Глава 3

Громов

Я даже вышел посмотреть, как они уезжают. Стоял на балконе и смотрел, как эта забавная троица грузится в странный громоздкий автомобиль. А когда их еще более забавная мамаша уселась за руль, клянусь, еле удержался, чтобы не остановить это неповоротливое порождение неизвестного автопрома.

И теперь, сидя в баре на крыше отеля, думаю о том, что может стоило все-таки остановить?..

Я сначала не поверил, что это ее дети. Решил, она их старшая сестра или может помощница тренера. Но сумка набитая бутербродами, орешками, попкорном и яблоками показала, что я ошибался. Термос с чаем добил окончательно.

Анне бы и в голову не пришло таскать для Марата сумку с бутербродами. Про термос с чаем молчу. Мои жена и сын привыкли к роскоши и комфорту, к их услугам люксовые отели и рестораны наивысшего класса для вип-персон. Представляю как скривился бы Марат, предложи я ему перекусить бутербродами, сидя на капоте гоночного карта. Как те же мальчики Ангелисы.

Или как... Встряхиваю головой, возвращая мозгам ясность.

Не знаю, почему я так живо это представил. Может, потому, что видел как хрупкая, тоненькая Карина Ангелис кормит своих сыновей бутербродами с чаем? Сердце непонятно почему сжалось, в груди засаднило. И это тоже очень странно, я редко так проникаюсь. А тут накатило.

Наверное ей тяжело одной с тремя парнями. А она одна, это я из тренера вытряс. И имя ее вытряс, и контакты. Не отстал от него, пока не получил всю нужную информацию.

Гоночный спорт удовольствие не из дешевых. У моего брата Марка было все, отец с детства поощрял его увлечение болидами и не жалел никаких денег.

Здесь же явно другие доходы, потому и бутерброды с собой, и чай. А еще этот шкаф на колесах. Матерь Божья, разве это можно назвать автомобилем? Ей бы кроссовер подошел какой-нибудь вместительный, или пикап...

Снова появляется то странное чувство, как будто голову обволакивает густым туманом, а я пытаюсь сквозь него продраться. Почему я подумал о пикапе? Зачем он Карине Ангелис и при чем здесь вообще пикап?

Я думал о кроссовере, надежной устойчивой машине, в которой удобно возить детей. Я даже представил себя за рулем. Рядом Карина, мальчишки на заднем сиденье. И мы едем есть пиццу, чтобы отметить победу...

Растираю виски, зажимаю их пальцами. Черт знает что со мной творится. Как я могу кого-то куда-то везти, если я с тех пор, как погиб Марк, так и не смог заставить себя сесть за руль?

Но Карина и без кроссовера умудряется тренировать всех троих. И не зря, их тренер прав, это настоящие самородки.

На мой взгляд парни мелковаты для настоящего картинга, хоть и чересчур серьезные для своего возраста. Я даже не поверил, что в семь лет их допустили к участию в соревнованиях. Думал, это ошибка, что они старше. И еще я не верил, что дети в таком возрасте способны обойти девятилеток.

Но сегодня лично убедился, что «Летающие Ангелы» не просто красивая аллегория. Это утверждение. Констатация. Причем тройная.

Эти чертенята в самом деле не ездят, а летают. Причем, их тренер клянется, они сами не могут объяснить, как у них так получается. Я тоже попытался узнать дождавшись, когда Карина раздала им яблоки и сок.

— Не знаю я, — пожал плечами Мир и прищурился, он все время щурится, — оно само.

— Мы просто видим цель и газуем, — попытался объяснить Мак, он у них самый серьезный.

— Да, а там машина сама едет, — деловито махнул Мэт, надкусывая яблоко.

У него улыбка один в один как у моего брата Марка на цветных постерах и календарях, которые были выпущены несколькими тиражами. И я одно время везде на них натыкался.

Я почему и решил, что они с Кариной в прошлом могли быть близки, мой брат любил девушек, а они любили его. Уж слишком сильное между ними сходство.

Но когда Карина подтвердила, что отец детей не Марк, а какой-то Епифаний, я про себя облегченно выдохнул. Даже почувствовал признательность к этому незнакомому Епифанию. Неприятно ревновать к брату, которого давно нет в живых и которого я не помню. Но это была именно ревность, неприкрытая и жгучая.

Думаю о мальчишках, а мысли возвращаются к их маме. Госпожа Ангелис определенно не выглядит мамой троих детей, совсем молодая и слишком тоненькая. Ее талия у меня легко бы поместилась в руках. А какие у нее волосы, настоящий живой шелк!

Размышляя о том, какие еще части тела Карины Ангелис с легкостью поместились бы в моих руках, незаметно поправляю ширинку. Ощущаю на себе пристальный буравящий взгляд и оборачиваюсь.

