Глава 49

— Женщина… ну не хочешь, так не хочешь. Давай спать, а? Я устал.

Он спокойно отодвинулся и снова устроился головой на бортике бассейна. Он что, не замечает, в каком я состоянии? Сам распалил так, что уже хочется позволить ему все что угодно, но ничего не делает!

Или замечает, но все равно ничего не делает?

— Я не хочу спать, — пожаловалась я.

— Стоит попробовать. Может, тебе понравится. Не обязательно все время по ночам куда-то бегать. Можно и спокойно отдохнуть, — лениво ответил Актаур.

— Вернее, я хочу. Но совсем не спать!

Он оторвал голову от камня и, приблизившись, прошептал в самое ухо.

— А это уже только для жены.

Что?! Кто из нас кого должен убеждать?

— Или наложницы. А вот со служанкой или рабыней уже нехорошо, грех. Сила зря расходуется, — продолжил он.

— Что-то тебя это в доме Береса не остановило. Спал, прижав к себе аж двух девок, — прошипела я, припомнив первую ночь. Он мне еще будет тут зубы заговаривать!

Он вздрогнул.

— Так ты видела.

— Видела. И мне это очень не понравилось.

— Не было ничего. Хочешь, поклянусь магией. Но у меня с ними ничего не было! — его, кажется, даже передернуло от отвращения. — Я запретил им приходить, но они все равно ослушались. Я их поэтому и отдал тебе, чтобы больше не лезли.

Вот как. А может причина в другом? Меня завел до последнего предела, а сам, и это отлично заметно — вполне себе расслаблен.

— Ну допустим… Но тогда я делаю вывод, что ты попросту не можешь? Даже сейчас держишь в руках женщину, которую хочешь видеть своей, — и вдруг спокоен?

Как он зарычал! Похоже в этот раз мой укус пришелся куда следует! А то, змей, думает, что он самый умный — расставил ловушку на меня, загнал в западню, чтобы уж точно стала женой, довел до состояния расплавленной лавы, — и думает, я никак на это не отвечу.

Пусть физически не смогу. Но это еще не значит, что я это оставлю просто так!

— Все у меня в порядке!

— Не верю!

— Вот же развратная женщина! Кого я только беру в дом?! — он даже одну руку поднял, явно взывая к небесам. Вторую, впрочем, с моей талии не убрал.

— Можешь не брать, тем более, что я все еще не согласилась! — парировала я.

— Шшшш, не кричи! — одернул он меня. — Ребенка разбудишь.

Черт, я и не заметила, как мы повысили тон.

И только я открыла рот, чтобы сказать очередную колкость, как его губы накрыли мои. О-о-о, это было совсем не нежно, и даже не исследующе, — как тогда, в полете. В этот раз он был груб, нагл и даже дерзок — и я начала ему отвечать!

Ох, черт. Черт! Черт!

Предутренний воздух захолодил кожу, когда Актаур вытащил меня из бассейна.

— Раз уж ты спать не хочешь, и явно не собираешься и мне этого позволить, то… — в его голосе мне послышалась явная угроза. — То придется тебя убеждать, пока не согласишься.

— С чем? — едва успела спросить я, прежде чем у меня вырвался стон — и явно не жалобный.

Тело реагировало на прикосновения совершенно правильно — жарко и страстно.

— Со всем. Больше я тебя просить не буду. Просить будешь ты, — его голос стал еще ниже, и от это хрипотцы меня опять обдало волной жара.

Его пальцы, на которые я залипала еще в оазисе, оказались очень умелыми — и только ими он довел меня почти до самого края. Заметив, что я на пределе, он отстранился, брызнул на меня водой, подул, охлаждая, заставляя остыть.

Ну что творит, гад зеленоглазый!

И как ему сопротивляться? Актаур выбрался вслед за мной, и я успела заметить, что он тоже возбужден не меньше моего. Но он и не думал приступать к самому главному.

А стоило мне потянуться к нему, чтобы коснуться, направить в себя, как он отстранился.

