Глава 38

Карина

— Все-таки сболтнула, не удержалась, — в глазах Громова ни намека на испуг. Наоборот, он смеряет нас презрительным взглядом. — Ну, что смотрите? Вызывайте полицию. И мамаша ваша первой загремит за соучастие.

— Вы.. — сглатываю, — его тоже убили?

— Кого? — Громов смотрит на меня как на букашку.

— Вашего брата. Марата.

— Ты меня монстром считаешь? — кривится он недовольно. — Марат был мягкотелым тюфяком. Но он был моим братом, я не стал бы причинять ему вред.

— С его детьми вы не церемонились, — сверлю его взглядом.

— Ты мне нравишься, селянка, — одобрительно кивает Марат. То есть не Марат. Макс.

— Как ты посмел поднять руку на моих детей? — шипит Элеонора, отодвигая меня в сторону. Краем глаза замечаю, как Марк незаметно продвигается к столу.

— Твой безумный папаша не оставил мне выбора, дорогая, — Макс откидывается на спинку, и мне тревожно от того, как вольготно он себя чувствует. Не к добру. — Если бы он оставил наследство тебе, никто бы не трогал твоих пацанов. Как никак, я их вырастил. И согласитесь, парни, я был не самым плохим отцом.

— Ты был гнидой, гнидой и подохнешь, — звенит сталью голос Нестора. Громов недоумевающе оглядывается.

— Эй, Санта-Клаус, ты кто вообще такой, чтобы так со мной разговаривать?

— Старый знакомый, — Нестор срывает бороду. Громов на миг замирает, затем срывается с места.

— Ты? Чертов Доберман, откуда ты взялся? Ты же сдох!

— С того света, — цедит сквозь зубы Нестор, отбрасывая полу куртки.

— Ну так и отправляйся обратно в ад! — Громов выхватывает пистолет, одновременно гремят два выстрела.

Марк выбивает из рук Громова пистолет, Элеонора мягко оседает на пол.

— Эля! — восклицает Нестор. — Зачем ты это сделала?

— Мама! — одновременно бросаются к ней сыновья. Одобрительно хмыкаю.

А она не безнадежна, Элеонора. Решила закрыть собой Нестора! Хоть какая-то польза...

В кабинет вваливаются мужчины в черной полевой форме. Это не простые офисные охранники, а подготовленный спецназ. Так вот почему Громов чувствовал себя так уверенно.

— Взять всех, — приказывает он. — Эти двое нужны мне живыми. Остальные как получится.

Эти двое — Марк и Мартин. Остальные — мы с Нестором и Элеонора.

— Каро, держи ее, — кричит Нестор. Я перехватываю бледную Элеонору, он с легкостью укладывает двоих ударом ноги с разворота.

— Марти, не стой! — кричит Марк, расправляясь с третьим и уворачиваясь от четвертого.

Мартин как просыпается, хватает этого четвертого за плечи и лупит об стену. Пятого я наконец-то прикладываю разводным ключом. Не стоило меня недооценивать и поворачиваться спиной. Но конечно сработал эффект неожиданности, нападавшие просто не ждали, что получат такой яростный отпор.

— Бежим! — кричит Нестор, подхватывая Элеонору на руки. У нее, насколько я смогла оценить, задето плечо.

Не знаю, что там за история со старшей парой братьев Громовых, но мне уже жаль беднягу Марата. Эта женщина сначала с лихвой перетасовала братьев, затем собственных сыновей. Так что сегодняшний поступок, пожалуй, единственный достойный и правильный за всю ее жизнь.

Мы с Марком бросаемся следом, подталкивая Мартина.

— Куда вы? Зачем нам бежать? — не может понять тот.

— Ты хочешь продолжать играть роль подопытного кролика? — спрашивает Марк на бегу. — Еще не надоело?

— Вы не должны попасться им в руки, — поддакиваю, тяжело дыша.

Мы слетаем по лестнице вниз, проносимся по коридору к пожарному выходу и бежим к моему автомобилю.