На меня открыто пялится блондинка с длинными, сверкающими как водопад, волосами. Похоже, она приняла на свой счет мое легкое движение руки под столом. Встретившись взглядом, девушка поднимается и идет ко мне, покачивая бедрами. Наверняка, чтобы я заценил.

Я заценил. Мимо. Сегодня в моих мозгах прочно засела заноза по имени Карина Ангелис, отбивая желание думать о ком-то еще. Ну разве что о ее серьезных мелких чертенятах. Потому что тот, кто придумывал название команде, обладает немалым чувством юмора. Достаточно внимательно взглянуть в глаза этим ангелочкам, чтобы сразу стало ясно — не та фамилия у парней, не та. И она требует срочной замены.

Улыбаюсь своим мыслям, и это девица тоже принимает на свой счет.

— Привет, — она подсаживается за столик, моя охрана напрягается, — скучаешь?

Лениво машу парням, что отбой, сам справлюсь.

— Вообще нет, — отворачиваюсь и достаю телефон. Поднимаю голову и удивляюсь. — Ты еще здесь?

Наверное, мое удивление слишком искреннее, потому что девушка слегка опешивает. Правда, не сдается. В другой раз я бы возможно даже проникся уважением, но не сейчас.

— Красавчик, не жести. Твой дружок явно хочет со мной познакомиться, — она игриво подмигивает. Откладываю телефон, откидываюсь на спинку стула.

— Ну раз у нас все так откровенно, говорю один раз и не повторяюсь. Не выгорит у нас с тобой сегодня ничего, дорогая. Я сейчас сосчитаю до трех, и если ты не отчалишь, моя охрана выволочет тебя за волосы. А ты немало денег тратишь на их уход, так что советую подумать.

Блондинка вмиг меняется в лице.

— Сумасшедший, — вскакивает, отбрасывает за спину волосы, — я решила, ты меня клеишь.

— Ты слишком напоминаешь мою жену, крошка, — качаю головой, — так что тут без вариантов.

Она вскидывает голову и горделиво удаляется, а у меня пропадает всякой желание здесь оставаться. Каждый раз вспоминая о жене я только порчу себе настроение.

Поднимаюсь и иду к выходу, охрана цепочкой тянется следом. Звучит сигнал вызова, звонит Анна. Борюсь с желанием швырнуть телефон с крыши, но приходит на ум, что что-то могло случиться с сыном, и принимаю вызов.

— Марти, ты где? — голос Анны хорошо поставленный, мелодичный. И осточертевший до судорог.

— Зачем ты звонишь, Анна? — не могу сдержать раздражение. — Что-то с Маратом?

— Нет, с твоим сыном все хорошо. Он поужинал и собирается спать. А я решила позвонить тебе.

— Прости, но я очень устал. Если ничего срочного, то поговорим завтра.

— Хорошо, дорогой, до завтра, — покладисто соглашается Анна, — я просто хочу, чтобы ты помнил, что у тебя есть семья.

И мне хочется запустить телефоном о стену.

Странное дело. У меня есть жена и сын. Марату семь лет, как и чертенятам Ангелисам. Анна красавица. Но при слове «семья» первыми на ум приходят вовсе не Анна с Маратом. И не мать с отцом.

Карина Ангелис с копной роскошных волос и три ее летающих чертенка, вот кто там прочно обосновался. И если после этого я сумею называть ее иначе чем ведьмой, то я не знаю кого тогда можно еще так называть.

***

Карина

— Привет, Каро! А я к тебе заезжал сегодня, хотел повидаться. Дядя Николаос сказал, что вы на соревнованиях. Я и решил выехать навстречу. Там как раз Лазаридис из поселка ехал, я попросил подвезти. Привет, ангелочки! — Еврипид просовывает голову в салон — рыжую, рыжую голову! — и так частит, что я не успеваю вставить ни слова.

— Калимера, дядя Еврипид! — немного вразнобой, но вежливо и чинно отвечают мои ребята. Может, все-таки, не вспомнят...

— Так я залезу, Каро? — Еврипид продолжает висеть на дверце, и я вздыхаю.

— Залезай.

Он мигом распахивает дверь и забирается на сиденье.

— У тебя такая высокая машина, Каро, никак не могу привыкнуть.

Пожимаю плечами. У моей амфибии в самом деле клиренс выше чем у среднестатистического автомобиля. Это так Менелай предложил, по чертежам Марка ватерлиния проходила бы почти у самых окон. А мы с парнями сделали корпус выше, чтобы при погружении в воду осадка составила ровно половину корпуса.

И винт так легче получилось спрятать.

Еврипид устраивается поудобнее, щелкает ремнем безопасности.

— А вы всегда были рыжим, дядя Еврипид? — спрашивает Мир, подозрительно сморщив лоб. И я едва сдерживаюсь, чтобы не стукнуть по рулю. Все-таки вспомнили...

Еврипид проводит пятерней по рыжим лохмам и удивленно оборачивается на Мирона.

