Глава 18

Пичугин не источал угрозы. Даже не пытался давить авторитетом, как это делал Ветров-старший. Напротив, от него исходили уверенность и спокойствие.

Представитель спонсора аккуратно сложил платок, убрал его в карман. Мы в свою очередь прошли к столу. Кира, настороженно переглянувшись со мной, устроилась в своём кресле, я сел рядом с Пичугиным, положив переноску с Искоркой на колени.

Через прутья высунулся нос саламандры. Кроха шумно втянула воздух, перенасыщенный резким запахом одеколона, который исходил от Пичугина, чихнула и возмущённо прошипела.

Гость никак не отреагировал на это, даже бровью не повёл, он перевёл взгляд на Киру.

— Наш Партнер крайне заинтересован в вашем дальнейшем продвижении по турнирной сетке, — Пичугин извлёк из внутреннего кармана своего пиджака тонкий конверт и положил его на стол.

Я рассмотрел его. Плотная матовая бумага, и снова никаких опознавательных знаков.

Кира непонимающе нахмурилась, переводя взгляд с конверта на Пичугина. Быстрым движением, по сравнению с которым бросок кобры ничто, она схватила конверт, достала из него почти чистый лист бумаги.

«Один миллион рублей» — прочёл я, и следом внутреннее беспокойство, которое я ощущал до этого, усилилось в разы. Это всё было будто какой-то дурной сон.

Я пристально взглянул на Пичугина, который растянул вежливую улыбку.

— Обойдёмся без театральных пауз. Чего вы хотите? — мой голос прозвучал глухо, без малейших интонаций.

— Если ваши «Огненные львы» выигрывают второй этап, вы получаете этот бонус, елейным голоском продолжал Пичугин. — Сверх основного контракта. Сумма более чем внушительная. Она позволит вам не только обновить базу, но и перекупить контракты перспективных свободных агентов.

— Деньги с небес не падают, — возразил я. — Никто просто так в бедные гильдии миллионы не вливает. Кому именно выгодна наша победа во втором этапе?

Пичугин даже не моргнул, он продолжал улыбаться.

— Вы ищете скрытые смыслы там, где их нет, Артур Викторович, — мягко ответил он, обтекая мои прямые вопросы с грацией опытного корпоративного переговорщика. — Наш Партнёр следит за региональными лигами. Он видит ваш потенциал. Видит вашу нестандартную тактику и прекрасную работу с тандемами. Это инвестиция в перспективу. Не более того.

— Я вырос на этих аренах, — холодно парировал я. — Инвестиции в перспективу требуют процентов. Так каков ваш процент?

— Никакого, — Пичугин встал из-за стола, поправляя пиджак. Он достал из кармана визитную карточку, положил её на стол.

Я всмотрелся в белый прямоугольник, на котором поблёскивал серебристым тиснением телефонный номер, ни имени хозяина, ни должности.

— Проходите второй этап. Забираете бонус, — Пичугин подвинул визитку к распечатанному конверту. — И затем мы с вами обсудим долгосрочное сотрудничество.

Он направился к выходу, но у самых дверей на секунду остановился.

— Не нужно во всём искать врагов или пытаться разглядеть подвох, — широко улыбнулся представитель таинственного партнёра. — В этом бизнесе ещё остались люди, которые искренне желают вам добра. Всего хорошего.

Дверь за ним закрылась.

Кира вновь уставилась на лист с суммой вознаграждения, её пальцы слегка дрожали. Я же сидел неподвижно, глядя на белоснежную визитку Пичугина.

Мой мозг, отравленный сорока годами выживания в мясорубках арен, отказывался принимать эту красивую ложь. За свою долгую, еще не наступившую жизнь я видел всякое.

Мне платили миллионы за победы. Мне предлагали состояния за договорные поражения. Мне заносили чемоданы с наличностью за сломанные лапы чужих зверей и за моё собственное молчание на пресс-конференциях. Я знал расценки на кровь, пот и предательство.

Но за «добро» в мире арен не платил никто. И никогда.

Я медленно сжал челюсти. Подвох был. Жестокий, расчетливый капкан уже захлопнулся вокруг «Огненных львов». Просто он был спрятан так глубоко, что я пока не мог нащупать его механизм. И это пугало меня гораздо больше, чем прямые угрозы корпоративных мясников.