— Нет. Это дозволено только жене.

Я заскулила от тоски.

— Проси. — потребовал он. — Проси взять тебя как жену, или я буду дальше тебя убеждать.

Его пальцы снова прочертили линии по моей коже, заставляя дрожать от не находящей выход страсти. К пальцам добавились губы.

— Зачем так мучаешь? — еле выдавила я. Горло прехватило, и было почти больно говорить.

— А ты меня не мучаешь? То поманишь, то сбежишь. И вроде догнал, ощутил тебя рядом, — как нет, снова обманка! Решайся, Ольга, решайся…

Он продолжал эту изумительно-сладкую пытку, заставляя меня кусать губы, дрожать и изгибаться, но не позволяя пересечь грань.

— Я ведь не могу взять тебя силой. И пока не согласишься — ничего не будет, — его губы продолжали исследовать каждый сантиметр моего тела.

Он касался пальцами, губами, и снова пальцами — иногда добавляя воды, чтобы сначала согреть, а затем захолодить какие-то только ему известные точки. И я плавилась, уже почти в полубреду, не в силах выдерживать дальше.

— Пожалуйста… пожалуйста… — ныла я.

— Проси. — он оставался несгибаем.

Актаур навис надо мной, запустил пальцы в мои волосы, растрепал их, сдал, накрутил на пальцы. Заставил меня поднять голову повыше. И снова впился в губы. Я оказалась зажата между камнем пола и его разгоряченным телом. И сполна ощутила все его желание и мощь.

— Хорошо, я согласна… — прохрипела я, едва он меня отпустил.

— Согласна стать женой?

— Да.

— Согласна носить покров?

— Да…

— Согласна войти в мой дом, чтобы остаться как хозяйка и мать детей?

— Да! Да! Только не останавливайся…

— Запомни свои слова, — прорычал он мне в самое ухо.

И я ощутила его проникновение.

А через несколько мгновений мир взорвался восхитительными брызгами фейерверка.

***

Самый кошмарный день в жизни Береса наконец закончился.

Утро началось с визита Актаура. Затем разграбление коллекции — в прямом смысле, Актаур утащил лучший экспонат!

Но через несколько часов, когда Берес прибыл в портальную залу, чтобы подготовить визит султана, то обнаружил гору трупов — и было совершенно очевидно, кто их “уработал”.

А затем Актаур притащил целую стаю летающих девиц. И нелетающих тоже. И свалил их на Береса.

Сотник пожалел себя, и отщипнул от грозди винограда сладкую радость. Девицы оказались те еще — с характером. Но хуже было то, что супруги не обрадовались их появлению, и начали громко возмущаться, пока он не объявил, что все прибывшие девушки — собственность Актаура, и предназначены на службу его жене.

Представление на свадьбе Берес перенес стоически — стараясь максимально обезопасить султана и его жен, особенно когда началась свара с культистами. И в какой-то момент он потерял из вида Аль-Танина и его жену.

Куда они пропали, не понял никто, но в Парящем городе их больше не было.

Див Урахан остался оплакивать погибших сыновей, а султан с женами вернулись в свой дворец в Рохуту.

Но когда из городского портала начали вываливаться странные заморенные люди в серых робах, Берес ощутил странную тоску.

Актаур появился всего на мгновение — коротко кивнул другу, махнул рукой на людей, мол, мои, — и тут же исчез.

Тоска Береса крепла каждую минуту, и наконец нашла выход — когда ночное небо взорвалось драконовым огнем пожара где-то на самом горизонте пустыни.

Старшая супруга молча подала кувшин холодной воды.

— Спасибо, прекраснейшая. — он глотнул, а остатки вылил себе на голову. Тюрбан давными-давно был снят, и короткие волосы пропитались потом.

Берес приобнял жену, и вместе с ней смотрел на разгорающееся зарево пожара. Драконов огонь — событие редкое, но когда случается, то видно его далеко, и ветер разносит его смрадный жирный дым.

— Дорогая, напомни мне, почему я все еще дружу с Аль-Танином?