Глава 7. Призраки прошлого

Если призраки прошлого мешают спать ― обращайтесь к проверенному некроманту!

(Из рекламной брошюры агентства «Пух и Прах»)

С Бездной, однако, пришлось повременить. По вполне прозаической причине ― наряд Лорейн оказался подходящим для посещения Академии, но слишком скромным для безудержного кутежа. Всё же, после театров и ресторанов там оседала вся достопочтенная публика, не портить же всем настроение своим приличным видом!

А ещё, оценив излишек трупов в семейном склепе, Морион категорически отказался везти Лорейн в Весёлые кварталы без килограмма-другого родовых артефактов.

Поэтому через час, стоя в кабинете злодея в чёрном кружевном платье с глубоким декольте, выгодно подчёркивавшим белизну её высокой груди и длину шеи, Лорейн стоически ожидала, когда Морион застегнёт все потайные крючки драгоценной паутинки из белого золота и рубинов, накинутой на плечи, и гадала, не разбегутся ли все подельники Мориона, едва заметят на ней эту охранную систему. Интуиция подсказывала, что рядом с такой даже подумать нельзя о воровстве, а вещь же была столь красива, что мысль пробегала даже у Лорейн. В свете настенных ламп рубины переливались потайным магическим светом, перемигиваясь с искрами на гранях цепочек. Тёплые пальцы осторожно касались то её шеи, то плеча, то спины, и тонкая ткань нисколько не скрывала тихой чувственности этих касаний. И от каждого Лорейн невольно задерживала дыхание.

Когда паутинка с алыми каплями укрыла её грудь, некромантка подняла ладонь и коснулась одного камня.

― Не думаешь, что это слегка чересчур?

Она поймала его тёмный карий взгляд, в котором плавилось лёгкое сожаление, что сейчас они не одни. Морион качнул головой и застегнул ещё один потайной крючок, оплетая её дальше. Магией, заклятием, очарованием.

― Если уж и быть объектом сплетен, то самых ошеломительных, ― чуть прищурился он, и Лорейн не выдержала, опустила взгляд, ощущая его горячую ладонь на пояснице.

― Ты ведь помнишь, что твоя кровь тоже питает силу артефактов? ― вдруг светски спросил Датур. Он стоял с низким хрустальным стаканом в руках возле рабочего стола Мориона и бесстрастно рассматривал артефакты, разложенные в шкатулках с бархатом. Маг потянулся вдруг к длинному чёрному кинжалу, единственному, который был украшен чёрным камнем, а не рубином, и поднял его из ниши. ― Возможно, это действительно чересчур.

Даррен криво улыбнулся, заметив в руках друга чёрный клинок.

― Слухи быстро утекают по улицам Веселого квартала. Если я прав, как только мы ступим на порог «Бездны», об этом узнают все мерзавцы города. И мне бы хотелось, чтобы мы смогли и выйти. Пока мы не знаем точно, с чем и кем столкнулись, я готов перестраховаться. Но он нам сегодня не понадобится.

Датур хмыкнул и уложил кинжал на место, напоследок проведя пальцем по лезвию. Лорейн заметила, как на отполированном чёрном металле вспыхнули и погасли огненные знаки. Морион поморщился и взял с бархата длинные серьги из комплекта ― драгоценный алый паучок цеплялся за ушко, а на тонкой паутинке из золота висела рубиновая капля. Их Лорейн могла надеть сама, но в том, как украшал её Морион было что-то невероятно личное, интимное, завораживающее.

― Не хочешь в таком случае и мне что-нибудь одолжить? ― шутливо предложил Лоран и сделал глоток янтарной жидкости. ― Или я не столь ценен, как леди Лорейн?

― Ты не столь ценен, как леди Лорейн, ― согласно повторил Даррен, ловя её чуть смущённую, но довольную усмешку, ― кроме того, ты о себе можешь позаботиться сам.

― Я о себе тоже могу позаботиться сама, ― прохладно возмутилась Лорейн.

― Можешь, я знаю, ― кивнул Морион, поднимая вторую серьгу к её мочке. ― Но я хочу позаботиться о тебе. Чтобы тебе не пришлось. Это совсем другое.

Ответить на это было нечего, обезоружил так обезоружил. Сказав это, Даррен отступил к столу, окидывая её цепким взглядом. В глазах бликами света вспыхнуло восхищение, и Лорейн, кашлянув, простила злодею минутное сомнение в её могуществе и самостоятельности.

Датур едва заметно усмехнулся, что тоже относилось к искренним комплиментам. Лорейн тихо порадовалась, что свет настенных бра в кабинете тёплый и не слишком яркий, потому что она могла бы поклясться, что подлый Морион снова заставляет её краснеть, как первокурсницу перед первым вскрытием. За прошедшие полгода Лорейн, кажется, растеряла половину своей самоуверенности. Перед спокойной искренностью надёжного мужчины она испарялась, как вампир на солнце.

― Всё? ― спросила Лорейн, чувствуя всё большую неловкость.

Морион улыбнулся и прикрыл шкатулку.

― Всё.

― Неужели? ― Лоран склонил голову набок и коротко посмотрел на то, сколько ещё артефактов сверкали в бархатных ложах. ― Готов поклясться, у леди Лорейн ещё остались свободные пальцы и руки.

― И ноги, ― согласился Морион, закрывая следующую шкатулку. ― Но она женщина, а не Йольское дерево.

― Однако дарит такое же ощущение праздника. ― Датур учтиво отсалютовал ей стаканом. ― Уверен, целая «Бездна» померкнет сегодня перед ней.

Последняя шкатулка была закрыта, и злодей поднял их со стола.

― Кто-то точно померкнет. Возможно, некто, у кого учтивости как у Йольского полена.

