Глава 8. Древнее зло

Древнее зло хитрее новых двух.

(Археологическая мудрость)

Весь следующий день Лорейн не покидало ощущение, что они попали в эпицентр шторма: уж слишком тихой и спокойной выдалась суббота. На улице светило яркое солнце, разогревая каменный город, как демоническую сковородку, газеты вяло обмусоливали, что новостей о состоянии герцога нет, и между строчек сквозила зелёная тоска, что и сенсационного ареста Мориона тоже не последовало. Никто не умер и не загремел в тюрьму. Даже завалящего преступленьеца не нашлось на первую полосу и пришлось переписывать вчерашние статьи. Отвратительно спокойный денёк.

Поиски секты, саркофага и Сильверины тоже продвигались примерно никак. Морион с самого утра отправился с Датуром проверить почтовые следы жизнеутверждающей посылки, оставив Лорейн скучать дома, и появился только к вечеру. Как и газеты, совершенно без новых сплетен, хоть обратно посылай.

Все злоумышленники затихли и спрятались, будто тоже взяли выходной, и Лорейн страшно тянуло взять палку и разворошить какое-нибудь осиное гнездо.

От скуки и на удачу она попробовала отправить Сильверине письмо через Стекло, назначить новую встречу в Гавани, но артефакт жизнерадостно говорил, что такого адреса больше не существует и пусть она попробует ещё разок.

― Вероятно, раз ты не пришла, она решила, что почта ― лишний след, ― предположил за ужином Морион. ― Или наши друзья уже знают, что мы были на кладбище и ищем их.

― Тебе удалось что-нибудь узнать у почтамагов?

― Ничего полезного. Наш адрес был указан, как конечный для посылки, а в курьерской службе заказа и вовсе не было. Зато пропали несколько комплектов формы из прачечной. Отсюда вывод ― полиция должна была найти только один адрес. Мой.

― Но Роджер бы сказал…

― Он мой слуга, ― напомнил злодей. ― Он не просто соврёт, он погибнет за меня.

― Хм. В любом случае, я бы подтвердила, что ты ни при чём. В конце концов, я дочь Светлого пэра.

― Для Гареля ты в первую очередь любовница тёмного лорда, а потом уже всё остальное, ― усмехнулся Морион, и Лорейн закатила глаза.

Они сидели в маленькой и уютной чайной гостиной. Потрескивающий камин расслабляюще согревал их и подчёркивал тишину старого дома. Лорейн поводила вилкой по тарелке, задумчиво собирая ломтики моркови и картофеля и рассматривая чёрные узоры на тонком фарфоре.

― Интересно, а про бывший клан Амаро что-нибудь слышно? ― Она подцепила кусочек морковки и отложила вилку. ― Я всё думаю, кому выгоднее всего было бы подставить тебя, и прихожу к мысли, что мы достаточно насолили вампирам в прошлом году.

Вампирам они не то что насолили, скорее наперчили и начесночили по самые клыки, вполовину урезав кровожадное поголовье, а потом и лишив клан старейшины. Вместо Амаро разрозненные группы собрал заново и восстановил гнездо какой-то иной старейшина, но старый особняк за городом они покинули, и с тех пор слухи о вампирах пробегали разные. Демонстрация сил Мориона и Лорейн на кладбищенском побоище, конечно, держала кровососов на отдалении, но иногда жажда мести способна затолкать страх глубже, чем всем бы хотелось.

Как и вся нежить, они не обладали даром творить заклинания, но зато в их распоряжении была нечеловеческая сила, ловкость, гипнотическое очарование и некоторые артефакты. И это всё прекрасно бы сочеталось со всем хаосом, который разразился вокруг. Не говоря уже о том, что кто как не вампиры имел склонность к коллекционированию гробов? Некроманты не в счёт, разумеется.

Кроме того, в клане была вампирша, Руальда, через которую Морион хотел выкрасть артефакт для ритуала, а дважды обманутая женщина точно не упустит шанса отомстить. Хоть вампирша она, хоть нет.

― Они покинули Талвеллу, ― коротко ответил Морион. Он методично и аккуратно разрезал мясо, будто сидел на государственном приёме, а не дома и без тапок. ― Слишком много внимания к кланам привлекла наша маленькая потасовка, в городе стало не безопасно для них.