— Всегда. Я родился рыжим. Так у меня папа тоже рыжий. А ты почему спрашиваешь, Мир?

— А вас всегда звали Еврипидом? — наклоняется вперед Матвей, он как раз сидит посередине. Еврипид в ответ удивленно моргает.

— А как меня еще могли называть?

— Например, Епифаний, — с надеждой подсказывает Макар и бросает на меня любопытный взгляд.

— Почему сразу Епифаний? — чешет затылок совершенно сбитый с толку Еврипид.

Смотрю в зеркало заднего вида, сурово свожу брови на переносице и чуть заметно встряхиваю головой. Мой сын обреченно вздыхает.

— Да так, ничего, — разочарованно машет он рукой и отворачивается.

Мне становится жаль своих детей до слез, но я за рулем, а на дороге плакать недопустимо. Поэтому усиленно моргаю, чтобы прогнать набежавшую пелену.

Сейчас я чувствую настоящую ненависть к Громову. Я могу понять его желание променять меня на капиталы деда. И даже то, что он назвал сына Мартина своим, тоже могу понять. Но то, что он женился на девушке своего брата и они живут как настоящие муж и жена, этого я понять не могу. И простить тоже.

А уж то, какой цирк он устроил сегодня на вручении кубка, и вовсе вызывает омерзение. Он узнал меня, он понял, что перед ним его дети. Похожие между собой так, как раньше были похожи они с братом. Такие же клоны Громовы, какими когда-то были Марк и Марти.

И у него ничего не дрогнуло. Нигде. Его безмятежное лицо до сих пор стоит перед глазами. И еще хватило наглости выяснять, чьи это дети!

Лучше бы мы не встречались. Еще какой-то час назад меня захлестывала признательность, теперь я захлебываюсь ненавистью. Она никак меня не отпускает, эта Громомания, уже восемь лет прошло, а мои чувства все такие же острые и противоречивые.

Это потому что у меня перед глазами три его копии. Три вечных напоминания об улыбающемся парне с постера, который звал меня замуж и обещал золотые горы...

— Так что ты на это скажешь, Каро? — слышу голос Еврипида, пробивающийся сквозь вязкую вату моих бестолковых терзаний.

Он хороший парень, Еврипид. И зовет меня замуж каждый месяц все эти восемь лет. И с мальчиками ладит, по крайней мере, старается.

Так может плюнуть на все, послать Марка Громова вместе со всеми воспоминаниями и выйти замуж за Еврипида? Полюбить я точно больше никого не полюблю, а к нему привыкла. Мы все привыкли, даже Гром. И Козинак.

— Прости, я засмотрелась на дорогу и прослушала, — поворачиваю голову к Еврипиду. — Так о чем ты говорил?

— Ничего, Каро, смотри, конечно, — сразу соглашается Еврипид.

Он вообще такой, во всем со мной соглашается. Чистое золото будет, а не муж, так моя мама говорит каждый раз, когда Еврипид уходит, получив в ответ мое коронное «Прости, но я пока не готова к браку».

— Я про того мужика, который к Андронику прибился. Ты о нем слышала? — терпеливо повторяет Еврипид. Он вообще очень терпеливый.

— Папа говорил, что у дяди Андроника помощник появился, — киваю. — Кирие так им доволен!

— Доволен не то слово. Он столько всяких снадобий новых наколотил, Андроник на него не нарадуется. А какой рыбак заядлый! Они с Андроником недавно столько рыбы наловили, что Маркополусам всю торговлю перебили. Те три дня без выручки просидели.

— Неужели они даром рыбу раздавали? — удивляюсь я, забирая вправо.

— В том-то и дело что даром. Маркополус до сих пор дуется, но ты же знаешь Андроника.

Киваю, что да, знаю. Кирие плевать, что о нем думают. Надо бы его навестить, мне все некогда за заботами.

— А ты знаешь, что Андроник собрался пункт проката рыболовного снаряжения открывать? — спрашивает Еврипид. Я отрицательно качаю головой, мол, не знаю. И он продолжает сыпать поселковыми новостями. — Это его помощник подбил, зуб даю. Андроник новый катер купил, флигель ремонтировать начал. Вывеску у меня заказал. Такое название занятное, мне кажется, не совсем для рыболовли подходит.

— Вывеску? — притормаживаю перед поворотом и добавляю газ. — Какую вывеску?

— Так для проката же, — Еврипид нетерпеливо стучит руками по коленям. — Такую яркую, светящуюся, чтобы издалека было видно.

Ах да, чуть не хлопаю себя по лбу. У Еврипида небольшое рекламное агентство, а недавно он открыл мастерскую для изготовления фасадов и витрин. Он и нам вывеску поменял, и мне с рекламой помогает.

— И какое же название?

— Очень странное. «Немо Капитан».

И я резко давлю на тормоз.