Датур тихо рассмеялся, отставил недопитый стакан и поправил галстук, уже готовый ехать.

Лорейн покачала головой и отвернулась к открытым чёрным шкафчикам, где и стояли обычно шкатулки. В одной из стеклянных дверец её фигура отражалась, как в зеркале. Взгляд зацепился за яркую картинку: чёрные плотные кружева текли по телу и ниспадали на пол тяжёлыми волнами подола, а на плечах тончайшей накидкой переливалась от дыхания серебристая паутина, будто покрытая росой. Алые капли рубинов, свисающие с каждого уголка, вспыхивали глубоким тёмным светом. Невольно она и сама залюбовалась отражением, поражённая, как удивительно украшение сочетается с чёрным платьем и её волосами. Его стоило бы надевать на роскошные приёмы, в театр, ну или в ненавистную Морионом оперу, но никак не в рассадник самых грязных делишек и слухов. Впрочем, пожалуй, он как раз мог себе это позволить. И это ещё больше говорило о нём. Лорейн улыбнулась и коснулась тонких цепочек. В отражении по граням металла пробежала стайка бриллиантовых искр. Шанса остаться незамеченной в «Бездне» не было.

Несмотря на затянутое тучами небо, вечерело всё же неохотно: сумерки висели над городом, и фонари блёкло горели на фоне серых облаков. Может, именно поэтому Весёлые кварталы оказались почти пустынны, когда их экипаж пронёсся по грязным мостовым. Редкие качающиеся прохожие и компании почти сливались с мистической темнотой подворотен, куда и в яркий полдень солнце не заглядывало, а местные бродяги расползлись по кабакам, пока снова не пошёл дождь. Единственное, что оживляло сейчас это место: хохот и громкая музыка всех видов фальшивости, летевшие со всех сторон из открытых окон. В лучах разноцветных магических светильников там мелькали все виды пороков, будто на движущихся фресках. Тончайшая вуаль розового тумана, подсвеченная фонарями, разбивалась под колёсами кареты и взметалась вверх, обратно к открытым створкам.

Вдруг по улице раздался оглушительный восторженны визг, и тут же об мостовую взорвалась бутылка игристого, заставив Лорейн резко отпрянуть от окна экипажа, а следом с витого балкончика мимо пронеслась алая юбка. Морион поймал некромантку за плечи и проводил видение ироническим взглядом.

― Святые умертвия! Что за безумное место!

― Публичный дом, ― скучающе ответил Датур, хотя вопрос был откровенно риторическим.

― Это вполне очевидно, ― качнула головой Лорейн, усаживаясь обратно и глядя на серое здание с лепными розами. ― Можно, конечно, сперва принять за городской бестиарий, но там обычно тише и животные ведут себя приличнее.

Морион хмыкнул.

― С какой стороны клеток?

― С обеих. ― Лорейн поправила шпильку в волосах. ― Хотя, если начать сюда водить экскурсии по цене билета в бестиарий, то за месяц можно обогнать их годовой оборот.

― Мне нравится ваша злодейски-предпринимательская жилка, леди, ― восхитился Морион. ― Но как ты себе это представляешь?

― Очень даже обыкновенно. Уважаемые господа, посмотрите направо, там творятся разврат и непотребство, а теперь посмотрите налево, там творится разврат в квадрате.

Датур машинально повернулся в указанную сторону, и Морион тихо рассмеялся.

― Разврат в квадрате ― это как?

― Это мы уже проехали, ― загадочно улыбнулась Лорейн, откидываясь на спинку сиденья и складывая на коленях руки.

До «Тёмной бездны» оставалось совсем немного пути, буквально один поворот.

― Тебе придётся довольствоваться фантазиями, полагаю, ― с тёмной усмешкой заметил злодей.

― Пожалуй, я лучше буду довольствоваться блаженным неведением.

― В таком случае, вам придётся и в «Бездне» держать глаза закрытыми, лорд Датур, ― не удержалась, чтобы не поддразнить Лорейн.

Он мягко улыбнулся, и в полумраке кареты глаза сверкнули бирюзовым холодным бликом.

― Не требуй от Лорана невозможного. Он всего лишь тёмный маг, а не святой для таких чудес, ― дипломатично разрешил Морион другу тонуть в пороках.

Экипаж мягко остановился возле клуба, и, будто бы для них, тяжёлые литые двери с изображением пирующих грешников в языках пламени распахнулись, обдавая улицу облачком розового пара, радужными пузырьками и визгливым трубным шумом, в котором сложно было заподозрить музыку. Следом на мостовую вывалилась парочка достопочтенных джентльменов в недостопочтенном виде, дико хохочущих и едва стоящих на ногах. У одного на ухе висел галстук, из нагрудного кармана второго свисал белый дамский чулок.

― Боги темнейшие, ― присвистнула Лорейн, ― на часах ещё десяти вечера нет!

― Это на твоих часах, милая. Чтобы так надраться, нужно было вчера начинать.

― Кажется, я уже готов последовать совету держать глаза закрытыми, ― прокомментировал Датур происходящее и смело первым вышел на улицу.

― Тем более, что нащупать иногда можно больше, чем покажут глаза, ― понимающе заметил Морион и хитро подмигнул Лорейн, спускаясь с подножки.