Не успели шаги Пичугина затихнуть в коридоре, а Кира с облегчением откинулась на спинку кресла. Напряжённая маска на лице моментально растаяла, уступая место торжествующей улыбке.

Она повернула ко мне лист с суммой вознаграждения, посмотрела на меня сияющими глазами.

— Артур, посмотри ещё раз. Разве это не чудо? Что ты теперь на это скажешь? — радостно произнесла Кира.

— Ничего хорошего я не скажу. Я не верю в чудо, ты знаешь, — натянуто произнёс я.

— Ты всё слышал. Никакого злого умысла я не заметила, — её голос звенел от нахлынувшего счастья. — Броня сидит идеально, мы сегодня сами в этом убедились. Корм чистый. Полина дважды проверила образцы, там нет и следа алхимии. А теперь еще и этот бонус за победу. Нам просто повезло, понимаешь? Мы вытащили счастливый билет! Какой-то крупный игрок решил поддержать перспективную команду со дна рейтинга! Так бывает!

Я наблюдал за её эйфорией и чувствовал, как внутри разрастается раздражение. Наивность непозволительная роскошь в этом спорте.

— Прекрати, прошу тебя, — мой голос прозвучал как удар хлыста, резко обрывая праздничный настрой.

Кира осеклась, её улыбка дрогнула.

— Если бы я знала, что ты такой упёртый… — процедила она. — Ты ни во что не веришь. Ни во что! Как ты можешь так жить?

— В мире арен не бывает меценатов-альтруистов, — жёстко произнёс я, подаваясь вперёд. — Ты разве не видишь? Слишком гладкий контракт, ни единого условия, никаких подводных камней. Слишком качественная экипировка, собранная быстро и под фамильяров. Слишком идеально вовремя появился Пичугин. Классическая многоходовочка, Кира. Нас просто обкладывают ватой, чтобы мы не почувствовали удар. А вот когда станет слишком поздно — мы увидим последствия. Они тебе не понравятся, уверяю тебя.

— Ты параноик, Горай! — огрызнулась Кира и в её глазах блеснула неприкрытая злоба. — Параноик! Даже этот… Пичугин заметил, что ты во всём ищешь подвох. Полина дала добро на корм, мы уже протестили броню. Что они могут нам сделать, если мы просто будем побеждать⁈

Я сжал челюсти. Вспыхнувший между нами спор стремительно зашёл в тупик.

Кира была права в одном: формально придраться не к чему. Юридически мы были связаны по рукам и ногам. Аванс уже растворился на счетах кредиторов, разорвать контракт мы не могли, а проигрывать второй этап и так не входило в наши планы. Мы были обязаны идти вперёд, прямо в расставленный для нас капкан.

— Хорошо, — я резко поднялся со стула, обрывая бессмысленную дискуссию. — Раз так, продолжаем подготовку. Тренировка завтра в девять.

Кира проводила меня напряжённым взглядом, но я не стал ничего добавлять. Молча вышел из кабинета, оставляя дверь приоткрытой.

Спорить с Кирой бесполезно — она видела лишь цифры вместо людей. Мне же нужна была фактура. Следует пробить этого Пичугина, отследить транзитные счета, с которых пришли деньги, вскрыть подставные юрлица и докопаться до имени конечного бенефициара, дёргающего за ниточки. Тогда я всё пойму.

Проблема заключалась в том, что в этом мире бумажек, корпоративных тайн и цифровой безопасности я был абсолютно слеп. Моя территория — это песок, биомеханика и психология фамильяров, тактика боя и верно выверенный план тренировок.

Но для такой теневой работы нужен был человек с весьма специфическими талантами. Тот, кто умел вскрывать сейфы без отмычек и читать чужие секреты между строк официальных отчётов.

И я знал, что в этом большом дождливом городе есть тот человек, способный мне помочь. Человек из моего будущего, с которым мне только предстояло познакомиться в настоящем.

Осталось только его найти.

Добрался до тренировочного зала, зашёл внутрь, понимая, что все ждали моего появления.

Белов уткнулся в сотовый и будто потерял интерес к остальным, но услышал звук хлопающей двери, поднялся и отправился к пульту управления.

