Рита 2

Долгожданный дверной звонок стремительно наполнял Ритину душу радостью, как воздух наполняет воздушный шарик. Счастье буквально распирало её изнутри, и она не бежала, а летела в прихожую навстречу матери. Она готова была простить ей всё - даже то, что она явилась уже практически ночью, за пару часов до Нового года.

В первый миг Риту неизменно ослепляла мамина красота. Какой же она всё-таки была прекрасной, удивительной, из другой жизни - будто из иного мира! За год девочка успевала отвыкнуть от матери, и каждая новая встреча ввергала её в священный трепет. Она смотрела на стройную и гибкую женщину, которая, заразительно смеясь и что-то оживлённо болтая, стряхивала снежинки со своих длинных волос, а затем, изящно потянувшись, выныривала из пальто и устраивала его на вешалку. После этого можно было прильнуть к матери с полным правом - обхватить её руками, прижаться изо всех сил, обнять, замереть от восторга, зажмуриться и не дышать...

Однако мама ни минуты не могла постоять спокойно. Отстранившись, она брала Ритино лицо в ладони и весело смотрела ей в глаза.

- Ты так выросла, доча, с ума сойти! - приговаривала она. - Уже, наверное, читать умеешь?.. В самом деле?.. И писать?.. Скажи на милость, какая умничка!

- Хоть бы патлы прибрала, - беззлобно ворчала бабушка. - Трясёшь тут своими космами - кто знает, где ты шастала весь год, вдруг вшей подцепила? Может, ребёнка и близко нельзя к тебе подпускать...

Ни мама, ни Рита нисколько не обижались на бабушку за такое дикое предположение. Они видели, что старушка и сама довольна: глаза её сияли от радости за внучку и от того, что видимость семейной идиллии послушно соблюдается - все в сборе, можно и за стол садиться.

Впрочем, новогодние застолья никогда не проходили тихо и мирно - мама обязательно что-нибудь отчебучивала, после чего бабушка неслась к домашней аптечке за валерьяновыми каплями.

Так случилось и на этот раз.

Едва взглянув на заставленный праздничными яствами стол, Полина Кочеткова скривила своё красивое лицо в брезгливой гримаске.

- А у вас, как я вижу, традиционное меню? Я такое не ем.

- В каком смысле? - озадаченно переспросил дедушка.

- В прямом. Я вегетарианка, - отчеканила она.

В то время у Полины был очередной роман - на этот раз с каким-то Гуру, как она почтительно именовала его даже за глаза. Он учил возлюбленную йоге, медитации, гармонии, просветлению и прочим возвышенным вещам, не имеющим ничего общего с поеданием плоти.

Обескураженная бабушка потребовала разъяснений.

- Что такое "вегетарианка"?

- Я не ем животную пищу, - с гордостью отозвалась Полина. - Только растительную. Никакого мяса!

- Так у нас только курица и холодец, - удивилась старушка ещё больше. - И салатики - селёдочка под шубой да оливье с колбаской... Где ж тут мясо?

Полина презрительно фыркнула.

- Типичные обывательско-мещанские рассуждения. Когда вы говорите: "Колбаса - это всего лишь колбаса, это не живая корова" - вы лжёте самим себе, заглушая голос совести.

- Совесть-то здесь при чём?! - обалдел уже и дед.

- При том! - отрезала Полина. - Поедая мясо, вы становитесь причастными к убийству. Вы совершаете насильственные, жестокие, неестественные для себя действия, и душа на самом глубоком уровне это понимает.

- Ну какое ещё убийство, Полюшка, опомнись! - бабушка всплеснула руками, всё ещё не совсем понимая сути высказанных им претензий. - Колбаса с селёдкой в магазине куплены, а ножки для холодца я на рынке взяла. 

- Ага, все так говорят, когда мясцо подъедают, - дочь ехидно прищурилась. - Знаете, почему? Чтобы сокрыть от самих себя причастие к убиению. А между прочим, в курсе ли вы, что животным белком питаются раковые клетки? - выдвинула она новый аргумент.

