Глава 55

Протянув руки вперед, хватаюсь за край стола, ненароком скинув на пол солонку. Звонко ударившись о кафель, она долго куда-то катится. Ни одному из нас нет до этого никакого дела. – Ноги шире, – слышу шипение за спиной. Действительность вокруг меня дрожит, рябит перед глазами, раздражая сознание. Застывший кадр искажается, уродливо меняя форму. Я словно отделяюсь от собственного тела, которое от происходящего в диком восторге. Жар, и плавятся кости. Жесткие пальцы, впившиеся в мои ребра, хлесткий удар по ягодице, и резкий толчок до упора. Разумная моя часть растворяется в вязком дурмане. Сладком, густом и влажном. Максимальное растяжение дразнит нервные окончания, мои волосы в грубом захвате, оттянутая назад голова, и сорванное горячее дыхание в висок. Филипп не шевелится. Впечатавшись в меня сзади бедрами, лишает малейшей попытки увернуться. – Ты больной, – шепчу на выдохе. Чувствую, как, обмотав волосы вокруг своей руки еще раз, тянет на себя и проводит кончиком носа по моей скуле. – Если кончишь, то ты такая же. Хватка в волосах ослабевает, давление на спину ребром ладони распластывает меня по столу, а в следующее мгновение он повторяет удар бедрами. Стонем в унисон. Что-то снова падает и катится. Футболка задирается, край стола с каждым ударом неприятно впивается в бедренные косточки. Но боль эта фоном идет и странным образом обостряет ощущения и усиливает напряжение в низу живота. Да, я тоже ненормальная. Больная на всю голову идиотка, потому что, не сдержав жалобного всхлипа, прогибаюсь в пояснице навстречу его ударам и содрогаюсь всем телом в сильнейшем оргазме. Непроизвольно дергаюсь, ощущая на себе его руки. Шея, талия, бедра. И обессиленно падаю, отдавая всю себя в его власть. И он берет по полной, стремительно ускоряясь и сокращая амплитуду движений, почти ложится на меня сзади и кончает с придушенным рыком. Я продолжаю стоять в неудобной позе, икры сводит, в бедрах боль, пальцы ног онемели. Но я терпеливо жду, когда Филипп восстановит дыхание и выйдет из меня. Поднимаюсь сразу же, подтягиваю штаны вместе с бельем и одергиваю футболку. Лицо печет, а в носу почему-то начинает щипать. – Кристина, – обращается ко мне и рывком притягивает к груди. Я сходу обнимаю его за талию и прижимаюсь лбом к крепкому плечу. – Иногда мне нравится трахаться и так, – проговаривает, тычась носом в мою макушку, – это ничего не значит. – Совсем ничего? – Совсем. – Спонтанный секс на кухонном столе? – усмехаюсь ему в подмышку. – Тебе не понравилось? В груди разливается горечь разочарования, подкативший к горлу ком, сбивает дыхание. Впившись пальцами в кожу на его спине, я прикусываю губы в кровь. Зачем ты врешь, Филипп? Сколько можно держать оборону?.. – Понравилось, – вздыхаю, отстраняясь, – я в ванную. – Я после тебя. Быстро привожу себя в порядок, подмываюсь, меняю трусы, и расчесываю волосы. В зеркало не смотрю специально, боюсь проявить слабость и начать себя жалеть. Я выхожу – он входит. Пока его нет, я все-таки грею мясо и сервирую стол. Почти не ем. Пряча от него глаза, разрезаю стейк на крошечные кусочки. Эйне молчит, но от его пристального внимания пылает кожа, и еда не лезет в горло. – Я не хочу в отпуск, – наконец, нарушаю молчание, – завтра на работу выйду. – Нет. Даже слышать не хочу. У тебя от недосыпа круги под глазами… – Филипп, я выхожу на работу, – выговариваю неожиданно твердо, даже для самой себя. Вдох полной