Я же не спеша направился к тандемам, переживающих посттурнирный синдром. Причём каждый переживал его по-своему.

Костя Смирнов сидел, ссутулившись, на самом краю скамейки. Щуплый паренёк выглядел совершенно раздавленным. У его ног Желешка виновато булькала, принимая форму то плоской лужи, то вытягивалась и касалась его плеча, будто старалась успокоить и погладить.

Костя заметил меня, вскочил, побледнев, замотал головой.

— Ребята… Тренер… — он смотрел то на меня, то на команду покрасневшими глазами, нервно теребя край футболки. — Я хочу извиниться перед всеми. Я подвёл команду. Испугался, а потом слил поединок. Если бы не вы…

Я слушал его сбивчивые извинения, и внутри меня шевелилось странное чувство вины. Костя не знал правды. Он не знал, что я сознательно вывел его со слаймом против мощного Болотного Медведя.

У Желешки не было ни малейшего шанса на победу, и я это прекрасно понимал. Поражение это было тактическим разменом, ради того, чтобы сохранить командные баллы и вырваться из первого этапа.

Но важнее была польза для Кости, которому нужен был этот бой. Ему необходимо было выйти на песок против чудовища, посмотреть в глаза своему страху и перестать, наконец-то, прятаться за спины товарищей.

— Отставить извинения, Смирнов, — я подошёл и оборвал его жёстко, но без тени агрессии. Как батя приводит в чувство поникшего сына. — Ты вышел против тяжеловеса. Он превосходил тебя по массе в пять раз. Ты держал его ровно столько, сколько было нужно, чтобы измотать. Первая минута была отработана идеально по схеме. А страх… ты знаешь. Я уже говорил, что страх лечится только на песке. В следующий раз Желешка продержится дольше, а ты не растеряешься в похожих обстоятельствах. Воспринимай это как бесценный опыт. Всё, тема закрыта. Работаем дальше.

Костя судорожно выдохнул, и в его глазах блеснула робкая благодарность.

Мой взгляд переместился на Леру. Дикарка сидела в стороне, слушала, агрессивно скрестив руки на груди. В глазах её я различил злобу. Она бросала колкие враждебные взгляды то на меня, то на остальных. Но я понимал, злилась она исключительно на себя за то глупое поражение.

— Соколова, — я шагнул к ней, и мой тон мгновенно изменился, перерастая в более холодный и жёсткий.

Бублик угрожающе зашипел, вышел вперёд, а Лера даже не шелохнулась, чтобы его остановить.

— Чего тебе?.. тренер? — огрызнулась она.

— Ты провалила бой, — я выдал ей словесного «леща» при всех, без малейших скидок на её тяжелую судьбу. — У тебя был чёткий план. Выманивать и контратаковать. Ты его проигнорировала. Попёрла на рожон, купившись на дешёвую провокацию. И подставила Бублика под удар.

Лера с вызовом вскинула подбородок, её глаза сузились.

— Мой зверь лучше знает, когда бить! Именно это спасало меня и не раз! — прошипела она, словно разъярённая кошка.

— Но не в этот раз! Твой зверь проиграл за полторы минуты! — я рявкнул так, что дикарка осеклась, а варан угрожающе поднял загривок, опуская голову. Лера ухватила за ошейник, притягивая к себе. — Запомни правило стаи, Мангуст. Вожака слушают не потому, что он громче всех рычит. Его слушают потому, что с его планом стая выживает. А те, кто бежит впереди вожака, обычно первыми и падают. Взгляни на факты. Трезво и без эмоций. Те, кто слушал, что я говорил, принесли победу. Ты принесла ноль.

Лера тяжело сглотнула. Её челюсти сжались до скрипа. Желваки на скулах заходили ходуном. Обида душила её, глаза заблестели от подступающих слёз. В то же время она была согласна со мной. Счёт на табло говорил сам за себя.

Поэтому Лера молча кивнула, отводя взгляд. Урок был усвоен.

Я повернулся к Денису.

Мажор уже переместился на потёртые маты у скамьи, прислонившись спиной к переливающемуся боку Неона. Дэнни пребывал в глубокой прострации, и будто издалека посматривал за моими наставлениями. Он до сих пор не мог до конца осознать ни свой триумф на арене, ни сцену с отцом в зале.

