. ― «Гнилая рыба» причалила вчера в гавани Утопленников. Они видели огромный деревянный ящик и посмертие дают на отсечение, что в ящике ваш саркофаг. Да и патрульные говорят, что чувствовали фон очень старой Смерти.

― И? Куда дальше?

Арман пожал плечами:

― Наняли повозку, не торгуясь, и поволокли в Пустоши, конечно же. Куда ещё? Даже в живые города путь через них проходит. Я попросил пару знакомых поискать ваших друзей и поспрашивать встречных. С таким грузом ваш жрец вряд ли быстро свернёт с тракта, да и нежить их задержит. Если ваша догадка верна, и девушка в саркофаге, то мы ещё, возможно, позавидуем ей, это самое безопасное место в Пустошах. Но пока новостей нет. Кроме этого, поговаривают, что в последние две недели патрульные со Сторожевых башен фиксировали странных путников, которые сходили с дорог и шли к центру Пустошей. На некоторых нападала нежить. Возможно, это ваши сектанты.

― Интересно, почему Айлар и Сильверина перестали скрываться, ― заподозрил какой-то подвох или подмену Морион. Лорейн он по-прежнему не мог найти магически, её скрывало что-то. ― Никто не удивился, что в Пустоши везут саркофаг?

― Добро пожаловать в Серп, ― насмешливо развёл руками Арман, разворачиваясь на мгновение. ― Здесь даже упырей провозят в ручной клади, кого удивишь старым трупом?

― Ясно. Есть идеи, куда именно они могут направляться? Какая дорога?

Некромант постучал краешком мундштука по нижней губе и прищурился. К ответу он, конечно, давно пришёл, но некромантская натура, хорошо известная Мориону по характеру Лорейн, не терпела суеты, если можно помариновать жертву их юмора. Но его просто сжигала необходимость ехать немедленно следом за девушкой, и Морион едва сдерживался, чтобы не вытрясти из Армана всё, как из Карби.

― Я знаю о четырёх разрушенных церквях и храмах в пределах защитных кругов, ― сжалился от. ― Но, если принять во внимание, что вы откопали где-то во враги жреца старше Равновесия, я бы на его месте выбрал развалины у самого Разлома. Там почти ничего не осталось, зато магии хватит на миллион жизней вперёд. Туда, правда, даже нежить не суётся, там территория призрачных тварей. Но некоторых магов и это не останавливает. Поэтому сейчас переоденем вас, возьмём оружие и лошадей и поедем.

― Боюсь, у нас нет времени на переодевания, ― натянуто сказал Датур.

― А я думаю, есть, ― возразил некромант. ― Их уже ищут, Лоран, и нам подскажут направление. Всадник легче и мобильнее повозки, мы успеем. А ещё я тут подумал… Сегодня как раз будет затмение полной луны. Часов через пять по местному искажённому времени. Древняя магия прочно привязана к фазам луны, а мы говорим про жреца, который хочет нарушить Равновесие. Значит, ему нужно ещё всё подготовить для ритуала. А лёгкой дороги ни у нас, ни у них не будет. Это Мёртвые Пустоши, здесь нежить на каждом шагу. Настоящая, дикая нежить, а не упыри с мортарами.

Правоту его слов пришлось признать уже очень скоро. Как и то, что переодеться действительно стоило. В сотый или двухсотый раз стряхивая с высокого сапога подпалённые вонючие потроха очередной мерзкой бугристой нежити, которая решила поживиться свежим мясом, Морион порадовался, что на нём не строгий костюм, а некромантская куртка.

Долгожданная весточка от друзей Армана прилетела как раз, когда они забрали лошадей, и они втроём вот уже несколько часов летели за удалявшимся Айларом, который увозил Лорейн всё дальше к Разлому.

Мёртвые пустоши простирались перед ними ярким ковром цветных мхов и лишайников ― болотистым, каменистый, безжизненным, на многие километры вперёд. Дороги резали пространство на большие неровные ломти, но Арман уже давно заставил их свернуть в дикую целину, ориентируясь по внутреннему компасу. Морион чувствовал только веяние энергии Смерти, пропитывавшей всё вокруг, и ему оставалось только доверять некроманту. Само пространство и время искажалось в Пустошах, и скоро начало темнеть, хотя рассвет по ощущениям Даррена был совсем недавно.

