Ася 5

- Так вы учились здесь, у нас? - ахнула Ася.

- Ну да, - кивнул он. - В государственном училище имени Румянцева... то есть, Карандаша - под этим сценическим псевдонимом он более известен.

- Но почему именно цирк? Довольно... необычный выбор профессии в наши дни.

- А потому, что я ничего толком не умел, - улыбнулся Князев. - Ни  в один институт меня бы точно не взяли, знаний недостаточно - ни по гуманитарным, ни по точным наукам. Зато я был довольно сильным, умел ходить на руках, делать всякие прикольные штуки на турнике... Моей мечтой была работа на манеже с лошадьми. Я уже говорил, что в Мезени мы с пацанами постоянно ездили верхом. А в цирковое и конкурс небольшой, точнее, конкурса просто нет, скорее уж недобор. Профессия, к сожалению, умирает... Я, к примеру, умудрился схватить трояк на вступительном диктанте, и ничего - всё равно приняли, учился бесплатно, ещё и с повышенной стипендией. 

- Всё действительно так печально? - Ася терпеть не могла цирк, но состроила подобающую теме участливую гримаску.

- Более чем, - подтвердил Князев. - В студенты принимают чуть ли не калечных-увечных. И если вы думаете, что за годы учёбы из них ваяют профессионалов - то я вас глубоко разочарую. Со мной вместе выпускалась одна девочка, дочь очень известного в Союзе жонглёра. Так вот, во время своего выпускного номера она кидала вверх четыре ракетки, а ловила при этом только две! Да и те - с трудом... Насколько мне известно, сейчас она ракетки и вовсе забросила. Опоясалась полудохлым питоном и пошла чесать по провинциальным клубам с гастролями... Ох, по-моему, это уже сплетни какие-то получаются, - он неподдельно расстроился. - Вот что значит - язык от выпивки развязался... Простите, Ася, не могли бы вы и этот момент убрать из интервью?

- Без проблем, - покладисто кивнула она.

- Я никого не осуждаю, - он покачал головой, - можно привести ещё массу примеров, когда выпускники цирковых училищ пошли не по прямому назначению, а ринулись по кривой: в рестораны, на презентации или корпоративы... Да я и сам не лучше, - засмеялся он. - Вот, принял же приглашение на эту вечеринку... Но даже на таких "халтурках" я стараюсь выкладываться по полной. Никогда не делаю свою работу спустя рукава. Да у меня это и не получится. Начнёшь филонить - провалишь фокус. Публика такого не прощает.

- Да уж, это вам не дохлый питон, - засмеялась Ася.

- А вообще, иллюзионисты, пожалуй, - самые честные люди в мире. С умением якобы творить чудеса любой из нас мог бы прикинуться великим спиритом, посланцем космоса или новым мессией, у кого на сколько хватит наглости, - развеселился и Князев. - Но мы честно предупреждаем, что всё, что видит публика - это лишь иллюзия. Игра. 

- Зато игра виртуозная... - тихо добавила Нелька. - Простите, что я снова вмешиваюсь, но... неужели с российским цирком действительно покончено?

- Как вам сказать, Нелечка... - проговорил он задумчиво. Нелька чуть не умерла от счастья - и от того, что назвал её так ласково, и от того, что в принципе помнит её имя. - Советский цирк развалился, но иностранцы до сих пор с большой охотой приезжают учиться в Россию. Особенно итальянцы. У меня на курсе был приятель-акробат из Милана, Витёк... то есть, Витторио. Так вот, он уверял, что школа цирка в нашей стране по-прежнему если не самая лучшая в мире, то как минимум одна из лучших.

- Но почему тогда всё так?! - с отчаянием воскликнула Нелька, уже не обращая на выразительные подмигивания Аси, означающие "заткнись".

- Думаю, что русские циркачи - при всём их блестящем таланте - никудышные бизнесмены, - вздохнул Князев. - Мне как-то попался на глаза буклет выпускного представления берлинской государственной артистической школы... Для выпускников было организовано собственное полноценное турне по городам Германии. Сцены для выступлений им предоставили известнейшие варьете, отработать в которых сочли бы за честь даже маститые артистов, а не только новички. К тому же, учитывая возможный интерес будущих работодателей, в буклете разместили контактные данные выпускников. Вот это, я понимаю, настоящий деловой подход! Важно не только подготовить номер, но и выгодно его продать...

- А я цирк с детства люблю, - призналась Нелька. - Может быть, потому, что меня так редко туда водили... Бабушка всё боялась, что я нахватаюсь вирусов от других детей и заболею. Для меня цирк - это синоним праздника. И обязательное эскимо - в похрустывающей шоколадной глазури, на деревянной палочке... 