Паранойю Лорейн это объяснение нисколько не успокоило.

― Как крупнейшее подпольное сообщество может покинуть столицу?

― Не все, только дети Амаро. Другие старейшины свалили на них все прегрешения и показательно упекли подальше.

― Возможно, не всех? ― Она потянулась к стакану с водой и сделала глоток. ― В их гипноз я верю куда больше, чем в сумасшедших фанатиков. Насколько помню, Руальда сбежала, едва у носа запахло осиновым колом.

При упоминании бывшей любовницы Даррен хмыкнул.

― Как женщины вероломны.

― Морион! ― поморщилась Лорейн. ― Тебе не кажется, что вампиры отлично вписались бы с схему, учитывая, что Руальда многое про тебя знала. И у неё точно есть повод желать отомстить нам обоим.

Он спокойно пожевал кусочек мяса, размышляя, насколько её теория может быть реальна, и кивнул.

― Нас, конечно, половина города недолюбливает, но, возможно, ты права. Я уточню завтра, где она. Какие планы на утро?

Лорейн вздохнула:

― Профессор Карби и лекция про Разрушителей Равновесия. Они с женой пригласили на чай. Отказываться поздно, да и это наш шанс понять, имеют отношение к происходящему сектанты или это просто совпадение.

Пришёл черёд Мориона тревожно хмуриться.

― Я бы не хотел никуда отпускать тебя одну, пока мы не разберёмся с этим. Бес с ним, с герцогом, но в этой истории уже как минимум три трупа.

― Даррен, я некромант, трупы ― это буквально моя профессиональная область. Да и Карби отличный некромант, пусть и теоретик. Не хочу его пугать твоим обществом. Вот, если надумаю поехать в Гавань, обязательно позову с собой.

― Я уж надеюсь, ― без малейшего намёка на надежду в голосе, иронично сказал он.

Вечер складывался идиллически спокойно, и Лорейн, улыбаясь, предвкушала не менее идиллическое утро, с долгим завтраком без спешки, а потом приятное чаепитие за старыми книгами. Прошлый день так вымотал впечатлениями, что штудирование чужой исторической диссертации выглядело крайне заманчивым.

Но тёмные боги, кажется, раскидывали карты, составляя для них с Морионом календарь счастливых дней, притом, бессовестно мухлевали и посмеивались, поэтому в воскресенье выпало что-то непотребное.

За долгим завтраком в любимой маленькой гостиной Мориону принесли письмо на серой дешёвой бумаге, так и пахнущее проблемами и прокуренной «Бездной», а потом к чаю подали газету с огромным жирным заголовком: «Её Величество госпитализировали после слухов о состоянии герцога».

Слаженно нахмурившись, они разделили макулатуру по интересам, позабыв про чай и кофе.

― Прекрасно, ― проговорил Морион, пробегая глазами по витиеватым строчкам, похожим на кружево. ― Серпен пишет, что на кладбище начались обыски. Значит, кто-то подкинул Гарелю ниточку к моему склепу.

Лорейн подняла глаза от газеты, которую просматривала по диагонали и хмыкнула.

― Или новый труп.

― Нет, тогда газеты бы уже вовсю трубили об этом.

― Странно, почему он тебя не оповестил об обыске.

Морион отложил письмо, и оно тут же вспыхнуло, не оставляя ни следа на белой скатерти.

― Уверен, что оповестил, просто сделал всё, чтобы я не получил его вовремя. ― Злодей встал и поправил пиджак, а Лорейн позволила себе несколько мгновений просто полюбоваться, как дорогая ткань плотно и красиво подчёркивает идеальное мужское тело. ― Поеду, пока у моих родителей действительно не прибавилось новых непрошенных гостей.

Лорейн кивнула.

― Да, поезжай, пока тебя не обвинили ещё и в этом, ― она махнула газетой, показывая заголовок.

Даррен перехватил страницу за уголок и наклонился. Новость оказалась обычной раздутой сенсацией, где ничего не понятно, зато предположений десяток. И все плавно скатываются, что во всём виновата злая воля чёрного мага.

― Не думаю, что это стоит нашего внимания. Королева уже не молода, ― сказал Морион. ― Репортёры сейчас и монарший насморк привязали бы к состоянию Париса. Главное, что этот засранец ещё жив.