― Справа! ― вдруг предупреждающе крикнул Арман, и Морион заметил бурлящую чёрную волну, быстро приближающуюся к ним.

Дикая ярость колыхнулась в крови Мориона, будто теперь только эти твари стояли между ним и Лорейн, и он вскинул ладонь, отправляя в сторону мёртвых хищников тени. Землю словно залило чернилами. Могущественная магия понеслась навстречу нежити и вскоре накрыла первые ряды, обращая в клочки тумана и крови.

Арман рассмеялся, бросая короткий взгляд назад.

― Надоест кошмарить Аркхент, перебирайтесь в Серп, лорд Морион. Здесь вам будут рады.

Он ничего не ответил, глядя чёрными глазами на горизонт, как зачарованный, и желая только одного ― не опоздать.

***

Пронизывающий холод Пустоты обжёг тело, и Лорейн с громким вздохом открыла глаза. В первое мгновение она решила, что ослепла, но, вскинув руки, поняла, что над ней просто тяжёлая крышка саркофага. Клаустрофобия тут же сжала замёрзшее тело ещё и приступом ужаса, и некромантка в панике толкнула крышку. Естественно, ни на миллиметр та не сдвинулась, раскручивая панику ещё сильнее.

Лорейн закрыла глаза и попыталась успокоиться, глубоко дышать… Шёлк вокруг пах какими-то цветами, но это ни разу не успокаивало. От холода свело ноги и руки, нисколько не добавляя повода расслабиться.

― Ох, Морион, если ты меня найдёшь, клянусь, больше не буду жаловаться на твою машину, ― отчаянно пробормотала она, пытаясь держать себя в руках и облизываясь.

Крышка вдруг с тяжёлым шорохом быстро отодвинулась и упала куда-то вниз, открывая перед Лорейн вид грязно-серого неба, в котором кружила мертвенная воронка. Ветер засвистел над раскрытым саркофагом, пошевелил её растрепавшиеся волосы и волны белого шёлка. Здесь страшно пахло тленом призрачных измерений, голова опять страшно разболелась. Холод стал ещё более невыносимым, иглами чистой Силы Смерти начиная очень больно ломить кости. Она невольно поморщилась, сжимая кулаки и поворачивая голову.

Над ней стоял Айлар. На его белых волосах лежал грубый и тяжёлый золотой венец, вроде тех браслетов, которые то ли украшали, то ли пленили её руки. Он был всё в том же чёрном костюме, и древний обруч выглядел на его голове ужасно чуждо.

― Скоро всё закончится, моя прекрасная.

Айлар поднял ладонь, и выдавливающая из груди воздух сила прижала Лорейн к шёлку, обездвиживая. А потом он наклонился и взял её на руки, поднимая над саркофагом.

Сумеречная серая темнота бесновалась чистой, необлечённой в заклинания, Силой Смерти, сверкающей в воздухе сполохами Северного сияния. Голубыми, бирюзовыми, зелёными и серыми… Слева голубым заревом горела земля, будто там разлился потусторонний закат. Лорейн видела густые потоки Пустоты и Тьмы даже не переключаясь зрением на магическое. Но поймать, зачерпнуть хоть немного и дать отпор Айлару она почему-то не могла. Наверное, кровь проклятого жреца заблокировала её способности полностью. И некромантка могла только, скосив глаза, панически смотреть по сторонам.

Место она сразу узнала, хотя никогда здесь прежде не была. Мёртвые пустоши были на слуху у каждого некроманта. Легендарное место по концентрации энергий и нежити. Ни с чем не спутаешь.