В «Бездне» действительно сегодня можно было усладить все органы чувств. Ну кроме слуха, если бы у Лорейн кто-нибудь спросил мнения, потому что музыка гудела пронзительно и невыносимо. Клуб занимал несколько этажей, амфитеатром уходя вниз и вверх. И внизу, на сцене, какой-то новый и дичайше модный ансамбль терзал рояль, барабаны, трубы и пару скрипок, очень талантливо имитирую то ли ремонтное паровозное депо, то ли сталелитейный завод. Вскрики скрипки и звон отдавались во все зубы сразу, и голова заныла, требуя пощады и тишины. В розовом дыму носились яркие светлячки бликов зеркальных шаров и начарованные кем–то мыльные пузыри, в тёмной вышине под потолком с театральной люстрой трещали магические фейерверки, им вторили вылетающие пробки игристого. Хохот, шум и болтовня сливались с общим безумием, по лестницам бегали официанты, сверкая бокалами, и нескончаемой вереницей туда-сюда текли гости. В «Бездне» царила атмосфера непрекращающегося разгара праздника.

― Лорд Морион! Какое счастье видеть вас снова! ― с заискивающим восторгом протянул низенький щуплый джентльмен, появляясь у гардероба. Чёрный дорогой фрак смотрелся на нём комично, а длинные уши с кисточками и гротескные черты лица выдавали кровь магических народцев, кажется, низших фэйри. ― Лорд Датур! И очаровательная леди Лорейн, конечно же! О вашей красоте ходят легенды!

Он качнулся вперёд, будто хотел взять и поцеловать её руку, но, заметив золотую паутинку, появившуюся из-под пальто, едва заметно отшатнулся. Девушка тихо порадовалась неожиданной пользе артефакта и благосклонно улыбнулась, пряча руки за спину.

― Добро пожаловать в «Бездну», господа, ― не сбавляя восторга продолжил он, исподволь оценивая украшение на некромантке. ― Сегодня у нас невероятная программа. Проводить вас к вашему столику?

― Спасибо, Крейн, не стоит. Передай Мэйрин, что мы пришли, ― ответил Даррен, передавая в уродливые волосатые ручонки блестящую монету.

Чары Полога тишины дрогнули в воздухе, накрывая их компанию, и Лорейн с приятным удивлением отметила, что они приглушили и невыносимую музыку. Монета исчезла в кармане фэйри быстрее, чем появилась, а потом в полумраке и розовом тумане исчез и он сам, пообещав исполнить желание дорогого гостя.

― А Серпен? ― спросил Датур, отдавая пальто гардеробщику. ― Не хочешь позвать и его сразу?

― Нет. Он сам нас найдёт. ― Морион приобнял Лорейн и осторожно потянул сквозь толпу к столику наверху напротив сцены, который они обычно занимали.

Уточнять, о ком речь, Лорейн сочла абсолютно ненужным. Очевидно же, что в «Бездне» Морион не с высшим светом пришёл пообщаться, скорее уж с тенями от мира живых ― невидимыми, неслышимыми и всеведущими. Вроде тех, какими управлял Датур, только появляющимися за деньги, а не под властью заклинаний.

― Какое интересное имя, Серпен.

Пока они шли по проходу, некромантка ловила на себе короткие цепкие от любопытства взгляды. Что больше их притягивало ― паутинка или компания из двух тёмных лордов, Лорейн не знала.

― Это не имя в общепринятом смысле, ― ответил Морион. ― Это…

Он остановился на полуслове. А Лорейн едва не остановилась на полушаге. Потому что за их столиком сидела потрясающей красоты женщина с изумрудными волнистыми волосами, убранными в сложную высокую причёску. Густые локоны переплетались с жемчужными нитями и переливающимися бриллиантовыми ракушками. Жемчуга обвивали и изящную белую шею, спускаясь на лазурное расшитое корабликами платье, на белых стройных руках блестели дорогие браслеты. Её бездонные тёмно-синие глаза с вертикальными зрачками смотрели на Мориона так, будто собирались вытянуть и утопить в глубинах его душу, а алые пухлые губы слегка изгибались в улыбке. И улыбка эта, томно-насмешливая и уверенная, абсолютно не нравилась Лорейн.

― Мэйрин, ― вместо приветствия мягко проговорил Даррен, уже явно догадываясь, что уже висит на волоске от камерного домашнего скандала, а тонкая ладошка Лорейн, сжавшая локоть, готова сжаться на его горле. ― Не думал, что Крейн так быстро найдёт тебя.

― Темнейшего вечера, лорд Морион, ― будто лесной ручеёк по камням, прожурчал голос Мэйрин, и она изящно поправила локон за острым ушком. ― Ваш приход сложно не заметить. Чернейшей ночи, лорд Датур.

Синие омуты метнулись и к Лорейн, ударились о её напряжённую фигурку, укутанную цепочками, и вернулись к Даррену. Русалку, а это была абсолютно точно русалка, не впечатлила компания злодея. Точнее, не сбила с толку. Она всё так же уверенно сидела за столиком, улыбаясь загадочно и спокойно, будто позировала для портрета великому мастеру. И будто сегодня в «Бездне» они были одни ― только Мэйрин и Морион. Русалочьи сладкие чары смешивались с розоватым воздухом, мимо романтично проплывали радужные пузырьки…

И это всё было настолько… нагло, что Лорейн чётко для себя решила: скандалу быть. Потом.

Тем более, Морион тоже вёл себя плохо. Вместо того, чтобы сразу же показать русалке, что он уже попал в сети совсем другой женщины, которая тоже может защекотать до смерти и утопить (что с каждым его вздохом было всё более реальной перспективой), злодей почтительно и мягко кивнул ей.

― Мэйрин, ты сегодня совершенно обворожительна. Позволь представить тебе мою спутницу, леди Лорейн Фрей, ― вспомнил он всё-таки о том, что не бессмертен, и чуть подтолкнул Лорейн вперёд, заодно и усаживая за столик.

Русалка обратила к ней свою улыбку, твёрдую, как прибрежные скалы. За карминовой губой показался острый клык.