― Попробую, кстати, узнать, как он там поживает.

Морион отпустил газету, наклонился поцеловать Лорейн и почти сразу исчез в мгновенном телепорте. Она лениво потянулась всем телом на стуле и посмотрела в окно. Безоблачное небо смотрело свысока на город, обещая ещё один погожий денёк. Лорейн глотнула остывшего чая и закашлялась.

Для визита к Карби она переоделась в тёмно-синее платье с высоким воротом, прихватила пару блокнотов для заметок и выскочила из дома, планируя поймать извозчика, чтобы поменьше внимания привлекать. К сожалению, внимание привлекал сам дом Морион, и пропустив три наёмные кареты, промчавшиеся мимо, будто она пустое место, Лорейн дошла до конца улицы и поймала извозчика уже там и в итоге опоздала.

Однако у профессора хватило такта встретить её, как будто ничего не заметил. А может, и правда не заметил, потому что Лорейн застала его в кабинете по уши зарывшимся в бумаги и раскрытый фолиант, над которым трепетала в воздухе трёхмерная иллюстрация болотного упыря.

Домашний кабинет профессора отличался от рабочего только размерами и уровнем захламления. Повсюду стояли книги, колбы, артефакты, реактивы и декокты. Домашний сюртук некроманта тоже не слишком отличался от рабочего, разве что степенью поношенности и отсутствием привычного серебряного знака магистра Смерти.

― А, Лорейн, ― тепло улыбнулся он, когда служанка проводила девушку и прикрыла дверь. ― Очень рад, очень рад. Ну что, нашли профессора Шейн?

― Нет, к сожалению, ― вполне искренне отозвалась некромантка. ― Она, кажется, покинула Талвеллу.

― Действительно жаль, ― тоже искренне посочувствовал Карби и начал торопливо, немного неловко, собирать в стопку разбросанные бумаги. ― Ну что, вы ещё хотите послушать лекцию двух старых зануд про Равновесие?

Он улыбнулся, нисколько не сомневаясь в ответе, и Лорейн рассмеялась.

― И про ишхетские обряды, ― напомнила она, погрозив пальцем. ― Почту за честь! Кстати, вы ничего не слышали о состоянии герцога? Как он? Декан Адвер не связывался с вами?

Карби мотнул головой, отчего треугольные очки сверкнули и съехали на кончик носа.

― Боюсь, новостей нет. Последнее, что я слышал, что герцога погрузили в стазис и ищут лекарство. Но, как я понял, сделать ничего не могут.

Лорейн кивнула, принимая ответ к сведению. В склепе Мориона тоже был стазис, и именно он не дал яды распространиться. Пожалуй, для Париса это было лучшее решение сейчас. Временное, но надёжное.

― Но пойдёмте, Лорейн, Эллинор уже заждалась нас, наверное.

Карби чуть обогнал её, открывая дверь и предлагая следовать за ним. Дом двух преподавателей тёмной магии был небольшой и уютный. Он с первого взгляда понравился Лорейн, ещё с улицы: старый особнячок из чёрного агата и тёмного ракушечника, притулившийся на кривом переулке Неназванных ужасов. Здесь тоже, несмотря на весну, цвели вечные розы, и домик издалека казался игрушечным.

Внутри это ощущение тоже сохранялось ― множество раскрашенных деревянных панелей, ковриков, потемневших от времени и магии портретов. Проходя за Карби по коридору в гостиную, Лорейн зацепилась взглядом за один из тех, что посвежее. С небольшого полотна в полумрак дома смотрела пухленькая, очень похожая на Карби, девушка с белой прядью в волосах и в костюме некроманта-практика. Она могла бы быть дочерью профессора, но он никогда не говорил о ней, и Лорейн на всякий случай не стала спрашивать. Не все некроманты доживают до выпуска, и не все оставшиеся выживают в первый год…

― Эллинор, позволь представить тебе мою дорогую коллегу, ― жизнерадостно польстил Карби, отходя в сторону и жестом приглашая её войти в гостиную, ― леди Лорейн Фрей.

Навстречу, с низкого диванчика поднялась статная женщина с тёмными волосами и в тёмно-сером платье. Она выглядела немного уставшей, но лицо её сохранило красивые благородные черты. В Академии им не доводилось сталкиваться, и Лорейн отметила, что у Карби есть вкус. Другой вопрос, чем же немного неловкий и плюшевый профессор покорил эту элегантную магессу.