Айлар нёс её по каким-то каменным плитам, вросшим и утопленным в мох и лишайник, к какому-то кривому длинному камню, а вокруг стояли молчаливые фигуры в тёмных балахонах. Лорейн поняла, что это все те последователи, о которых говорила Эллинор Карби. Наверняка, и сама она была здесь. С каждым шагом Айлара Лорейн становилось всё холоднее, пока тело вовсе не потеряло чувствительность. Её начала просто бить крупная дрожь, которую невозможно было контролировать, но жреца это не волновало. Лорейн скосила взгляд на ряд фигур. Почему-то на сектантов магия Смерти не действовала никак, и некромантка поняла, что, видимо, в этом тоже заслуга крови Айлара. Или он защищает своих фанатиков как-то иначе?

Лорейн едва не со злостью откинула эту мысль ― какая разница, что с ними, когда нужно как-то выбираться.

Айлар поднёс её к расколотому валуну и опустил на сырой чёрный лишайник. Некромантка дёрнулась от отвращения, и жрец заботливо убрал ей за ухо выбившуюся прядь. Ладонь была обжигающе тёплой. На мерзкого злодея тоже Пустота не действовала.

Видимо её взгляд оказался очень красноречивым, потому что он легонько рассмеялся.

― Придётся немножко потерпеть, твоё тело ещё восприимчиво к разным потокам магии. Как только я пропущу через тебя объединённый поток, всё пройдёт.

― Через меня? ― с ненавистью переспросила Лорейн, прекрасно помня основы древних жертвоприношений. Потерпеть обычно тем, кто попался жрецу, предлагалось всего лишь до смерти и немножко после.

― И через меня, ― будто ободряюще добавил Айлар и достал изогнутый золотой кинжал.

Лорейн собрала всю волю и дёрнулась, но сдвинуться смогла лишь на миллиметр. Айлар цокнул языком, и тяжёлые браслеты внезапно с силой будто примагнитились к камню, разводя её руки. Жрец наклонился, кончиком кинжала подцепил ткань рукава… Лорейн вскрикнула. Но лезвие всего лишь вспороло рукав, обнажая кожу предплечий. Где-то там, скованная чужими чарами, печать договора, и если её как-то расшевелить, пробудить, то можно позвать Мориона. Эта мысль билась в её сознании как заветное желание. Ей удалось немножко сдвинуть руку, и между браслетом и камнем проскочила синяя искра магии Смерти.

― Не нужно так делать, ― прокомментировал Айлар, перекладывая её руку обратно. А затем начертал на белоснежной коже неизвестный символ и чиркнул горячим лезвием, вскрывая её.

Лорейн вскрикнула, ощущая, как с горячей кровью в мир выплёскивается поток магии. Обжигающей Светлой, бархатной Тёмной и ледяной Смертельной… Серые небеса содрогнулись, перекатывая грохот и по земле, и сектанты забубнили какое-то жуткое мрачное заклинание на языке, которого мир не слышал тысячи лет. Айлар воздел руки над ней, и его венец засиял... Руины загудели и завибрировали, сияние на горизонте стало сильнее, белее, страшнее. Земля дрожала так, будто новый Разлом раскроется прямо здесь, прямо через её тело.

― Нет! ― закричала Лорейн, пытаясь сбросить чужой контроль над телом или вплести в поднимающийся потом собственной силы. ― Нет! Это моя магия, моя!

Страшный грохот вдруг ударился в землю, и с другой стороны от зарева небо почернело. Поток поднятого воздуха донёс до носа Лорейн привкус осеннего горького холода, разбавленный ощущением ночного бархата. И она вскрикнула теперь уже от радости. И ей вторили с ужасом сектанты. Айлар развернулся. И как раз вовремя, чтобы увидеть, как чёрная волна демонической магии раскидывает его приспешников.

А затем появилась и нежить, явно подчинённая и направляемая некромантом.

― Нет! ― зло прошипел он сквозь зубы, шагая в сторону Тьмы с поднятой рукой.

Свет от Разлома, а теперь Лорейн понимала, что там вдалеке светится именно Разлом, стал ещё нестерпимее, и взметнулся сотнями звезд прямо вверх и к ним. Айлар прокричал заклинание и звёзды полетели в ночной мрак магии Мориона и Датура.

Это были души! Проклятый Айлар действительно даровал своим отравленным последователям бесконечную жизнь, не давая им покоя в посмертии и питаясь энергией их душ. Превратив их в войско.