― Рада наконец познакомиться лично. Много о вас слышала.

Лорейн тоже улыбнулась, прекрасно понимая, что о ней можно было услышать, и впервые порадовалась испорченной репутации и дурацким слухам. Русалки относились к условной нежити, альтернативным формам жизни, как и вампиры, поэтому как противник для некроманта она была заведомо слабой. А вот как женщина… бесила.

― Не могу о вас сказать того же, ― со всей дружелюбной наивностью, которую смогла выдавить, сказала Лорейн, не уточняя, к каким словам русалки это относилось. И заметив, как чуть дрогнула улыбка, добавила: ― Вы давно в столице?

Мэйрин не дрогнула, скромно по-кошачьи смежив веки.

― Благодарю за ваш интерес. Я здесь родилась.

― Родилась или переродилась? ― изображая всё ту же заинтересованную наивность, уточнила некромантка, поудобнее усаживаясь в углу мягкого диванчика. Перед ней сразу же материализовалось меню в кожаном переплёте, и она провокационно раскрыла его на разделе с рыбой.

― Лорейн, ― Морион сел рядом и спокойно накрыл её руку, сжимавшую страницу меню, ладонью, ― прошу тебя, не ищи врагов в наших союзниках. Мэйрин, пожалуйста, не провоцируй леди Лорейн, мне дорого её спокойствие.

Слово «обходится» Морион опустил так тонко, что его все додумали сами. Дамы слаженно и недовольно посмотрели сначала на него, а потом обменялись взглядами, которые выражали вооруженное перемирие.

Датур позабавленно хмыкнул и, приготовившись к представлению поинтереснее, чем давали на сцене, сел рядом с русалкой, чтобы та не сбежала раньше времени. Мэйрин, уже не улыбающейся, пришлось подвинуться и сесть напротив Лорейн, которая меню рассматривала с тем же милым любопытством, с которым пытала русалку.

Лоран дважды ударил пальцем по столешнице, и перед ним появился низкий точёный стакан с тёмным напитком, а перед Морионом ― чашка кофе. Лорейн косо посмотрела на их «как обычно» и ткнула в картинку с бокалом вина в меню, который тут же перед ней материализовался.

― Ты написал, что у тебя есть какое-то дело ко мне, ― сдалась Мэйрин, расслабляясь и отворачиваясь к сцене. Чары её померкли, но она (вот досада!) не перестала быть чертовски красивой. ― Что случилось?

Там всё ещё бесновалась группа с трубами, и Лорейн с удивлением заметила, что волшебные пузыри, заполнившие «Бездну» выдувают именно они. Из золотого жерла труб летели вереницы пузырьков, переливающиеся в софитах, поднимались к фейерверкам над столиками и дальше, по этажам.

Морион достал из кармана пробирку и протянул русалке. Она приняла стекляшку и вопросительно посмотрела на злодея.

― Это яд, которым отравили Париса Вонворта. Меня пытаются обвинить в этом и подставить, поэтому хотелось бы понять, кто это делает и как связан со мной. Может, ты видела нечто похожее?

Следом Даррен достал из кармана крупный сапфир, один из тех, которые забрал из банка, и пододвинул к ней.

― И вы думаете, что яд вам это подскажет? ― Мэйрин коротко посмотрела на Мориона и Датура, ожидая подтверждения.

― Дело в том, что у полисмагов нет версий, что это за вещество, ― ответил Лоран.

― Пф! Я бы очень удивилась, если бы эти олухи…

― Нет, Мэйрин, ― качнул головой Даррен. ― В этот раз мы имеем дело с чем-то совершенно новым.

― Или совершенно старым, ― добавила ради справедливости Лорейн.

Русалка нахмурилась, откупорила пробирку и принюхалась.

― Пахнет кровью.

― Потому что яд вызывает обильное кровотечение, ― сказал Морион. ― Мы раздобыли образцы, но всё кругом было в крови.

Мэйрин не ответила, и осторожно вытряхнула на белую ладонь крошечный красный кристаллик яда. Потом растёрла его между пальцами, рассматривая очень цепко и внимательно. Со стороны казалось, будто она пытается проникнуть в самую суть вещества, впитывает малейшие свойства и изменения. Кончик белоснежного пальца с острым ноготком окрасился алым, Мэйрин ещё раз осторожно принюхалась, а потом вдруг потянула его ко рту.

― Не смей!

Морион одним быстрым движением перехватил её запястье и сильно сжал, побледнев. За столом с мгновение висела потрясённая тишина. Лорейн в ужасе смотрела на русалку, а та абсолютно непонимающе уставилась на злодея. Он наконец отпустил её и отклонился обратно на диван.

― На яд, вероятно, наложено проклятие.

― Но я… ― с растерянной улыбкой начала Мэйрин.

― Кажется, это проклятие действует и на мёртвых, ― резковато проронила Лорейн. ― Когда я зашла за Грань, чтобы вернуть душу Париса, она буквально распадалась. Даже Пустота не остановила отравление. Это не обычный яд, мы не знаем, как он может подействовать на не… на неживых.

Мэйрин оценила дипломатичную оговорку Лорейн, которая не стала обзывать русалку нежитью, и слегка потеплела. Она достала из декольте платок и тщательно оттёрла яд с пальцев. Датур жестом призвал магию и стёр последние следы, чем заслужил мягкую благодарную улыбку.

― Мы видели ещё несколько отравленных людей, ― признался Датур, переглянувшись с сообщниками, ― и предполагаем, что яд может носить и какую-то ритуальную функцию.

― Ритуальную?

Морион кивнул, а Лорейн закусила губу, раздумывая, когда эти двое успели докопаться до новой версии и почему забыли просветить её. Нельзя оставить, даже чтобы переодеться! Что за мужчины!