― Очень рада познакомиться. Профессор Карби сказал, что лучше вас я не найду историка во всём Аркхенте.

Эллинор с улыбкой взяла её руки и тепло пожала.

― Да, милая, вы абсолютно точно по адресу. Прошу, садитесь.

Она указала ладонью на накрытый к чаепитию кофейный столик, в углу которого, рядом с серебряной горкой с пирожными, лежали несколько кожаных папок и две книги. Лорейн присела на край диванчика и окинула взглядом комнату. Вся стена напротив была заполнена магографиями в рамках и портретами. На магических карточках были археологические раскопки, группы некромантов, улыбающиеся и счастливые хозяева дома. Моложе, гораздо моложе. И та девушка с картины в коридоре. Большой портрет над камином тоже принадлежал ей. Только выглядела незнакомка чуть взрослее и немножко похудевшей, а ещё у неё белых прядей прибавилось.

От визуальной экскурсии звоном фарфора её отвлекла Эллинор. Хозяйка расставила чайные пары и взялась за горячий чайник. В тонкую чашку с голубым рисунком полился густой ароматный каркаде. В комнате сразу запахло анисом, корицей, яблоками и розой.

Лорейн едва заметно вздрогнула, глядя на тёмно-вишнёвый, исходящий паром напиток, но с улыбкой заставила себя принять чашку.

― У вас очень уютный дом, ― вежливо заметила она и отставила блюдце с чашкой чашку на стол.

― Вам не нравится каркаде, милая? ― участливо спросила Эллинор, хмурясь. ― Хотите, я прикажу подать другой чай.

― О, нет, всё в порядке. ― Лорейн посмотрела на чашку, как на свернувшуюся змею. ― Просто очень горячий. Пусть остынет, а вы пока расскажите про Равновесие.

Эллинор кивнула и потянулась за папкой. Вдруг по коридору прокатился тихий мелодичный звон, профессор Карби кашлянул, отставил чашку, поданную супругой и поднялся.

― Прошу извинить, я оставлю вас ненадолго.

― Только ненадолго, ― мягко улыбнулась Эллинор и раскрыла папку. ― Знаете, Лорейн, когда Джеральд сказал мне, что вы интересуетесь ишхетскими погребальными обрядами и Разрушителями Равновесия, я даже сперва не поверила, что кто-то ещё помнит об Айларе.

Она говорила это со светлой грустью учителя, разочарованного, что студенты её предмет считают недостаточно увлекательным. Эллинор выбрала несколько листков с оттисками магографий и передала ей. Лорейн машинально взяла бумаги в руку, но продолжала немного обескураженно смотреть на грустную женщину перед собой.

― Об Айларе?

― Да, ― Эллинор кивнула, будто напоминая ей о чём-то, что Лорейн, конечно, должна знать. ― О жреце Единства, о живом божестве, заключавшем в себе Свет, Тьму и Смерть. Знаете, название «Разрушители Равновесия» ведь не совсем верное. Это очень посредственный перевод с древнеишхетского, а история движения насчитывает много больше лет, чем Равновесии вообще существует. На самом деле всегда имелось в виду обратное объединение источников магии, светлого, тёмного и Пустоты, в единый поток, который станет доступен абсолютно всем.

― Как древняя рунная магия? Чертишь знак и призываешь божественную силу?

― Да, примерно так. Магия стала бы языком, доступным каждому.

Лорейн мельком взглянула на листы бумаги в своих руках и похолодела. На оттисках магографий был… выкопанный саркофаг, тот самый, а вокруг ― разрушенный храм какого-то древнего божества. Золотые колонны держали отсутствующий уже потолок, а буйная растительность заволокла коврами ступени и руины.

А между тем Эллинор спокойно продолжала рассказывать.

― Столетиями они верили, что Айлар возродится и дарует своим подданным новую жизнь и магию. Не те глупые фокусы, которыми владеем мы, одарённые только одним источником Силы, а истинную, способную покорить само время, вернуть всех, кто в нём заблудился. Разве это не восхищает?

