Ася 4

- Итак... - начала Ася. - Расскажите, пожалуйста, о своей семье. Кто ваши родители? Откуда вы родом? Где провели детские годы? 

Князев запустил руку в свои густые волосы, словно раздумывая, как ответить на этот, казалось бы, простой вопрос.

- Не знаю, слышали ли вы... Был такой городок - Мезень, вытянутый вдоль одноимённой реки. Вернее, что это я, - сконфуженно улыбнулся Князев, - он и сейчас есть... наверное... Это в Архангельской области, недалеко от Белого моря, - он рассказывал медленно, словно не тревожил этих воспоминаний уже бог знает сколько времени и сейчас неуверенно извлекал их из потайных закоулков памяти на свет.

- Стыдно признаваться, я не был в Мезени уже много лет и даже не знаю, как теперь там обстоят дела. Честно говоря, мне страшно наводить справки, потому что в девяностые город просто умирал. Полное отсутствие дорог для связи с внешним миром, не было даже самолётного сообщения... До революции, однако, это был вполне себе процветающий купеческий городок на пересечении речных и морских путей на пути в Сибирь...

Нелька закрыла глаза, чтобы лучше представлять всё то, о чём он говорил. От внимания иллюзиониста это не укрылось, и он со смешком заметил:

- Надеюсь, вы всегда спите, когда вам интересно.

Нелька чуть не провалилась со стыда.

- Ну что вы! - горячо запротестовала она. - Я вовсе не сплю. Мне действительно жутко интересен ваш рассказ. Просто у вас такой голос... как у сказочника. Речь льётся легко, размеренно и тепло, вот и я размечталась. 

Ася кинула в её сторону взгляд, преисполненный досады. Непонятно было, в чём конкретно крылась причина её недовольства: в том ли, что Нелькино поведение могло быть расценено Князевым как бестактное, или же в том, что его в принципе почему-то заботила её реакция. В конце концов, Нелька здесь - молчаливый слушатель, третий лишний, не пришей кобыле хвост, собаке пятая нога, сбоку припёка и так далее... Не она же берёт у него интервью!

- Продолжайте, Станислав, - кротко кивнула Ася, незаметно возвращая позицию каждого из них на своё место, чтобы кое-кто не забывался. - Вы очень увлекательно рассказываете.

- Даже летом температура крайне редко поднимается выше десяти градусов тепла. Весной - минус тридцать, зимой - до минус сорока пяти... Ледяной город, словно заколдованный Снежной королевой. Придавленный снегом и огромными сугробами... В зимний сезон световой день продолжается всего два часа! Всё деревянное - дома с красивыми резными наличниками, уборные, которые невозможно посетить, не отморозив при этом задницу... простите, дамы... Даже тротуары - и те деревянные. И по ним чеканят шаг моряки с изумительной выправкой... Вот такой он - город моего детства, - глаза Князева были счастливыми и грустными одновременно. - На улицах все здороваются друг с другом, даже если встречают незнакомца. Впрочем, какие незнакомцы, боже мой, с населением в несколько тысяч человек... Конечно же, все так или иначе знают друг друга. Люди там вообще другие... И что это за люди! Поморы!.. Очень много фронтовиков, ветеранов... Мой дед, которого я, к сожалению, не застал живым, был участником обороны Ленинграда в годы войны.

Разволновавшись, он залпом допил своё вино и, заметив, что бокалы у девушек тоже почти опустели, предложил заказать ещё выпить. Асины глаза заблестели: соблазнить пьяного мужчину куда легче, чем трезвого, так что глупо было бы отказываться.

- Деда я не застал, да... - повторил он задумчиво. - Меня воспитала бабушка.

- А родители? - деликатно спросила Ася. Он покачал головой:

- Не хочу это обсуждать. Хотя, впрочем... Отца я не знаю, а мать спилась и умерла, когда мне было четыре года. Но только, пожалуйста, Анастасия, - он прикоснулся к её руке, - не стоит упоминать об этом в интервью, ладно? Просто... вырежьте кусок с вопросом о родителях.

- Не беспокойтесь, - промурлыкала Ася; за это нежданное прикосновение она была готова пообещать ему что угодно. - И, кстати, не зовите меня Анастасией. Я терпеть не могу своё полное имя. Если вам не сложно, можете называть меня просто Асей...