― Мы нашли во рту двоих отравленных послание, которое может быть частью ритуального жертвоприношения, ― пояснил Морион. ― Ты не слышала формулу «Смерть ― врата жизни»?

Русалка саркастично хмыкнула и скрестила руки на груди. По её лицу, волосам и груди гуляли блики света.

― Смешно. Я понимаю, почему вы спрашиваете у меня, но нет, даже для таких, как я , ― она коротко взглянула на Лорейн, ― эта фраза не имеет смысла. Существование после смерти совершенно другое, и умирать ради него ― довольно странная затея. Хотя некоторые могут считать иначе и даже романтизировать это. Тем более, как я понимаю, жертвы не переродились?

Даррен уклончиво качнул головой.

― Возможно, это была просто приманка. Мы пытаемся понять, кто убивает людей.

― Причём, убивает без магии, ― добавил Датур и посмотрел на Мэйрин.

Вот это было интересно. Лорейн поняла, к чему они оба клонят, к тому, что может быть замешана нежить, и замерла, внимательно рассматривая русалку. Та нахмурилась и покрутила в руках пробирку с ядом. Выглядела она тоже озадаченной.

― Да, перерождённым недоступна магия, как вам, магам, но у нас есть свои способности, вроде очарования, гипноза... И потребности. Я питаюсь жизненной силой, вампиры ― кровью. Для нас интересна именно живая плоть. Убивать ядом нет никакой практической пользы. Это бессмысленно. Это удел… неодарённых. Только для них яд ― самый простой способ убийства, да и мотивы обычно весьма примитивны.

Она развела руками, как бы ставя точку под размышлениями.

В её словах была доля правды. Действительно, перерождённым проще было убивать жертв, выпив их до последней капли силы или крови, да и это тоже не часто практиковалось. Всё-таки, для выживания их видов разумнее было кормиться незаметно или по договорённости, понемногу, от разных людей. Или магов. Тут Лорейн не удержалась от колкого взгляда в сторону Мориона. А вот примитивные мотивы…

В прошлом году они с Морионом и Датуром изрядно проредили один из вампирских кланов, и вот уже несколько месяцев о них не было ничего слышно… Чем не повод разрушить теперь его жизнь? Делиться этой мыслью некромантка не стала, решив придержать до более приватной обстановки. Союзник им Мэйрин или нет, Лорейн доверять ей не могла.

Пробирка в тонких пальцах русалки сверкала, отражая софиты и фейерверки, а сама Мэйрин задумчиво прокручивала её. Красные, почти чёрные в полумраке, крупинки цеплялись за гладкие стенки, но нехотя пересыпались.

― Он пахнет кровью и выглядит, как кровь, больше пока ничего не чувствую, ― сказала она наконец. ― Мне нужно время, чтобы сравнить яд с моими образцами и книгами, чтобы изучить.

― Сколько времени тебе потребуется?

― Пока не могу сказать, ― вздохнула Мэйрин и вдруг убрала пробирку прямо под корсаж платья, провокационно пропустив между двух аппетитных белых полушарий. Тыда же отправился и подаренный сапфир. ― Пара дней… Я напишу тебе. А сейчас мне пора идти. Мой выход…

Она томно улыбнулась Мориону, снова входя в роль роковой соблазнительницы, стрельнула глазками в Лорейн и обернулась к Датуру. Тот встал с дивана и пропустил вспорхнувшую юркую русалку. В сполохах света она рыбкой скользнула в толпу гостей между столиками, а некромантка против воли отметила, насколько она высокая, тонкая и гибкая. Нечеловечески, конечно же.

― Карманов у неё, что ли, нет, ― проворчала Лорейн, провожая взглядом шлейф лазурного платья.

Датур с прохладной иронией посмотрел на Мориона.

― Мэйрин ― танцовщица, ― ответил тот, подтягивая наконец ближе чашку с кофе. ― Её костюм не предполагает карманов.

Лорейн фыркнула. Отвратительная музыка, терзавшая уши, вдруг резко прекратилась, и по залу, кажется, прокатился вздох облегчения. В ушах звенело и пульсировало. Никакой полог тишины не помог.

― Не скучайте, мы скоро вернёмся! ― крикнул со сцены один из музыкантов.

― Только не это! ― нестройно донеслось из зала.

Лорейн глянула вниз, где под сменяющиеся декорации группа уходит со сцены, и снова обернулась к Даррену.

― Русалка? ― резковато спросила она, громко захлопнув меню. Всё равно аппетит пропал, а на рыбу смотреть не хотелось. ― Серьёзно, Морион? Ты переспал со всей нежитью Аркхента?

Злодей иронично усмехнулся в чашку, а Датур хмыкнул.

― Леди Лорейн, смею заметить, что некроманты тоже в некотором смысле нежить, ― напомнил демонолог, и был удостоен убийственного взгляда. ― Магия Смерти меняет всё, к чему прикасается.

― Определённо мой тип женщин, ― бесстыже смежил веки Морион и рассмеялся.

― Сейчас магия Смерти точно кого-нибудь коснётся, ― пригрозила Лорейн, качая головой и отворачиваясь к сцене. Посмотреть на русалку всё же было любопытно. ― Необратимо поменяв положение шеи.

Морион вдруг наклонился к её уху и тихо проговорил, словно лаская каждым словом:

― Я обожаю твои угрозы, Лорейн. Так бы и слушал их до конца жизни.

― Твоя жизнь на волоске, Морион, так и знай. Поэтому есть немаленький шанс, что так и будет, ― всё ещё недовольно ответила она, преувеличенно внимательно рассматривая декорации и не видя ни одной.