Лорейн неловко улыбнулась, не зная, как реагировать на сказанное. Эллинор, видимо, как любой увлечённый учитель, вошла в роль и теперь сама походила на фанатика. Кашлянув, Лорейн взяла немного чашку со стола и сделала крошечный глоток, чтобы не выдать чувств. Терпкий и кислый чай наждачкой прошёлся по языку, разжигая желание сильнее откашляться.

― Но Айлар и сам умер, разве не так? ― спросила она, сглатывая.

Эллинор серьёзно кивнула и показала следующие заметки с какими-то магографиями с клинописью на камне.

― Да, он был убит тёмными и светлыми магами, когда число его последователей стало угрожать их новому порядку. Многие столетия считалось невозможным пробудить его от вечного сна. Когда я начинала изучать историю Равновесия, я и сама так думала. Но Айлар завещал нам одну истину, которая сохранилась на века и вселяла надежду на его возвращение.

Проклятый кислый чай будто встал поперёк горла, и Лорейн опять неловко кашлянула.

― Это какую же?

― «Смерть ― врата жизни», ― с благоговением ответила Эллинор. ― Уже слышали такую?

Лорейн в ужасе отшатнулась, вставая с диванчика и чувствуя, что горло перехватила невидимая удавка. Которая душит прямо изнутри, внутри горла. Кашляя и задыхаясь, она слепо шагнула в сторону, прижимая ладони к горлу и ко рту и глядя слезящимися глазами на оставленную на столе чашку. Проклятая ведьма к чаю даже не притронулась.

― Что… ― едва выдавила Лорейн, чувствуя, как магия покидает её. ― Что… вы… сделали?!

Дрожащей рукой она потянулась к карману и сжала Стекло.

Эллинор с достоинством поднялась, и листы её диссертации закружились, падая и усыпая собой ковёр.

― То, что любой сделал бы на моём месте. Я вернула себе дочь.

Комната ужасно закружилась, Лорейн покачнулась, роняя Стекло и хватая рукой воздух в метре от спинки дивана, и рухнула на ковёр, прямо на листы чужого доклада про ишхетское живое божество. Всё ещё пытаясь найти точку опоры, соломинку, силы, некромантка сжимала зубы и пыталась двигаться. Стекло лежало перед лицом и одновременно слишком далеко. Но достаточно было коснуться печати договора с Морионом, и он найдёт её. Он спасёт её. Рот заполнил мерзкий металлический привкус крови, смешивавшийся с проклятым анисом и корицей, и Лорейн закашлялась.

Дверь в гостиную вдруг распахнулась, и в комнату зашёл высокий мужчина в чёрном костюме. Его длинные волосы казались абсолютно белыми на фоне ткани. Эллинор низко поклонилась ему, пряча глаза. Лорейн же с ужасом смотрела, как мужчина подходит ближе и ближе.

В дверях застыл профессор Карби, державшийся руками за полы домашнего сюртука.

― Простите, Лорейн. Лучше бы вы послушали меня и пошли к профессору Тимерли. Я ведь пытался намекнуть… Но судьба ― коварная штука. Так ведь? Вы знаете, ведь именно вы вдохновили Эллинор. Ваша Сила…

Ответить она не могла, да и не хотела. Всё её внимание было сосредоточено на незнакомце в чёрном. Он остановился возле неё, и Лорейн увидела, как он красив, и эта красота пугала до бесов. Почему-то Лорейн была уверена, что стоит ему коснуться её, и произойдёт что-то ужасающее, необратимое, кошмарное.

― Забавный факт дня! ― заорало прямо в ухо проклятое Стекло. ― Прошлое учит нас, как не надо в будущем!

― Хм, действительно, ― мягко прокомментировал Айлар и с силой ударил каблуком ботинка в артефакт, превращая тот в дрожащие, сияющие искрами магии осколки.

Лорейн всхлипнула, и последнее, что она видела, прежде чем потерять сознание ― как он наклонился и прижал палец к её губам.

Аквамариновые яркие глаза прищурились, и Айлар сказал:

― А теперь спи.