— Мы поместимся все? — переводит дыхание Мартин.

— Еще как, — распахиваю дверцу и ныряю за руль. Марк занимает место рядом, остальные забираются назад. Блокирую двери, выруливаю с парковки и вовремя.

За нами одновременно выезжают два автомобиля, у которых, судя по толщине, стекла пуленепробиваемые. А значит и обшивка бронированная.

— Надо было на моей машине ехать, — озабоченно говорит Марк, оглядываясь на преследователей, который пристраиваются буквально нам в хвост.

— В черте города, конечно, никаких действий предпринимать никто не будет, — поддерживает его брат. — Но как только выедем на трассу, нас зажмут в клещи.

Я на эти слова только ухмыляюсь.

— Пусть сначала догонят, — бормочу под нос и ловлю в зеркале понимающий взгляд Нестора.

— Где у тебя аптечка, Каро? — спрашивает он.

— Под передним сиденьем. Марк знает.

Нестор накладывает Элеоноре повязку, чтобы остановить кровь, и устраивает ее голову поудобнее у себя на плече.

— Нестор, — зову тихо. Он поднимает голову, и мы встречаемся взглядами в зеркале, — почему Доберман?

— Старая кличка, — одними губами отвечает он. Я понятливо хмыкаю.

Тибетский монах, Капитан Немо, Доберман. Какой богатый внутренний мир у моего дядюшки Христофора!

Наконец, город заканчивается, машина выезжает на автобан. Внутри меня захлестывает эйфория, адреналин зашкаливает — так всегда бывает, когда я разгоняюсь больше двухсот. И сейчас тот самый случай.

Преследователи остаются далеко позади, и мне кажется, что я даже слышу громкие и смачные маты вдогонку.

— Ох ничего себе, — оглядывается Марк и переводит на меня изумленный взгляд. — Неужели этот катафалк реактивный?

— Ты даже не представляешь себе, насколько, — отвечаю сквозь зубы, вдавливая педаль газа.

— Марти, где ты был все это время? — спрашивает Нестор.

— Я мало что помню, — отвечает Мартин, — какие-то обрывки. Когда пришел в себя, понял, что нахожусь в клинике. Но я не помнил ни кто я, ни как туда попал. А потом появился отец... то есть Макс. Он забрал меня и привез сюда самолетом. Он рассказал, что это ты подстроил аварию, чтобы отобрать у меня все. Я поверил, прости.

— Ты ее помнишь? Аварию... — тихо спрашивает Марк. Мартин отрицательно качает головой.

— Не помню. Я ничего не помню, его вот вспомнил, маму. Тебя. Но остальное как будто спрятано за сплошной стеной, сквозь которую я не могу пробиться.

— Можешь описать клинику, в которой тебя держали? — допытывается Нестор и обращается к Марку. — Мне кажется, это та же клиника, в которой ты проходил терапию. Вряд ли Громов стал бы рисковать и втягивать в это дело больше людей.

Мартин начинает описывать, и чем больше он говорит, тем больше мрачнеет Марк. Особенно когда касается личности неизвестного мне профессора. Зато Марк его, видимо, хорошо знает.

— Да, это он, — заключает он со зловещим видом. — Я их разорю. У них отберут лицензию, а профессор сядет за решетку. Тебя фактически удерживали силой.

— Похоже, его периодически вводили в медикаментозный сон, — вмешивается Нестор. — Просто пока до сих пор не научились вводить в анабиоз, иначе ты был бы первым, Марти.

— Но зачем он это делал со мной? — Мартин встряхивает головой. — Почему просто не убил?

— Он держал тебя про запас, — отвечает Нестор, а меня передергивает от циничности действий Макса Громова.

— Про запас? Это как? — морщит лоб Мартин.

— Моя реабилитация слишком затянулась, — отвечает вместо Нестора Марк. — Теперь мы знаем, почему, но тогда это был сплошной калейдоскоп из процедур и реанимационных мероприятий. За это время Громов полностью прибрал к рукам компанию деда и слил ее со своей. Он ничего не смыслит в бизнесе, компания медленно, но верно шла на дно.