От его тёплого дыхания, касавшегося обнажённой кожи шеи, выступили встревоженные мурашки. Даррен рассмеялся и отклонился обратно к своему кофе.

А на сцену вышла Мэйрин…

Зал взорвался аплодисментами. Русалку здесь явно хорошо знали. Её лазурное платье с корабликами мерцало и струилось от каждого движения. Свет вспыхнул, меняясь на голубой и розовый, и зал затих. Под потолок сразу ударила музыка, звонкая и струящаяся, как поток воды, разорвала тишину и полилась русалочьими чарами над зрителями. Мэйрин начала свой танец, двигаясь плавно и тихо, как волна. Руки, скрытые теперь длинными перчатками, ласкались и гладились, текли по корсажу и возвращались к обнажённым плечам и предплечьям. Мэйрин подцепила вдруг блестящую ткань, и в зал полетела голубая перчатка, а Лорейн ахнула, не веря глазам. Датур тихо рассмеялся.

― Какие-то особые пожелания на похороны будут? ― спокойно спросил он у Мориона.

― Нет, не беспокойся, дружище, ― буднично ответил тот, глядя только в чашку с кофе. ― Меня кремируют.

― На месте, Морион, на месте, ― кивнула Лорейн, глядя, как на сцене русалка плавно снимает вторую перчатку, а затем сбрасывает на сцену широкую юбку, оставаясь в чулках и корсаже с коротенькими шортами. ― Видят боги, я уже жалею, что мы отдали ей яд.

Гибкое тело танцовщицы извивалось волнами, как море, билось о невидимые скалы. Музыка становилась всё быстрее и яростнее, превращая танец в чистый шторм. И когда она стала почти нестерпимой, заколка соскользнула с волос русалки, отпуская на волю поток изумрудных волос. Мэйрин застала на миг, и тут же на неё обрушилась стена воды, сверкающими брызгами осыпая ближайшие столики, и в мокрой одежде оставляя танцовщицу будто бы обнажённой.

Мэйрин стояла с поднятыми руками и, сияя победной улыбкой, смотрела на второй ярус, где находилось излюбленное место Мориона. Зал зашёлся восторженными аплодисментами вновь, к сцене понесли цветы и конфеты, а тишину, воцарившуюся за их столиком, можно было ломать, как гранит.

От неминуемой смерти Мориона спасло чудо. Чудо это, в виде высокого черноволосого юноши с зелёной серьгой в ухе, появилось будто из ниоткуда и по-хозяйски подсело за их столик.

Свет софитов и блики плохо освещали незнакомца, выхватывая тёмный силуэт из мрака клуба, но Лорейн заметила, что парень был совсем непрост. Внешне он казался молодым, моложе Мориона, по крайней мере, может, даже её ровесником, но глаза с блестящими искрами в радужках выдавали в нём кровь высшего фэйри. И это значило, что он мог оказаться старше их троих вместе взятых. Чёрная одежда скрадывала фигуру, но рост и движения безмолвно подчёркивали, что их обладатель прекрасно сложён и наверняка вооружён до кончиков ушей.

― Серпен, ― привычно то ли представил его, то ли поздоровался Морион и выложил на столешницу три изумруда.

Парень снисходительно улыбнулся и накрыл один из камней ладонью, украшенной кончиком змеиной татуировки.

― По столице бродят такие слухи, что я рад тебя видеть на свободе, Морион. Датур, ― он коротко кивнул второму лорду и оценивающе посмотрел на Лорейн. Потом скользнул взглядом по артефакту, и она физически почувствовала, как от магии разогрелись цепочки. ― Мы никого не нашли в Птичьей гавани. Если ловушка и была расставлена, то кто-то их спугнул. Или предупредил.

Лорейн удивлённо подняла взгляд на Мориона. Так вот, кого он послал по следу Сильверины. Злодей понимающе кивнул, поглаживая ручку чашки. Серпен взял в пальцы камень и покрутил между подушечками, рассматривая качество.

― Чего-то подобного я и ожидал. Какие суда были в гавани?

― Только сухогруз на Ронеду. Спустили на берег два десятка бочек вина для «Чертополоха» и отплыли. Никаких пассажиров, никаких перевозок, ничего. Я оставил в гавани пару людей присмотреть за горизонтом, но пока тишина.

― А маяк?

― Пусто.

Морион слегка нахмурился и переглянулся с Датуром.

― Это ни о чём не говорит, ― ответил тот на невысказанное сомнение. ― Лорейн права, возможно, им нужен корабль на Серп, а Ронеда совсем в другой стороне. И нельзя исключать, что гавань была выбрана как пустынное место.

Даррен качнул головой.

― Проверили адрес, который я прислал?

― Да. Но в доме этой ведьмы тоже ничего интересного. Выглядит заброшенным, прислуги нет, в ящике магпочты газеты за три дня. Мы погуляли там немного, шкафы пустые. Ни ценностей, ни документов. Похоже, ваша птичка куда-то упорхнула. Даже как-то неловко брать с тебя плату, ― Серпен змеино улыбнулся и равнодушно положил изумруд, который так и крутил в руках, на столешницу. ― Мы ничего не нашли.

Морион подтолкнул к камню оставшиеся два.

― Думаю, вы их ещё отработаете. Найди мне Сильверину, хоть из-под земли выкопай, и разузнай ещё кое-что.

Серпен понятливо склонился к столу ближе, и Морион коротко рассказал про яд, саркофаг и возможно причастных сектантов. В общем, про всё, что они смогли выяснить за день. Но вот про кладбище и перенаселённый склеп промолчал. Обещать Серпен ничего не стал, просто сгрёб камни в карман и растворился в толпе, как не бывало.