***

В солнечную погоду Весёлые кварталы вызывали у Даррена Мориона страшнейший когнитивный диссонанс. Может, оттого, что чаще приходилось их видеть вечером, при свете фонарей, окон и вывесок, но днём в душе всегда ворочалось какое-то неуютное брезгливое отторжение. Тишина узких каменных улиц, грязь, похмельная тяжёлая духота и возня местных жителей, которые оживали или выползали из подземных лабиринтов только к первым сумеркам. Всё это напоминало ему престарелую больную куртизанку, щедро размалёванную театральными белилами и выставленную под софиты ― каждый изъян этого места был виднее и отвратительнее в сто крат. Всё-таки, Весёлые кварталы созданы не для света дня, это обитель ночи.

Отстранённо размышляя об этом, Морион спустился в «Кроличью нору», дешёвый и неприметный бар для нелюдей, где его уже ждал Серпен. Почти в чёрном помещении света было катастрофически мало, и Даррен моргнул, позволяя глазам чуть перестроиться и привыкнуть к темноте.

Ленивый шум витал над грязными столами, за стойкой толстый бармен-полутролль стоял и следил за каждым его движением. Из угла взмахом руки его внимание привлёк Серпен. Фейри сидел в самом тёмном и неприметном месте, почти сливаясь с чёрной стеной.

― И ты всё ещё на свободе, ― довольно протянул он, стоило Мориону приблизиться.

― Потому что я невинен, как младенец, Серпен.

Фейри хрипло расхохотался, оценив шутку. Морион сел на закопчённый стул и сложил руки перед собой на столе. Перед ним тут же появилась чашка чернейшего кофе, но Даррен к ней не притронулся. Перед Серпеном тоже стояла кружка с чем-то неопределимым, тёмным и густым, как вчерашняя кровь, но и фейри игнорировал напиток. Они сюда приходили просто поболтать в тишине, а заказ был своеобразной ритуальной платой за вход.

― Спасибо, что предупредил о кладбище.

Серпен насмешливо изобразил ладонью витиеватый жест, призванный, видимо, заменить поклон. В темноте весело сверкнули звёздчатые глаза и серьга в ухе.

― Капитан, конечно же, ничего не нашёл?

― Конечно же, ― подтвердил Морион. ― А ты?

Фейри придвинулся к столу и наклонился ближе, чтобы его слова достигли только одних ушей.

― Та ведьма, Сильверина, я поспрашивал о ней и узнал кое-что интересное. Оказывается, несколько месяцев она потихоньку снимала деньги со счетов. Наличными, понимаешь? И денег там было на неплохой домик в пригороде, чтоб ты знал. Мы не нашли её пока, но бьюсь об заклад, что из города она слиняла. Часть денег нашлось в платежах за магпочту, хоть какой-то с них толк, что просят имя отправителя… ― Морион на этих словах кивнул, ведь почту он успел проверить сам. ― А вот с посылками, которые она отправляла, вышла забавная история.

Даррен нахмурился:

― С посылками?

― Да, она отправляла периодически небольшие коробки, каждый раз в Ронеду. Морской перевозкой. И каждый раз посылка терялась.

Морион машинально потянулся к чашке, но вовремя опомнился и просто поболтал смолистое кофейное месиво, красившее стенки чашки одним прикосновением.

― Ты говорил, что вчера в гавани был только корабль на Ронеду.

Фейри клыкасто улыбнулся.

― В точку. Когда есть отправления в ту часть страны, они забирают почту.

― А ещё там останавливается транзитный в Серп, ― задумчиво проговорил Морион. ― Не знаешь, когда они совпадают по дням?

Наёмник прищурился.

― Получается, что оба корабля заходят в гавань в пятницу, но в разное время. В Серп корабль уходит гораздо позже.

Даррен кивнул, уже примерно понимая, куда девались посылки Сильверины. И даже представляя, что в них могло быть. Артефакты, которых не досчитались музейные хранилища в Мэрарте и Драгосте. В Серп же, некромантский город на северной морской границе Аркхента и Астона, провезти их так, чтобы не обнаружила и не заинтересовалась таможня, было невероятно сложно. Видимо, Сильверина нашла обходной путь и перевозила магические ценности нелегально и тайно, заодно путая следы.

Но оставался саркофаг. А он нисколько не похож на иголку в стоге сена. Где же он? Отплыл в пятницу в трюме между картофелем и сушёными гарпиями для некромантских декоктов?

― Про саркофаг удалось что-нибудь узнать? ― спросил Морион, продолжая просчитывать, где его можно спрятать.

