Эпилог

Карина

— Каро, что ты сегодня без настроения? — наклоняется ко мне мой без пяти минут муж. — Улыбнись, любимая!

Послушно тяну губы, но улыбка выходит слабой и жалкой. Потому что у меня теперь есть фобия, и она не дает мне покоя.

Я все время думаю о Марате с Максом и Элеоноре.

Она, безусловно, виновата перед сыновьями. И перед их отцом тоже. Но когда начинаю примерять ситуацию на себя, у меня не поворачивается язык ее осуждать.

Ее вина только в том, что она влюбилась в мерзавца и негодяя Макса, прокатив мягкого и покладистого Марата. А как можно осуждать за любовь? Уж кому как не мне знать, какими разными по характеру могут быть близнецы, которых на первый взгляд не отличишь друг от друга.

Мартин и Марк тоже на одно лицо но я влюбилась в Марка и ни за что не согласилась бы заменить его Мартином.

А когда представляю, как тяжело воспринял Марат предательство любимой девушки, не нахожу себе места.

Что если мои дети тоже влюбятся в одну девчонку и из-за этого станут врагами?

Я со своей фобией даже к психотерапевту ходить пыталась. Когда доктор спросил, что меня беспокоит, я честно стала рассказывать. Конечно я не могла сказать, что такое произошло в реале с реальными людьми. Выдала все за плод своей фантазии.

Надо было видеть этого психотерапевта, когда он меня слушал! Рот приоткрыт, в глазах огонь. Я ведь старалась доходчиво рассказывать, в лицах.

— Ну у вас и фантазия, мисс Ангелис! — восхищенно проговорил доктор, когда я умолкла. — По вашим фобиям можно книги писать. Или сценарий к сериалу. Можно еще интерактивную игру с разными ветками событий. Не хотите попробовать? Так сказать, проработать триггеры?

Больше к мозгоправам я не ходила.

Сегодня с утра не удержалась, поделилась своими страхами с Марком. Надеялась, он поймет, он же отец. И у них с Марти все еще слишком натянутые отношения с матерью. Сыновья так и не простили Элеонору, по крайней мере пока.

Но Громов странно хмыкнул, чмокнул меня в макушку и сказал, чтобы я не загонялась. Все будет хорошо.

Сегодня он устраивает обещанный прием для ангелочков, куда разрешил пригласить всех, кого они захотят. Так что здесь собрались практически все дети из поселка Ангелисов на острове.

Все в сборе, но праздник не начинается, мы явно кого-то ждем. Похоже вот эту сверкающую глянцем машину, заруливающую на парковку.

— Это кто? — спрашиваю Марка.

— Это конец твоей фобии, — отвечает тот с улыбкой и тянет меня к стоянке.

С водительского места выходит высокий темноволосый мужчина, который кажется мне смутно знакомым. С пассажирского — красивая девушка с роскошной гривой волос. Мужчина открывает дверцу салона и по очереди достает оттуда трех девочек в воздушных пастельных платьицах. В них девочки похожи на карамельки.

Я узнаю эту троицу и их родителей. Они заезжали к нам в «Четыре колеса» с пробитым колесом. Остались на обед и заплатили втрое больше положенного. Мои мальчики тогда до вечера ходили задумчивыми и молчаливыми.

Теперь они видят девчонок и срываются с места как гоночные болиды. Наперегонки бегут. И мы с Марком тоже идем вслед за ними.

— Артем Асадов, — представляется мужчина.

— Марк Громов, — Марк пожимает протянутую руку.

— А мы с вами знакомы, Артем, — говорю ему, — и с Аленой тоже. Вы заезжали с девочками к нам в «Четыре колеса».

— Да, я вас помню. Вы Каро, — улыбается Асадова и переводит взгляд на Марка. — Значит вы все-таки Марк, не Мартин.

— Да, простите, я не хотел вводить вас в заблуждение. Я сам не знал.

— Это просто невероятно, Марк. Ваша история удивительна, и мы с Артемом рады, что и вы, и ваш брат вы оба с нами.

— Вы знакомы? — спрашиваю вполголоса, пока Асадовы здороваются с ангелочками.

— Она привозила девчонок на трек в тот день, когда у Мэта отказали тормоза. Я тогда еще был Мартином. Но речь не обо мне, Каро. Ты согласна, что эти три девчонки способны вылечить любую фобию?

