Глава 22

Филипп. Грызет паршивое чувство, словно нарушаю собственные же принципы, но я все равно везу ее домой. Это лишнее, но оправдание находится без труда. Ночь, окраина города, да и поговорить нам надо. Кристина сидит тихо, крутя в руках свой телефон. На меня почти не смотрит, но выводит из равновесия одним только своим присутствием. На голове теплая серая шапка, светлые пряди волос обрамляют чистое лицо. Курносая, губы бантиком, а в глазах лед. Неосознанно сжав пальцами руль, отворачиваюсь. Это, бл*дь, просто физический интерес. Девчонка ассоциируется с острыми ощущениями. Ничего более. Ну, и чувство ответственности. Я, как ни крути, являюсь невольной причиной ее теперешнего положения. – Ты квартиру снимаешь? – Да, – отвечает негромко, – у меня все нормально. – Почему барменом не устроилась? – Не взяли, – невозмутимо ведет плечом, – у меня ведь нет официального опыта работы. – Тёмыч мог бы тебе и запись в трудовой сделать, и рекомендацию дать… Сощуривает глаза и упрямо поджимает губы. С характером. Неулыбчивая, необщительная, стреляет сарказмом, как дротиками, но я-то помню, какой она была тогда. И как реагировала на меня – тоже помню. – И не пришлось бы с подносом бегать. – Мне нравится. – Кому ты пи*дишь?.. Останавливаюсь на очередном светофоре и, заметив, как она смотрит на меня, перехватываю ее взгляд. По телу легкая электрическая волна пробегает. Как отголоски той ночи. Слишком свежи еще воспоминания. У нее тоже. Вспыхивает, воздух ртом тянет. В серых глазах стыд с тенью той самой беспомощности, что вывернула меня тогда наизнанку. Отворачиваюсь первым. Как член Бурковского в ней туда – сюда елозил тоже не забыл. На*уй. – Старый лес твое наследство от отца. Я правильно понимаю? – Нет там ничего моего, – прочищает горло, – официально все на Кристине Дмитриевне, моей мачехе. – Артем говорил, она на него переписала, – проговариваю, поглядывая на нее, – он тебе сказал? Вижу, что не сказал. Отрывает спину от сидения и распрямляет плечи. Утаил, сука! А ведь мог на Крис хотя бы помещение переписать. – Откуда ты знаешь? – Документы видел. Хлопает ресницами, но быстро берет себя в руки и возвращается в исходное положение. – Не считаешь, что пора бы заявить о своих правах? – А тебе какое дело? – выпаливает резко, а я от ее выпада подобие удовлетворения чувствую. – Терпилой нравится быть? – Я сама знаю, что делать! Обойдусь без твоих советов! Замолкаем оба. Крис застывает статуей, но я кожей чувствую ее состояние. Не такая она циничная и смелая, какой хочет казаться. – Могу помочь, – выговариваю, сам от себя охреневая. – Зачем тебе? Зачем мне?.. Робин Гуд, бля, не иначе… Но девчонку с отцовским наследием реально кинули. Это даже Тёмыч не отрицает, утверждая, что Кристина все равно никогда ни в чем нуждаться не будет. На деле же живет у черта на куличках и работает официанткой в третьесортном баре. – Просто есть такая возможность. – И каким образом? – Для начала консультация юриста, потом суд… – У меня денег на юриста нет, – бормочет, потупив взгляд. – Не проблема. – Нет. Столкиваемся лбами до искр перед глазами. Я скриплю оплеткой руля, Кристина, обняв себя за плечи, насуплено молчит. Доезжаем, наконец, до нужной улицы, встаем на перекрестке на светофоре. – Артем тебе вообще друг! Ты ему мстишь за что-то? – произносит неожиданно. Мщу… за что?.. Бред. – Не люблю несправедливость. С каких пор, интересно? Раньше этой черты за собой не наблюдал, но неспокойно мне. И пока не буду уверен, что все у этой девочки свободных нравов все хорошо, не успокоюсь. Две недели ее искал – ребята помогли, по фото опознали официантку из рок – бара. А Бурковский все ждет, когда она в вузе объявится. – Я сама… чуть позже… – Когда деньги на юристов накопишь? – Да, а что?.. – заламывает бровь, указывая рукой в сторону, – вот здесь высади. Но я проезжаю место, на которое она указала, и сворачиваю в плохо освещенный переулок. Проехав мимо двух девятиэтажек, въезжаю в густо заставленный машинами двор. – Здесь?.. – Да. Спасибо большое, – одной рукой прижимает сумку к груди, второй тянется к двери. Не успевая подумать, хватаю за ткань ее куртки и тяну на себя. Крис тихо вскрикивает от неожиданности или от страха. Но и я в шоке. Так и застываем, вцепившись друг в друга взглядами. – Пусти, – неслышно шевелит губами, чем привлекает мое к ним внимание. В голове короткое замыкание, и глухой стук в висках. Но я отпускаю. Дебил, бл*дь… – Подумай на счет адвоката, – выдавливаю глухо. – Хорошо, – потянувшись к двери, бросает через плечо. – Стой! Оборачивается и смотрит на меня огромными серыми глазами. – Номер мой запиши. Колеблется, кусая нижнюю губу, но телефон свой из кармана вынимает и записывает, цифры, которые я диктую. – Дозвон мне сделай, – требую, когда она гасит экран. – Зачем? – Набирай. И снова упрямится, а мне хорошенько тряхануть ее хочется. Твою мать, неужели нельзя быть попроще?! Вести себя адекватно и не ощетиниваться каждый раз, когда к ней обращаются! – Давай, – продавливаю взглядом, и она уступает. Вижу, что сохраняет меня как Эйне и жмет на зеленую кнопку вызова. – Все? – спрашивает с вызовом, – теперь могу идти? – Иди. – Спокойной ночи, – звучит как издевка. Выходит и, аккуратно закрыв дверь, вешает рюкзак на плечо и шагает к тускло освещенному козырьку подъезда. Жду зачем-то, пока она скроется за обшарпанной железной дверью, и только после этого уезжаю. В салоне тонкий запах ее витает. В ушах тихий голос звучит. И внутри взбудораженность неясного происхождения. Удерживая руль одной рукой, второй достаю из бардачка в подлокотнике бутылку воды. Смачиваю горло и бросаю ее на сидение, где недавно сидела Кристина. Тёмыч просил сообщить, если она выйдет на меня. Не буду с этим торопиться, подумать надо. Почти час добираюсь до дома, но уже паркуясь, вспоминаю, что в телефоне непрочитанное сообщение от Сони. «Привет. У меня вечер сегодня свободный. Может, встретимся?» Бл*дь. Вида не покажет, но, наверное, обиделась. Забыл о ней сегодня, хотя обещал позвонить. Ей сейчас мои поддержка и общение нужны. Новый город, новая работа, минимум знакомых. А я за девушкой друга гоняюсь. Приехали, бля… Пишу ей, что занят был, что завтра обязательно куда-нибудь сходим. А потом поднимаюсь в квартиру и после душа заваливаюсь спать. Чувство облегчения, которого я справедливо ожидал после, как узнаю, что Крис жива и здорова, очень быстро сменяется странным предчувствием, от которого волосы дыбом встают. Не кончится добром моя инициатива. Не связываться. Нахрен ее. Самое верное решение. Дать Бурковскому ее номер и адреса и умыть руки. Или не давать. И тоже умыть руки.