Бабушка схватилась за сердце, но Полина уже вошла в раж.

- Когда начинаешь есть вегетарианскую пищу, то моментально осознаёшь, как изнутри уходит тяжёлый груз вины, - вдохновенно вещала она. - Ты чувствуешь себя гораздо легче и спокойнее... Я поняла это, когда полностью исключила из рациона мясо, птицу, рыбу и яйца.

- Даже яйца? А что ты тогда кушаешь?! - скорбно возопила бабушка. - Травку да листики? Человек не может без мяса, это в его природе заложено...

- Очередной миф, - саркастически расхохоталась Полина. - Люди вполне могут обходиться только растительной пищей. Овощи, фрукты, ягоды, орехи, бобовые, злаки... Впрочем, некоторым так нравится пожирать мертвечину, что они бубнят свою мантру: "человек без мяса не может" в качестве самооправдания. Вы все - злостные трупоеды, вот кто! - припечатала она напоследок.

Маленькая Рита притихла и с опаской покосилась в сторону новогоднего стола, где на тарелке были аккуратно и красиво разложены кусочки сырокопчёной колбасы - её любимого лакомства. 

- Ты девчонку-то нам с панталыку не сбивай! - ахнула бабушка. - Она же такая впечатлительная...

Мама удовлетворённо кивнула:

- Что ж, это будет хорошо, просто прекрасно, если моя дочь перестанет питаться гниющими телами загубленных зверюшек.

- Побойся бога, Полюшка! Приезжаешь раз в году, забиваешь дочке голову всякими глупостями, и потом поминай, как тебя звали - а нам с отцом эту кашу самим расхлёбывать! - запричитала бабушка.

В этот момент побагровевший дед, доселе внимательно прислушивающийся к диалогу, вдруг шарахнул по столу кулаком. Да так шибко, что задребезжали тарелки!

Все вздрогнули от неожиданности.

- Молчать!.. - выдохнул старик, тяжело дыша. - Молчать, Полька. Да кто ты такая, чтобы разевать свой поганый рот? Чего о себе возомнила? "Мертвечина"... "Трупы"... И как только у тебя язык повернулся обозвать родителей убийцами! И что ты, сопля, знаешь о настоящем голоде? О смерти? Как ты смеешь рассуждать, кто святой, а кто грешник?

Полина заметно струхнула.

- Я же никого не обвиняю, пап... - пробормотала она в замешательстве. - Просто... поделилась своим новым опытом. Опытом просветления, - и тут же совершила непростительную оплошность, добавив вполголоса:

- А если правда глаза колет - так это уже не моя вина...

- Правда? - рявкнул дедушка, прекрасно всё расслышав. - Правда?! Вся правда в том, что ты с высоты своего "просветления", - он ехидно спародировал интонации дочери, - не видишь сути. Тебе просто нравится оскорблять людей. Нас с матерью оскорблять! Честных тружеников! Которые работали всю жизнь, с самого детства! Тебе ли, тунеядке, рассуждать о том, что такое хорошо, а что такое плохо? Поглядите-ка на неё - явилась в родительский дом и ещё нос от нашего хлеба-соли воротит, критикует, понимаешь!..

- Успокойся, Ваня, - проговорила бабушка умоляюще, а затем перевела глаза на Полину.

- А ты попросила бы у отца прощения, бесстыдница! До чего старого человека довела!

Полина стухла. Ей и самой совершенно расхотелось спорить: она поняла, что её родители - тёмные и отсталые люди, которым уже не помогут никакие беседы о всеобщем мировом благе и гармонии.

- Как скажете, - кивнула она покладисто. - Прости, папа. 

Поскольку в комнате всё ещё царило неловкое тягостное молчание, она миролюбиво добавила, пытаясь разрядить обстановку:

- Может, пора за стол?

- И правда, давайте садиться! - спохватилась бабушка. - Уже одиннадцать часов, надо успеть старый год проводить.