― Так, ― Серпен сделал уклончивый жест ладонью, покачав ею на манер лодочки. ― Историческую справку надо?

― За неимением большего.

Фейри чуть скривился.

― Есть у нас один опустившийся любитель древностей, который обнаружил в себе куда большую любовь к зельям и мареву после ухода жены. Так вот, он клянётся, что лет двадцать назад был в экспедиции в Ишхет, и лично выкапывал этот гроб из земли под каким-то храмом.

― Неужели? ― без особого интереса дёрнул бровью Даррен.

― Вот и я подумал, что старик последние мозги прокурил и бредит, но он так разозлился, что я всё-таки отправил Червячка в архив. ― Серпен залез во внутренний карман куртки и достал сложенный вчетверо газетный листок. ― И вот, гляди-ка, действительно стоит на задворках экспедиции.

Наёмник развернул листок и постучал длинным пальцем по магографии. Там в компании магов и некромантов в походных костюмах стоял невысокий улыбающийся мужчина, а внизу, под фотографией, были перечислены имена. И два из них так и бросились в глаза, выбивая воздух из лёгких Мориона.

Эллинор Карби.

Джеральд Карби.

Не отдавая себе отчёта, Даррен схватил мятый листок и поднял ближе, не веря собственным глазам. Ну, конечно! Такие совпадения не могут быть просто совпадениями.

Кто всегда был рядом? Кто знал о приёме? Кто ещё был так одержим древностями, чёртовой магией Смерти и саркофагами, как не старый маразматичный теоретик с «Шёпотом мёртвых» и его не менее маразматичная жена? На ум сразу пришло ещё одно подходящее имя, но эта особа как раз и вызывала больше всего беспокойства.

Морион выхватил из кармана Стекло и попытался немедленно связаться с Лорейн. Магический вызов ушёл в пустоту, не найдя артефакт некромантки. Бросив бесполезную игрушку на стол, Морион коснулся предплечья, где под рубашкой пряталась печать их дурацкого трудового договора. Магия не откликнулась, будто… Он дёрнул рукав вверх. Кожа была чистой и совершенно пустой. Ни следа. Будто Лорейн никогда не существовало.

Темнейшее бешенство ледяной волной заволокло сознание. Всё перестало быть важным в эту же секунду: герцог, его собственная жизнь, да весь мир. Морионом двигало лишь единственное желание ― сейчас же найти Лорейн, потому что в ней заключался теперь для него весь смысл. Потому что без этой женщины у него не осталось ничего…

На ходу сунув смятый листок и Стекло в карман, Морион не прощаясь мгновенным телепортом исчез из «Кроличьей норы».

― Не за что, ― прокомментировал Серпен, бросил на столешницу монету и тоже растворился в темноте.

Оказавшись на улице, Морион быстро сел в магомобиль и впервые по достоинству оценил своё расточительство: лакированная быстрая машина доставила его на другой конец города, в переулок Неназванных ужасов, всего за десять минут. Но и они сейчас показались вечностью.

Было уже около трёх часов дня, когда он вышел возле неприметного благообразного тёмного особнячка среди вечных роз. Дверной молоток в виде вурдалачьей головы ударился дважды при его приближении, и внутри дома послышался мелодичный звон. Даррен только ступил на крыльцо, как дверь ему открыла немолодая служанка.

― Профессор Карби у себя? ― спокойно спросил Морион, прохладно улыбаясь женщине.

― Профессор плохо себя чувствует и не принимает гостей, ― строго ответила служанка.

― О, поверьте, меня он ждёт.

От легчайшего взмаха руки воздух пришёл в движение, и невидимая сила вытолкнула служанку сначала влево, открывая дорогу незваному гостю, а потом и вовсе вынесла женщину за дверь. Створка с грохотом захлопнулась за его спиной, запечатывая проход. Опомнившаяся служанка завопила, застучала возмущённо, требуя немедленно прекратить и пустить, зовя профессора, но Морион проигнорировал её. По стене пробежали чёрные змейки магии, заглушая звуки и отсекая любую возможность вскрыть дверь.

― Что здесь… ― в коридор на шум выскочил пухленький невысокий старик в треугольных очках.

Увидев в собственной прихожей лорда Мориона, он застыл.