— Ветров, — я остановился перед ним.

Денис вздрогнул, поднял глаза, инстинктивно ожидая очередного разноса.

— Ты сделал то, что от тебя требовалось, — произнёс я скупо, но весомо. — Но хвалю я тебя не за скорость. Я хвалю тебя за чутьё.

Я кивнул на аккуратно сложенную у стены матовую кевларовую броню из спонсорской поставки.

— В последний момент перед выходом на бой ты снял броню «Спайк» и надел то, что реально защищает. Это было правильное и взрослое решение бойца. Молодец.

Денис растерялся. Он моргнул, его щёки пошли пятнами. Мажор, привыкший, что его хвалят исключительно за деньги отца или количество подписчиков, банально не умел принимать похвалу за реальные поступки. Он криво, очень неуверенно, улыбнулся, затем потрепал барса за холку.

— Мы крутые, Неон. Мы круто выступили. Слышал⁈ — обратился он к зверю, и хрустальный барс зарычал в ответ, будто подтверждая слова хозяина.

Оставалась Анна.

Блондинка стояла у шведской стенки, наблюдая за моим разбором полётов с непроницаемым лицом. Она принесла команде решающую победу, но не принимала ни поздравлений, ни радостных взглядов.

— Ты недовольна, Савельева, — я подошёл к ней, смягчив тон.

Анна слегка нахмурилась, скрестила руки на груди, взглянув на меня.

— Я выиграла бой чужими руками, Артур Викторович, — её голос звенел от ущемлённой гордости, и каждое слово она будто выдавливала из себя. — Вы стояли у кромки, диктовали мне что делать. Каждый шаг, каждая уворот были не нашими. Я чувствовала себя… куклой. Но моя Матильда способна работать самостоятельно, без подсказок.

— Способна, всё верно, — я не стал спорить. — Но этот бой был решающим. От твоей победы зависело выживание всей команды. И ты должна понимать, что мы не должны были рисковать в тот момент. У тебя не было права на ошибку. И ты исполнила всё, что я тебе говорил безупречно, нота в ноту.

Я не отводил взгляда от Анны, следя как на смену подавленности приходит удивление, и даже некая расслабленность.

— Свою самостоятельность ты получишь. Обязательно, — добавил я. — Но только тогда, когда цена твоей индивидуальной ошибки перестанет угрожать всей гильдии. А пока мы работаем вместе. Договорились?

Анна еле заметно кивнула. Её губы остались плотно сжатыми. Тема явно не была закрыта. Она против ущемлённой свободы, и воспринимала такие ситуации очень болезненно. Она ещё себя покажет. Но сейчас я сделал всё, что мог, чтобы в моменте охладить её пыл и восстановить субординацию.

— Артём Сергеевич! — крикнул я Белову, который спрятался у пульта, стараясь не показываться на глаза.

— Да-да, я тут, — из-за установки показалось его испуганное лицо. — Какой режим включать? Что тренируем?

— Какой режим? У меня всё болит после боя! — возмущённо воскликнул Дэнни, поводя плечом и картинно морщась. — Да никто не хочет заниматься.

— За себя говори, — процедила в его сторону Лера.

— Мы готовы, — Костя кое-как поднялся со скамьи, чуть не падая через Желешку, расплывшуюся у его ног. Она булькнула, выстраиваясь в холм рядом и выражая тем самым готовность.

— Скоро обед, — заметил Дэнни. — А у нас тренировка.

— У тебя только еда на уме, блондинчик, — хихикнула Анна.

— На сегодня разбор закончен, — я обвёл взглядом уставшую, но наконец-то собранную команду. — Всем отдыхать до завтрашнего утра. Приводите в порядок зверей, лечите синяки. Завтра в девять ноль-ноль жду всех здесь, в этом зале. Все свободны.

Костя облегчённо выдохнул, закряхтел, подхватывая на руки собравшуюся в ком Желешку. Лера, не говоря ни слова, дёрнула поводок Бублика и направилась к выходу. Дэнни и Анна зыркнули мрачно друг на друга и последовали вслед за ними, а Неон пропустил лису и засеменил следом.