Я смотрю на счастливые, сияющие личики наших мальчиков и с облегчением киваю. Малышки и в самом деле очень милые. А главное, что их трое.

Лишний раз убеждаюсь, как правильно сделали братья Громовы, что собрали пресс-конференцию и рассказали самую приближенную к реальности версию событий. Вот и Алена первой узнала бы Марка.

Был вариант чтобы Мартин просто заменил Марка в качестве себя же, а тот стал Марком, который потерял память и жил в буддистском монастыре на Тибете. Там, куда в качестве благодарности за спасение сына ушел Марат Громов.

Но братья Громовы приняли другое решение, и я полностью их поддерживаю. Теперь они не так похожи как раньше, Марк выглядит крепче и здоровее. И люди, которые с ним близко общались, без особого труда поняли бы, что перед ними другой человек.

Так что на Тибете по окончательной версии жил Мартин. Когда к нему вернулась память, тогда случилось счастливое воссоединение семьи.

Эта версия плюс-минус устроила всех. Братья Громовы вместе встали во главе компании, так что Элеонора напрасно опасалась, что Марк вернется на гоночный трек.

Нестор с Элеонорой переехали в город. Она отказалась от любых прав на наследство, Нестор снял квартиру, и я рада, что наш Немо Капитан больше не одинок. Даже если это Элеонора.

Сложнее всего пришлось с мелким Маратом. Анна была не в курсе подмены Марата Громова Максом, и посвящать в эти подробности ее никто не стал. Так что Марат считается не двоюродным, а родным братом Мартина и Марка. Они вдвоем поговорили с мальчиком и все ему объяснили.

На удивление Маратик даже обрадовался.

— Так у меня теперь есть целых два старших брата! — воскликнул он, искрясь от восторга.

— И три твоих ровесника, — кивнул ему Мартин.

Марк с Анной запустили процесс развода. Формально Анна замужем за Мартином Громовым, но она молча все подписала.

На танцполе начинаются танцы. Наши разбиваются на парочки, и Мак, Мир и Мэт приглашают своих подружек.

— Как ты справляешься с тремя мальчишками? — спрашивает Артем у Марка. — Они же как электровеники. Ни минуты покоя. То ли дело дочки!

— Нет, дочки не мое, — решительно качает головой Громов, — я в девчонках ничего не смыслю. А по пацанам я гуру. Могу научить.

— А вы уже все? В завязке? — щурится Артем.

— Нет, почему, — Марк берет меня за руку и сжимает незаметно, — ни в какой мы не завязке. Просто я слабо представляю себя среди заколок, сумочек и колготок.

А я вот прямо сейчас представила, и нормально. С опаской поглядываю на Марка. Пора бы ему уже сказать, а я все никак не решусь. Терапия, назначенная Андроником, с его легкой руки дала неожиданные результаты. Я бы даже сказала, радикальные.

Но меня они очень и очень устраивают.

Может снова тортик? Я даже испечь могу. Я умею, меня тетя Коллидора научила.

У нас с Марком через месяц свадьба, еще ничего не будет видно. Но он все равно должен знать...

На танцполе наблюдается оживление.

— Каро, смотри, — муж тянет меня за руку и показывает глазами. Между танцующими по танцполу бродит Гром, виляя хвостом.

В зубах Грома панамка Мэта, он толкает гостей лбом и смотрит с укоризной. И тогда меня осеняет.

— Милый, нам тоже надо так собирать, — говорю, беря Марка за локоть обеими руками. — Нужно написать на бумаге «На пеленки» и вложить в панамку.

Он некоторое время изучает мое лицо, затем хмыкает и целует в висок.

— Ты такая смешная, Каро! Ну зачем Грому пеленки?

— Не Грому, дорогой. Нам.

— А нам зачем? У нас дети взрослые.

Вздыхаю. Значит, все-таки тортик.

С надписью «Папа, жди, скоро будем». И смайлик из безе.

Закончилась третья, заключительная серия цикла о тройняшках. Теперь мне кажется, что это история вышла самой интересной. Ангелочки чуть обошли звездочек и тридэшек, по ним я точно буду скучать. В этой связи хочу спросить, писать ли еще в таком стиле — легком, ненавязчивом, веселом? Или вам больше нравятся истории в стиле Дочки друга? Пишите в комментариях, мне важно ваше мнение. А с Громовыми и Ангелисами пора прощаться)

Конец