― Мы, кажется, лично не знакомы, магистр Карби, ― безукоризненно спокойно сказал злодей, глядя на старика сверху вниз. ― Лорд Даррен Морион. Где леди Лорейн?

Старик не побледнел, нет. Он посерел, а в глазах, глубоко за мутнеющими зрачками, мелькнул страх. Морион чувствовал запах ужаса, тревожный мускусный привкус в сонном воздухе старого дома, слышал участившееся сердцебиение под старым поношенным сюртуком. И сделал шаг ближе.

― Леди Лорейн уже уехала, ― Карби взял себя в руки и улыбнулся. На первый взгляд вполне искренне. ― Мы выпили чаю, поговорили об истории… Знаете, все эти старые наивные верования во всемогущество древних богов…

― Знаю, ― хищно улыбнулся Даррен и остановился буквально в паре метров от него.

― Удивительно, как суеверия доживают до наших дней.

― А где ваша жена, магистр?

Карби по-прежнему излучал фальшивую простоту и дружелюбие.

― Они ушли вместе с леди Лорейн. Эллинор нужно успеть к модистке. Женщины, ― он заговорщицки рассмеялся и развёл руками. ― Думаю, вам стоит подождать леди Лорейн дома.

― Думаете? ― иронично переспросил Морион.

И в коридоре внезапно сгустились сумерки, будто все предметы вокруг разом посерели и лишились красок. Воздух сгустился и завибрировал, его сдавила неведомая сила, ужасная тяжёлая аура, заполнившая всё пространство. Она удушающей волной накатилась на Кирби, и он судорожно вздохнул, словно бы став ещё ниже. Стены ноюще застонали от напряжения. За спиной Мориона заклубился первозданный мрак, как плащ из самой тёмной ночи. Он сделал ещё один шаг к Кирби и схватил его за горло. Некромант попробовал взмахнуть руками, призывая свою магию, но тени Даррена были быстрее. Они чернилами потекли по руке, превращая её в когтистую чёрную кисть демона.

Кирби выпучил глаза и открыл рот, пытаясь поймать хоть глоток воздуха. Он в ужасе смотрел, как над ним склоняется Даррен Морион, с абсолютно чёрными глазами, в глубине которых разверзалась сама Бездна.

― Думаете, магистр? ― почти ласково спросил Морион, спокойно улыбаясь и без малейшего усилия поднимая некроманта над полом и закрывая глаза.

Магистр дёрнулся в его хватке, как тряпичная кукла, а тени вдруг бросились на него и оплели плотным коконом, вливаясь в уши и рот.

Разрозненные воспоминания и обрывки мыслей наполнили темноту сливающимся гулом. Даррен вспышками видел всё, что происходило с Кирби, копался в ворохе чужой жизни, как в куче магографий, как в куче памятного мусора, выискивая кусочки головоломки. Он видел саркофаг посреди разрушенного храма, наполненного пением птиц, видел Лорейн за работой над переводами, видел дочь Кирби, видел даже, что в какой-то момент для магистра Лорейн стала воплощением дочери. А затем… Он увидел Айлара. Имя выплыло из памяти профессора, как шифр, и в черноту магии устремился новый поток воспоминаний. В конце которых… Лорейн падала на пол, отравленная и беспомощная. Но живая.

Рука Мориона непроизвольно дрогнула, сжимаясь сильнее, и ему стоило нечеловеческих усилий не сломать шею проклятому фанатику.

Вместо этого Даррен отбросил от себя Кирби, уже потерявшего сознание и лишённого воспоминаний, и молча наблюдал, как тени тают вокруг, снова прячась под маску его спокойствия. Если бы не Лорейн, он бы убил его, но ради неё приходилось быть осторожнее.

Кусочки воспоминаний и знаний сложились в одну картину, и теперь он, кажется, знал всю историю. Только слишком поздно.

Эту мысль он отбросил. Не поздно. Лорейн жива и нужна воскресшему жрецу, а значит, у них ещё есть время.

Морион достал из кармана перчатки, развеял свои чары со стен и открыл дверь. Служанка с воплями ворвалась в дом, и он едва-едва коснулся её, меняя воспоминания.

― Профессор, что с вами?! ― раздалось из-за закрывшейся двери.

А Морион вернулся к машине, собираясь перевернуть весь мир, если потребуется.