Напряжение, которое с самого утра держало команду будто в стальных тисках, наконец-то отступило.

Я дождался, пока за последним бойцом закроется дверь, и повернулся к Белову, который уже тянулся к выключателю общего освещения.

— Артём Сергеевич, не торопитесь, — остановил я его. — Пересчитайте весь инвентарь, соберите сведения о повреждениях. А вечером я подойду. Сядем с вами разбирать стратегию на следующий бой.

Бывший наставник замер, так и не коснувшись рубильника. Он медленно повернулся ко мне, и на его лице отразилось искреннее недоумение.

— Стратегию? Вечером? — переспросил Белов, словно я только что предложил ему станцевать балет на раскаленных углях. — Артур Викторович, вы издеваетесь? Какая может быть стратегия, если противника объявят только после семи вечера?

Он возмущенно поправил воротник своей потертой кожаной куртки.

— К тому же, вечером у меня… эт самое… личное время, — смущённо прогудел Белов, приглаживая несколько волос на залысине. — Я обещал жене, что мы поедем на дачу. А семья это святое. Тем более за столько лет в этой гильдии я… да я вообще не понимаю, кто занимается подобной ерундой, тем более на ночь глядя!

Мои челюсти невольно сжались. Я скрыл раздражение, хмыкнул. Опыт сорока лет на Арене упрямо утверждал, что передо мной стоит человек, который вообще не понимает базовых принципов профессионального спорта.

— В семь часов публикуют сетку турнира. Вот именно поэтому, Артём Сергеевич, мы и сядем вечером, — процедил я, чеканя каждое слово. — В семь ноль одну мы узнаем имя следующего противника. В семь ноль пять мы найдём записи их боёв. И до глубокой ночи… да-да, до глубокой ночи, кадр за кадром, мы с вами будем досконально разбирать их сильные стороны, искать слепые зоны их фамильяров. Напишем индивидуальный план под каждого нашего бойца. И будем готовить тактические схемы, а не выходить на песок с девизом «как-нибудь прорвёмся».

Белов возмущённо засопел. Уязвлённое эго пожилого тренера просилось наружу, и прорвалось через несколько секунд.

— Ой, да бросьте! — выпалил Белов, выскочив из закутка и споткнувшись о порог, отделяющий пультовую комнату и тренажёрный зал. — Раньше и без этих ваших заумных стратегий прекрасно обходились! Выходили и побеждали! На характере!

Я сделал шаг к нему. Мой взгляд стал абсолютно ледяным.

— Раньше вы и не побеждали, Артём, — холодно припечатал я в ответ. — Вы прозябали на самом дне рейтинга и списывали покалеченных зверей. Если хотите продолжать в том же духе — можете ехать на дачу. Идти на рыбалку, жарить шашлык, праздновать, смотреть на звёзды и мечтать о Золотой лиге. Что ещё вы там собирались делать? Но если вы хотите, чтобы наша команда выжила на втором этапе, вы будете сидеть со мной над записями боёв и разбирать их. Столько, сколько потребуется.

Ноздри Белова задвигались и зашумели словно кузнечные меха. Он хотел огрызнуться, но слова застряли у него в горле. Мой удар был слишком точным и невероятно болезненным.

Бывший тренер судорожно сглотнул, отвёл глаза и молча кивнул. Все его шаблоны, привычки, наработанные схемки затрещали по швам. И, судя по взгляду и реакции, он хотя бы уже начинал понимать, что правила игры изменились навсегда. Как по-прежнему уже не будет.

Искорка уже требовала обед, ёрзала в переноске, когда я покидал здание гильдии. Как и барон Сверчанский. Он вылез из кармана, подлез под складку моего воротника и бурчал, насколько могут быть безжалостны хозяева к питомцам, особенно тем, кто имеет благородное происхождение.

Я же решил направиться прямиком в чебуречную. Надо было для начала пообедать, и лучшего варианта не было, как побаловать себя любимой едой.

Но перед этим следует зайти в знакомую ветаптеку и прикупить для Искорки ещё корма.

Потратив на дорогу минут десять, я открыл дверь, слыша звонкие звуки сработавших колокольчиков над дверью.