— Он потому и выдал Марка за тебя, Марти, — вставляет Нестор, — он тобой пожертвовал.

— Ему нужна была послушная марионетка, — продолжает Марк, — и я несколько лет ею и был. Пока не сообразил, что если я Мартин, то почему я ни черта не волоку в бизнесе? Пошел учиться, и когда вернулся в компанию, понял, во что ее превратил Громов. Я инициировал разделение, поднял компанию с дна и вывел в плюс. Сегодня на совете директоров должны были оформить окончательный раздел и исключить Громова из их состава.

— И он решил ввести в игру меня, — с горечью говорит Мартин. — Попробовать на роль марионетки.

— Да. Я перестал его устраивать, — кивает Марк, — и он захотел меня убрать. В полном смысле этого слова. И если бы не Каро с Христофором..

— С кем? — удивленно переспрашивает Мартин.

— Забей, — советует ему Нестор.

— Прости, братишка, за то, что я ему поверил... Вот черт! — Мартин вскидывается, Марк сквозь зубы матерится.

И только Нестор сохраняет спокойствие. Потому что знает...

Нам наперерез выскакивают оба автомобиля с преследователями — они поехали по грунтовой дороге, сократив себе путь. Для внедорожников грунт не помеха, а как раз в этом месте дорога выходит на трассу.

— Спокойно, мальчики, мы только начинаем, — закусываю губу и резко сворачиваю в инжирную рощу.

— Что ты делаешь, Каро? — с тревогой в голосе восклицает Марк. — Они нас в два счета догонят!

Автомобили, сигналя как пожарные машины, срываются за нами следом.

— Догонят, — киваю, он смотрит непонимающе, — но не совсем.

Даже по бездорожью мой «катафалк» неплохо топит. По крайней мере я вырываюсь вперед, и когда машины вылетают на берег залива, мне даже становится жаль, что эта гонка закончилась.

— Черт, — Мартин бьет по коленям, — но ты все равно молодчина, Каро.

— Ты лучше всех, — Марк берет мою руку и подносит к губам.

Они мне сочувствуют! Мои хорошие... Один Нестор сидит как засватанный.

— Марти, выходим. Делаем вид, что сдаемся, а дальше, кто сколько уложит, — Марк готов давать бой, но теперь я беру его за руку.

— Держись, Марк. Марти, ты тоже держись.

— Жми, Каро! — нетерпеливо подгоняет Нестор, а я хочу подпустить преследователей поближе.

Что поделать, люблю эффектные финалы. Возможно, во мне умер, не родившись, великий режиссер-постановщик.

— Жму, Немо Капитан! — отвечаю весело и до отказа выжимаю педаль газа.

Автомобиль с ревом слетает с берега и плюхается в воду, погрузившись по самые стекла. Да уж, на такой скорости я еще в воду не прыгала.

Марк, Мартин и даже Элеонора вскрикивают. Но когда начинает работать винт и машина довольно резво мчит по воде, рассекая волны, все трое шумно выдыхают.

— Ты чудо, Каро! — у Марка сверкают глаза от восторга.

— Не я, ты, — отвечаю негромко. Он непонимающе склоняет голову.

— Не понял. При чем здесь я?

— Это твое изобретение. И твоя машина. Ты оставил мне в облаке чертежи амфибии. У тебя был куплен разбитый болид, ты мечтал собрать такой автомобиль. Я выкупила болид через посредников, а Яннис с Менелаем помогли мне все это воплотить в жизнь.

— Я тебя люблю, Каро, — просто говорит Марк, не обращая внимания, что мы не одни. — Ты лучшее, что случилось со мной в моей гребаной жизни. Ты и ангелочки.

Я молчу и моргаю. Знаю, если заговорю, то разревусь. Но его слова для меня так важны, что если бы мне пришлось пережить все это снова, я согласилась бы, не раздумывая.