- Хорошо, - кивнул он. - Так вот, Ася... на чём я остановился?

- На бабушке, - подсказала та.

- Да, бабушка... На всю жизнь я запомнил вкус её рыбных пирогов. Вы знаете, я побывал уже во многих городах и странах, пробовал национальные блюда различных кухонь... но вот это сочетание - сладкого чая и солёных пирогов - до сих пор кажется мне самым вкусным на свете. В общем, воспитывала меня бабушка, а также улица и школа, - он засмеялся своим мыслям. - Единственная средняя школа на весь город! Но какие там были учителя... Влюблённые в своё дело, в свою профессию, обожающие детей... Сейчас нет таких педагогов.

- Сейчас нет таких детей, - не удержалась от шпильки Нелька, вспомнив своих непутёвых студентов. Ася расхохоталась.

- Не обращайте внимания, это Неля о своём... она преподаёт в колледже, - пояснила Ася чуть более небрежным тоном, чем следовало бы, тем самым воздвигая между ними, небожителями (журналисткой и иллюзионистом) и ею, простой училкой - глухую стену.

- Вы учительница? - поразился Князев.

- А почему это вас так удивляет?

- Не знаю, мне кажется, вам подошла бы какая-то более... мягкая, женственная и творческая профессия. Вы выглядите как актриса, или как художница...

Не ожидавшая этих внезапных комплиментов (это же были комплименты?!) Нелька побагровела. Заметив её неловкость и смущение, Князев виновато хлопнул себя ладонью по губам:

- Что-то я слишком разболтался нынче...

К счастью, в этот момент им принесли ещё одну бутылку вина. Нелька схватилась за свой бокал, как за спасательный круг во время кораблекрушения. Было почему-то стыдно смотреть Князеву в глаза, и - господи! - хоть бы и он перестал, наконец, пялиться... Вон Ася аж с лица сошла от их странного диалога.

- А как прекрасны наши мезенские просторы... - вернулся он к теме беседы. - И это летнее счастье - каникулы, целых три месяца воли! Мы с пацанами почти всё лето не слезали с коней, или торчали у реки с удочками. Речка студёная, но мы всё равно, конечно же, купались. И на лодках ходили... Плывёшь - и не можешь дух перевести от красоты. Вы бы видели, какие у нас там пейзажи! - Князев, кажется, уже забыл, что много лет не бывал на своей малой родине, и машинально начал говорить о Мезени "у нас", "наше".

- Вдоль реки - старинные ветряные мельницы... А сколько сокровищ в тайге! Огромные, каких-то нереальных размеров грибы, морошка - янтарного цвета, крупная, безумно вкусная.... Клюква, брусника, голубика...

- Это ведь всё на болотах растёт? - неуверенно предположила Ася. - Как же вы не боялись - мальчишки же...

- Как можно бояться того, среди чего живёшь, сколько себя помнишь? - искренне подивился он. - Подумаешь, болото! Нужно просто знать, как себя там вести. И никогда не ходить в одиночку. А уж сколько раз дружки меня из няши вытаскивали...

- Из... чего, простите?

- Няша, - весело пояснил он. - Так у нас грязища называется, которая остаётся при низкой воде. Ил и вода смешаны там примерно в равных пропорциях, и пытаться по ней идти даже не стоит! Она мгновенно засасывает если не по пояс, так хотя бы по колено. Увязнуть в няше на Мезени смертельно опасно - в одиночку выбраться невозможно, а прилив может накрыть с головой.

- Жуть, - Асю передёрнуло, а вот Нелькино лицо стало мечтательно-задумчивым.

- Никогда не грезила Севером, но... после вашего рассказа однозначно захотелось побывать в тех краях, - призналась она. Князев взглянул на неё с благодарностью.

- Мне кажется, вам понравилось бы у нас. 

- Так почему вы уехали из этого райского местечка? - ревниво вмешалась Ася. - Почему ни разу не захотели вернуться, проведать родных?

Он покачал головой:

- Райское местечко?.. Как бы не так. Просто в детстве всё воспринимается иначе. А когда умерла бабушка, я был уже подростком. Слава богу, в детский дом меня определять не стали - оформили опекунство на семью соседей... Ну, а потом я доучился - и махнул в Москву, поступать в цирковое училище.