Всё те же запахи озона и дорогой химии. Всё та же продавщица за прилавком, но с другой стрижкой. Волосы Светланы были собраны в косу и неумело закручены на голове так, что хвостик косички торчал сбоку.

Светлана узнала меня, отправила добрую улыбку Искорке.

— «Вита-ультра-плюс»? — спросила она меня, потянувшись рукой куда-то под прилавок.

— На этот раз «Вита-ультра-плюс экстра». Килограмм, — приветливо улыбнулся я ей, поставив переноску на полку у прилавка.

Раз саламандра уже на пороге трансформации, надо подготовить её к этому, смягчить переход к четвёртому уровню Ядра.

Искорка ткнулась в прутья переноски, начиная яростно вдыхать вкусный воздух. Светлана не выдержала и хохотнула.

— А она у вас очень живая, — заметила продавщица.

— Да, она дышит, всё с ней хорошо, — иронично заметил я.

— Я не об этом, — засмеялась Светлана. — Энергичная. Я видела одну саламандру. Но она еле шевелилась, даже когда хозяин на неё прикрикивал, когда та зашипела на меня.

— Крик не лучшее воспитание, особенно для рептилий, — заметил я.

— Верно, ненавижу, когда кто-то кричит на зверей, на любых, — закивала Светлана, положив на прилавок большой пакет с кормом. — Десять тысяч двести рублей.

Я легко расстался с двумя купюрами, доложил ещё две сотенные. У меня есть ещё чуть более десяти тысяч, этого должно хватить, чтобы дождаться призовых.

На деньги от таинственного спонсора я не рассчитывал. Для меня они были незаслуженными и… будто грязными. Я всё больше приходил к мысли, что та сумма ещё один крючок, на который нас хотят посадить некие доброжелатели.

Вспомнил о Сверчанском, который ёрзал под воротником, намекая на себя.

— У вас есть злаки «Юр-витал»? Классический набор, — обратился я к Светлане, которая удивлённо взглянула на меня.

— Саламандре нельзя такое давать, — подчеркнула она.

— Это для другого хищника, — улыбнулся я, выкладывая ещё двести рублей с мелочью.

Продавщица не стала задавать вопросы. Выложила небольшой серебристый пакет с набором сублимированных злаков, которые были сдобрены комплексными витаминами для роста. И я убрал его вместе с другим кормом в сумку.

Не прошло и десяти минут, как я добрался до чебуречной Нины Сергеевны, в которой, как и всегда, царила уютная ламповая атмосфера. Попал на обеденное время, и зал вновь был заполнен.

Получив на стойке три чебурека, я устроился за столиком напротив старика в сером костюмчике, который попивал пиво, и не спешил стирать со своих пышных седых усов клочья пены.

Насыпал Искорке корма в переноску, опустошая старую пачку, затем добавил корма из новой. И под сочный хруст этой крохи и сам захрустел чебуреком, выпивая сок этого чудного шедевра и стараясь не проронить ни капли на стол.

В этой маленькой кулинарной радости было что-то правильное, отдаляющее от всего этого безумного водоворота боёв на Бетонке и странных жестов неизвестных корпоратов.

— И вот как вы думаете, мы выживем? — уставился на меня старик.

Я пропустил контекст, поэтому решил ответить абстрактно.

— Выживем, если захотим, — произнёс я, откусывая от второго чебурека.

— Как по мне, эти несколько астероидов не оставят нам ни единого шанса, — проскрипел старик. — А главное… — старик понизил голос до полушёпота, — власти вообще ничего не сообщают.

— Возможно потому что это слухи? — ухмыльнулся я, вспоминая, сколько раз в прошлой жизни я слышал нелепые бредни об астероидах, кометах, потом были инопланетные вторжения и нашествия тварей из секретных лабораторий. Я не придавал этому особого значения. Смысла в этом не было никакого.

Старик продолжал бухтеть, возмущённо двигая усами, затем подытожил, что всех виновных нужно найти и обязательно расстрелять.

Я как и прежде слушал его вполуха, пережёвывая сочное мясо и тающее во рту тесто, а мои мысли невольно начали соскальзывать туда, куда я старался не заглядывать с момента своего перемещения во времени. В прошлую жизнь. В те времена, когда я ещё не был Чемпионом, когда не было ни многомиллионных контрактов, ни ревущих стадионов арен.