грудью. Поднимаю глаза и напарываюсь на его взгляд. Его вилка замирает на полпути в рот. Глаза мгновенно заволакивает тучами, улыбка недоумения превращается в оскал. – Что случилось, Крис? Ты опять себе что-то надумала? – Это ты сейчас пытаешься накрутить на ровном месте, – жму плечами и тянусь вилкой к салату, – я просто не привыкла сидеть без дела. Что я здесь буду делать одна? Сходить с ума от одиночества? – Тебе не хватает общения? – Не хватает. – Заведи подруг. У тебя есть… Жанна, кажется… Пригласи ее сюда. – Она уехала к родителям, – отбиваю, изображая беспечность, – вернется или нет, вообще неизвестно. – Что у нее с ее парнем? Отцом ребенка?.. Едва не скрипнув зубами от досады, соскакиваю на ноги и уношу свою тарелку в раковину. Мы снова уходим от главного. При чем тут Жанна, если от его холода у меня внутри умирает все?.. А спросить напрямую я никогда не решусь. Если скажет, что не готов, у меня не останется причины быть с ним. Намылив губку, тщательно смываю жир с посуды. Протираю стол салфеткой. – Она не простит его. Он урод. Филипп замолкает, не желая, видимо, развивать эту тему дальше. Доедает ужин в тишине, сам за собой убирает посуду. К теме моего несостоявшегося отпуска мы больше не возвращаемся. Садимся на диван и включаем телевизор. Сегодня моя очередь выбирать фильм, и я захожу в раздел ужасов и триллеров. Хочется приглушить тоску переживаниями иного характера. Эйне залипает в телефоне и неожиданно, когда я уже почти выбрала, спрашивает: – Ты в квартире Темыча была? – Что?.. – В его квартире. Знала, что у него хата своя есть?.. – Конечно, – киваю, глядя на его сосредоточенный профиль, – я там бывала… – И как?.. – Что как? – Как квартира? – Хорошая. – Нравится тебе? Хотела бы в ней жить? – спрашивает, не поднимая головы от телефона. – Не поняла сейчас… Вздохнув вроде бы с раздражением, поднимает на меня взгляд. – Он готов ее переписать на тебя взамен твоей доли в родительской квартире. – Он на это согласился? Сам?.. – Сам, Кристина, – усмехаетя одним уголком губ, – никто его не обижал. – А Кристина Дмитриевна?.. Она в курсе? Она тоже согласна? – А какое нам до нее дело? Квартира оформлена на Бурковского. Он совершеннолетний. Меня охватывает волнение. Сердце в груди стучит быстро – быстро. В голове роятся сотни мыслей. Как?.. Каким образом? Тёма сам предложил или… нет?.. Как он согласился на такое?.. Я же не единожды просила его отдать мне мою долю в наследстве, и ответ был всегда один и тот же. – Ты точно не угрожал?.. – лепечу еле слышно. – Кристина… не испытывай мое терпение, пожалуйста… – тихий голос с едва заметными нотками предупреждения забирается под кожу неприятным ознобом. – Ты ревнуешь? – выдавливаю я и инстинктивно отстраняюсь от него. – Иди сюда, – кидает свой телефон в рядом стоящее кресло и, подавшись ко мне, тянет на себя. Я упираюсь в его плечи и, перекинув ногу, оказываюсь сидящей на его коленях спиной к телевизору. Касается губами носа, мажет по щеке. Нежно гладит волосы. Лаская, словно сам себя успокаивает. А меня в который раз накрывает ощущение, что мы стоим у черты, на острие у самого обрыва. Что еще шажок – неосторожное слово, взгляд – и мы сорвемся вниз. Я так хочу и так боюсь этого, что от приправленного страхом предвкушения кожа покрывается испариной, и в животе завязывается тугой узел. – Мы обсудим это, Крис… скоро… обещаю… Затаиваю дыхание, впиваюсь взглядом в его лицо. – Дай собраться с мыслями.