― Кто он вообще такой? ― почему-то шёпотом спросила Лорейн, когда парень полностью скрылся из виду.

Клуб заполнила тихая музыка, в воздухе закружились тающие блестящие конфетти.

― Пожалуй, теперь я вас оставлю, ― сказал Датур, заметив кого-то в толпе, и поднялся.

― Просто один старый надёжный… друг, ― усмехнулся Морион. И вдруг повернулся к ней, протягивая ладонь. ― Потанцуешь со мной?

Лорейн обескураженно моргнула.

― Что? Здесь?

― Почему нет? На сегодня дела закончены, все злодейства и геройства подождут до завтра.

Его ладонь была по-прежнему приглашающе открыта для неё. А сам Морион сидел рядом, такой родной, такой немыслимо красивый. В его тёмных тёплых глазах отражались золотые звёзды сполохов света, на чуть волнистых волосах, казавшихся чёрными, таяли конфетти. Полуулыбка на мягких губах так и манила прижаться к ним, попробовать, снова ощутить их вкус, а дразнящий запах парфюма, цитруса и амбры, окутывал Лорейн крепче и увереннее чар любой русалки.

Вспомнив про Мэйрин, некромантка нахмурилась. Вложив пальцы в его ладонь, она удержала его на месте и встретилась взглядом с карими глазами.

― Почему? Морион, скажи мне, ради всех умертвий, какого упыря мы постоянно здесь встречаем твоих любовниц?

― Это всего лишь призраки прошлого, Лорейн, ― равнодушно ответил он, легонько дёрнул её к себе и мгновенно перенёс на танцпол, прямо к сцене и в гущу медленно танцующих пар. Ничего не оставалось, как поддаться. Он наклонился к её уху: ― И Мэйрин не то чтобы любовница, она невероятно сведуща в ядах и зельях. И вам нечего делить. Особенно меня.

― Ох, Морион, ― цокнула Лорейн языком, делая в танце шаг назад, ― с первой любовью я, может, и опоздала, но стать последней точно есть все шансы.

Даррен позабавлено усмехнулся, снова прижимая её к груди. Под искрящимся водопадом конфетти они двигались медленно и плавно.

― Лорейн, ни о какой любви с Мэйрин или с Руальдой, ни с кем, никогда не шло. Ты ведь помнишь, я десять лет находился в изгнании и мои планы на жизнь были далеки от этого.

Она помнила. Одурманенный идеей во что бы то ни стало отомстить за свою семью и честное имя, Морион собирался очень благородно пожертвовать собой. О любви, надо признать, в такой ситуации мало мечтаешь. Но связь с вампиршей, с русалкой и упырь знает с кем ещё… Это… Осознание вдруг обрушилось на неё громче и тяжелее той адской трубной музыки. Голова закружилась, а к горлу подскочила тошнота. Она сбилась с шага.

― Морион! ― ахнула она, широко и потрясённо распахивая глаза и непроизвольно сжимая его руку крепче и останавливаясь. ― О, боги темнейшие, так ты выбирал их, чтобы случайно не…

Он рассмеялся её догадке. Мимо скользили покачивающиеся пары, на них никто не обращал внимания.

― Чтобы точно, ― подчеркнул он, снова подталкивая её танцевать, ― чтобы точно не оставить наследника, о котором не смог бы позаботиться.

Это откровение звучало невероятно грустно, в груди что-то замерло и сжалось. Наверное, так разбивается сердце. Лорейн поняла вдруг, что даже не представляет всю ту глубину одиночества, в которой он раньше жил.

Даррен вздохнул, придвинулся к ней ближе, обжёг теплом сильного тела, спрятанного под стильным костюмом, и бережно обнял за талию, уже не танцуя. Её ладонь по-прежнему была в его руке, и он поднёс её к губам, развернул и коснулся губами обратной стороны запястья, где вырисовывался голубоватый узор вен.

― Лорейн, ― сказал он, ― я не могу изменить своё прошлое. И, признаться, не хотел бы этого делать, потому что именно оно позволило мне встретить тебя. Но я предлагаю тебе всё будущее, что у меня есть. Нет, я предлагаю тебе вообще всё, что у меня есть. Моё имя, дом, счета, любовь, должность главной злодейки Аркхента…

― И Роджера? ― растроганно ляпнула Лорейн, проникнувшись моментом.

Морион хмыкнул, представляя, что на это скажет старый дворецкий.

― Боюсь, что да. И Роджера.

Прикрыв глаза, чтобы злодейский злодей не заметил совершенно неподобающего блеска в её глазах, Лорейн подалась вперёд, встала на цыпочки и поцеловала его. Страстно, горячо, выплёскивая все эмоции, которые он заставил её чувствовать сегодня. Задохнувшись в этом поцелуе, потерявшись, она прижалась и обняла его так крепко, будто отпускать не собиралась больше никогда.

― Скажешь мне три главных слова? ― насмешливо спросил злодей, склоняясь к ней и удерживая её за талию.

― Давай поедем домой, ― прошептала некромантка и прикусила его нижнюю губу.

Как они добирались до уютного мрачного особняка на Посмертия, 19, Лорейн даже не запомнила.

Карета просто летела сквозь ночь по холодным мокрым мостовым, и фонари бежали прочь, в темноту, вдоль окон, мигая и исчезая звёздами. Дорога потонула в их жарких поцелуях и безграничной нежности объятий. Пальто сползло с плеч, и губы Мориона ласково путались в переплетениях драгоценной паутинки, когда скользили поцелуями по её шее и груди, сбивая дыхание, которого давно не хватало.

Усталость от слишком длинного и насыщенного дня окончательно стёрла желание ругаться и выяснять, одного его похоронить или с гаремом из нежити, и Лорейн хотелось только одного ― чувствовать, что теперь он принадлежит только ей.