Неожиданно Лорейн обхватила чёрная тень, скользнувшая за камнем, и опрокинула на сырую холодную землю. И некромантка почувствовала, как силы, не столько магические, сколько физические, полностью её покидают. Она навзничь упала, прижимаясь лбом к камню и с минуту просто тяжело дышала, слушая, как вокруг взрываются камни.

― Лорейн!

Тёплые сильные руки обхватили её поперек груди, подняли, развернули… И бархатистая тёплая магия, бесконечная уютная чернота магии Мориона обволокла её вместе с его объятиями. Она прерывисто вздохнула, заглядывая в чёрные бездонные глаза. Даррен выглядел убийственно. Убийственно для всех.

― Ты пришёл, ― улыбнулась она.

― Я пришёл бы за тобой даже в Разлом.

Он торопливо укутал её нагретой тяжёлой курткой и усадил обратно к камню. Потом крепко сжал золотой браслет на её окровавленной руке, и из-под пальцев брызнули чёрные тени, и оплели, скрыв золото, разъедая металл и одновременно заживляя порез. Морион бросил взгляд за её плечо, потом отчаянно крепко прижался поцелуем к её губам. Грохот и вой там стоял просто невыносимый. Лорейн малодушно порадовалась, что сейчас Айлару и его сектантам не до неё.

― Посиди пока здесь, ― сказал он, ещё раз коротко целуя её и поднимаясь. Морион легко перепрыгнул камень и побежал в сторону Айлара, призывающего всю свою силу. ― Лоран! Давай!

Лорейн перевернулась и выглянула из-за камня. Ужас придал ей сил, и она вцепилась в мокрый лишайник, напряжённо глядя на то, как… Датур, появившийся из огромных языков тёмного пламени, которое жгло призрачный взвод Айлара, бросил что-то чёрное в сторону Мориона. Тот перехватил вещицу, быстро провёл по рёбрам, там, где, как знала Лорейн, чернела магическая татуировка с загадочными сигилом. И вдруг белая рубашка Даррена, сияющая в черноте схватки, окрасилась кровью.

Девушка в ужасе крепко прижала ко рту ладони, вскакивая и роняя с плеч куртку. А Морион… Вдруг обратился в чистую Тьму, погребающую под собой сияющие силуэты вечных мертвецов! Айлар развернулся к новой угрозе, вскидывая снова руки и открывая рот. Во мраке мелькнул силуэт высокого гибкого мужчины, серебряный клинок поймал голубоватый отблеск Разлома, и… голова Айлара рухнула вниз. Светящийся венец живого божества прокатился по мшистым камням и упал, погаснув.

В тот же миг темнота вспыхнула голубым огнём, и призраки исчезли.

Лорейн упала на колени, прожигая взглядом мрак, и уже не чувствую ни холода, ничего вообще. Не чувствуя себя живой. Вокруг взвыла нежить и, ковыляя, бросилась врассыпную. Тьма медленно рассеивалась, небо серело, и на его фоне проступали три силуэта.

― И давайте сразу договоримся, ― ультимативно прозвучал незнакомый голос, ― всё, что происходит в Пустошах, остается в Пустошах.

― Конечно, Арман. Я никому не скажу, что ты едва не призвал из Разлома новый вид нежити, ― сказал Датур, утирая ладонью лицо и поднимая что-то с земли.

― О, за это мне, может, какую-нибудь научную награду бы дали.

― Или по шее лопатой от благодарных коллег.

Последним из мрака, вновь обретая человеческие черты, вышел Морион. Он шёл прямо к Лорейн, в грязной и окровавленной рубашке, растрёпанный, живой… Она прикрыла глаза, когда он приблизился наконец и обнял её.

― Скажи мне три главный слова, ― попросила она, шмыгнув носом.

― Давай поедем домой, ― тихо рассмеялся злодей, поднимая её на руки.

И Лорейн почувствовала, что на самом деле, уже чувствует себя дома. В его объятиях.

Но злодейскому злодею знать это пока совершенно не обязательно.