Я вспомнил свою юность в этом городе. Пыльные подворотни, драки за гаражами и маленькую прокуренную комнатушку в коммуналке на Петроградке. И человека, с которым я делил это самое помещение, которое с трудом язык поворачивался называть жилым.

Серёга. Щуплый и вечно лохматый парень с красными от хронического недосыпа глазами. Он не интересовался гладиаторскими боями, как я, его не волновала прокачка фамильяров, и какого уникального ферала в этот раз поймали в Дикой зоне.

Пока я пропадал в залах, оттачивая тактические приёмы и реакцию, Серёга жил в цифровой реальности. Он был непревзойдённым гением кода. Тем, кто мог нарыть в закрытой сети любую информацию на кого угодно, обойти любую корпоративную защиту и выпотрошить транзитные счета, не оставив ни единого следа.

Позже, когда моя карьера пошла в гору, он ушёл с головой в теневые структуры Синдикатов, и наши пути разошлись окончательно. Мы перестали общаться, потеряв друг друга в водовороте времени и разных статусов.

Но сейчас, в данный момент, Серёга всё еще был тем самым лохматым гением из однушки, в которой он сейчас обитает. И если кто-то в этом городе был способен размотать неприметного Пичугина, вскрыть анонимные счета нашего «мецената» и докопаться до конечного бенефициара ловушки — то это был только он.

Я выпил томатный сок одним глотком. Решение было принято.

Прихватив переноску, в которой уже посапывала довольная сытая Искорка, я выскочил под моросящий дождь на улицу и уверенно зашагал в сторону Петроградки, к полузабытому дому.

— Позвольте, сударь, это что за нарушение субординации⁈ — возмущённо скрипнул барон, показываясь из-под воротника. — Эта ваша чешуйчатая мадемуазель уплетает обед за обе щеки, а элитная кавалерия сидит с пустым брюхом! Это же абсолютный моветон! Извольте немедленно выдать офицерский паёк, пока я с голодухи собственные усы жевать не начал.

— До дома ты дотерпеть, конечно, не можешь, — улыбнулся я.

— Категорически не могу, — заупрямился Сверчанский.

— Держи, голодающий, — я добрался до небольшого навеса у подъезда, дотянулся до сумки. Через несколько секунд я насыпал жменю злаков в боковой карман и барон Сверчанский совершил отчаянный прыжок, исчезая в нём и захрустев жвалами.

Останавливаясь у ларька на углу, я прикупил пачку хорошего зелёного чая и большой бисквитный рулет с варёной сгущенкой. Что касается второго продукта, его Серёга мог поглощать килограммами, просиживая ночи напролёт перед мерцающими мониторами.

Чем ближе я подходил к нужному дому на Петроградке, тем сильнее менялось моё внутреннее состояние.

Артур Горай, который не моргнув глазом выходил против разъярённых монстров Синдикатов и хладнокровно ставил на место могущественных корпоративных боссов, чувствует, как у него холодеют ладони, а пульс сбивается с привычного ритма.

Я шёл на встречу с призраком из своего прошлого. С человеком, которого не видел десятилетиями, но который сейчас был живым, молодым и даже не подозревал о том, кем я стал.

Вошёл я в знакомый подъезд. Знакомый запах старой штукатурки и сырости ударил в нос. Преодолев побитые бетонные ступени, поднялся на третий этаж.

Вот она. Старая, обитая потрескавшимся дерматином дверь с тусклой латунной цифрой «32».

Я глубоко вдохнул, справляясь с волнением, переложил пакет с рулетом в левую руку и готовился нажать на потускневшую от времени кнопку звонка. Но палец так и замер в воздухе.

Из-за тонкой двери внезапно донесся глухой, тяжёлый грохот, от которого содрогнулись стены. Следом раздался звон бьющейся посуды.

Я инстинктивно подобрался. Моя рука скользнула к ручке, и та неожиданно подалась вниз. Дверь оказалась незапертой.

Что-то ещё ухнуло, раздался глухой удар и яростное шипение.

— Помогите! Убивают! — истошно завопил женский голос.