Слов не осталось, только касания на грани одержимости. И даже холодный пронизывающий ветер, встретивший их у лестницы дома, не остудил желания. Морион легко, как пушинку, подхватил рассмеявшуюся Лорейн на руки и внёс в распахнувшиеся чёрные двери. Витражные лампы в холле вспыхнули, приветствуя хозяина, и Лорейн успела только заметить, что саркофагов и прочих сюрпризов не прибавилось, как тут же пространство дрогнуло, разрываясь от мгновенного телепорта. С ножки Лорейн соскользнула туфля, стукнула где-то в коридоре, а они с Морионом оказались в спальне. Она рассмеялась и скинула и вторую туфлю на пол.

― Интересно бы увидеть лицо прислуги, когда они обнаружат, что я разулась только наполовину и на лестнице.

Красивая спальня из чёрного дерева осветилась ночниками, тёплый свет затопил комнату, где всегда царил идеальный выверенный порядок. Даже присутствие Лорейн не вносило обычно в обстановку ни толики безумия ― Морион очень ловко отвлекал от разрушений и хаоса.

― Лучше представь, с каким выражением они найдут завтра в кровати пальто, ― предложил Даррен с усмешкой и, даже не раздевая, бросил улыбающуюся ведьму на заправленную кровать и скинул его на ковёр.

Лорейн снова музыкально рассмеялась и начала выпутываться из мягкого кашемирового плена.

― Какая заманчивая перспектива! Спорим, они решат, что ты был пьян?

― Абсолютно, ― согласился он и одним хищным плавным движением прижал её к покрывалу.

Так и не снятое до конца пальто сковало руки. Лорейн тяжело дышала, с улыбкой глядя на Мориона. В неярком свете ночников его зрачки расширились, заняв почти всю радужку тёмных кофейных глаз. От теней черты слегка заострились, и маг был похож на настоящего демона. Поймавшего её в плен.

Лорейн прикусила губу, вспоминая маленькую жуткую деталь на фотографии в газете.

― Значит, ты демон, лорд Морион? ― полувопросительно прошептала она, завороженно глядя в его глаза и зная, что отдала бы ему сейчас не только тело, но и всю себя.

― Ты ― то, что ты ешь, ― улыбнулся он, как всегда поняв без слов всё то, что она не решилась бы озвучить.

Потом Даррен прищурился, костяшками пальцев погладил её по щеке, наслаждаясь смятением чувств, отразившимся в серых глазах. А затем чуть наклонился и поцеловал её в шею, обнимая тонкий стан, всё ещё скрытый кружевным платьем. Лорейн застонала и гибко приникла к нему, привычно отдаваясь нежным объятиям.

― Я бы съела тебя, ― прошептала Лорейн, прикусила его подбородок и рассмеялась.

― А нужно было что-нибудь всё-таки заказать в «Бездне», ― хмыкнул злодей, стаскивая с неё всё-таки пальто и откидывая подальше.

Лорейн фыркнула, толкнула его в плечо и быстро перекатилась, оказываясь сверху и прижимая бесстыжего нахала к подушкам.

― О, поверь, настроение было только заказать твоё убийство! ― прохладно призналась она и наклонилась к его губам, расстёгивая белоснежную рубашку и касаясь горячей мускулистой груди. ― Дорого бы вышло?

В его тёмных глазах проскользнула насмешливая искорка.

― Некоторые согласились бы и за бесплатно. А может, закрутился бы аукцион.

Даррен подался вперёд, его руки плотно и жадно прошлись по её талии и груди. Ему не составило никакого труда расстегнуть платье, и чёрное кружево соскользнуло с девичьих плеч, обнажая белую кожу и высокую грудь. Сверкающие цепочки легли на соблазнительные изгибы, подчёркивая трепетную нежность её тела.

― Так этот артефакт ещё не носили, ― довольно прищурился Морион, пальцем проходя по нити паутины и задевая чувствительный холмик. ― Тебе невероятно идёт.

Вместо ответа Лорейн обняла его и жадно прижалась к горячим губам. Голова сладко закружилась, делая тело одновременно невероятно лёгким и тяжёлым. Её пальцы зарылись в прохладные волнистые волосы, притягивая злодея ещё ближе, ещё откровеннее. Всё потеряло смысл, кроме его поцелуев, его рук, его магии, отдающейся в каждой клеточке её существа.

― Иди ко мне… Ближе.

Остатки одежды смятым ворохом упали на пол, ночники погасли, оставляя их двоих в блаженном мраке. В котором хотелось раствориться, тая от этого всепоглощающего чувства. Горячая кожа обжигала и обжигалась, их руки сплелись так тесно, что, кажется, разлучить их было теперь невозможно. Даррен обхватил тонкую талию Лорейн и уложил девушку на подушки, накрывая своим теплом, своим телом, своей магией.

От каждого прикосновения и поцелуя в крови загорались искры, губы скользили по её губам, шее, груди, животу, спускаясь ниже и ниже. Терзая пыткой восхитительных ласк. Снова и снова, доводя до изнеможения, до края безумия, до мучительных стонов.

И когда она стала совсем нестерпимой, Даррен наконец заполнил её тело, и Лорейн гибко изогнулась, дрожа и едва дыша от нежности.

― Я люблю тебя, проклятый злодей, ― простонала она, закрывая глаза и запрокидывая голову.

― Я люблю тебя, моя благословенная злодейка, ― ответил он и прикусил её ключицу.

И под кожей будто разлилось адское пламя, сжигающее дотла последние мысли во вспышке острейшего удовольствия, в которой потонула сама ночь.