- Я эскимо попробовал первый раз в жизни уже студентом, будучи в Москве, - вспомнил Князев. - К нам в Мезень такого мороженого не завозили.

- А ещё этот неповторимый цирковой запах - уже в фойе его чувствуешь, - Нелька даже зажмурилась. - Пахнет воздушными шарами, ирисками, лошадьми и вот этими специальными опилками, которыми посыпают арену... как они называются?

- Тырса, - с улыбкой подсказал Князев. 

Ася поняла, что не может дальше сидеть и безмолвно внимать их щебетанию - смотри-ка, спелись! Ей снова пришлось вмешаться, сделав это, разумеется, самым естественным и ненавязчивым образом - она же профессионал, в конце концов...

- Расскажите, пожалуйста, немного о самом процессе обучения в цирковом училище. Это будет ужасно интересно для всех наших читательниц, которые видели цирк только с внешней, парадной стороны, и понятия не имеют, что скрыто там внутри...

- Учёба - это не совсем то же самое, что и внутрицирковая кухня, - откликнулся он. - Хотя, конечно, всё вертится вокруг этого... На втором этаже в училище расположен главный манеж - круглый, такой же, как в настоящем цирке. Там проходят экзамены, просмотры, репетиции выпускных номеров... Но первые два курса в эту святая святых не допускаются. Новичкам предназначен репетиционный зал на первом этаже с квадратным манежем. Правда, там есть все необходимые для занятия снаряды: и кольца, и брусья, и трапеция, и проволока, и канат... Гоняли нас там в буквальном смысле до седьмого пота, так что после занятий мы все, как стадо взмыленных бизонов, неслись в душевую. А потом доползёшь до общаги, рухнешь на койку - уже больше ничего и не хочется. Сил нет...

- Как же так получилось, что при ваших исходных данных - сила, ловкость, умение общаться с лошадьми - вы переквалифицировались в иллюзионисты? Почему не стали наездником или акробатом?

- На самом деле, иллюзионизм - универсальный жанр. Он сродни клоунаде... а почему вы смеётесь? - спросил он, заметив, как Ася пренебрежительно фыркнула.

- Простите, не хотела вас обидеть... но я ненавижу клоунов. По-моему, самая дурацкая и глупая профессия в мире. И не смешно, как правило, ни капли!

- Мне правда жаль, что вы так думаете, - серьёзно сказал он. - Клоунада - это искусство, самый сложный цирковой жанр. Клоун должен мастерски владеть не одной, а многими дисциплинами. Тут вам и пантомима, и музыкальная эксцентрика, и интермедия, и эквилибристика, и акробатика... и даже иллюзионизм. Что же касается фокусников... то во время исполнения трюков они должны проявлять одновременно всю гамму своих умений, в том числе и актёрское мастерство. Вообще, именно иллюзионисты и клоуны смешали понятия "крутых" и "простых" служителей цирка. 

- В каком смысле? - не поняла Ася.

- Ну, вы знаете... у нас тоже есть своя так называемая "элита". К ней относятся те, кто работают наверху. То есть канатоходцы, воздушные гимнасты... Нижние - попроще. Но иллюзионист обязан так же хорошо уметь ходить на руках, как и летать на трапеции. Если, конечно, речь идёт не о простеньких карточных фокусах. Вспомните Дэвида Копперфильда! Он же и гимнаст, и акробат, и актёр, и клоун, и маг в одном флаконе!

- И швец, и жнец, и на дуде игрец, - хихикнула Ася. - А какие отношения у вас сложились с коллективом?

- Ну разумеется, очень сложные! - он усмехнулся. - Я вообще, уехав из Мезени, стал страшным нелюдимом. Может быть, потому, что наш город в силу географии как бы изолирован от внешнего мира. В Мезени исстари сложился свой, особенный уклад жизни... который в большом городе мне пришлось неуклонно ломать, чтобы выжить. В родном городе все - свои, в мегаполисе - чужие, как ни крути. Нужно бороться за место под солнцем. Но самое страшное, что и вернуться домой ты уже не можешь - привыкаешь жить по-другому. В ином ритме, с другими ценностями... Я и не вернулся. От бабушки остался старый дом, и мои опекуны продали его с моего разрешения. Тётя Нюся потом просто выслала в Москву денежный перевод - мою долю... Куда  мне теперь возвращаться? К кому?

- Но потом-то, после училища... уже непосредственно в цирке стало легче?

- Куда там! - он махнул рукой. - Цирковые - очень закрытые люди. Невероятно сплочённые, доверяют только своим, дико боятся и недолюбливают чужаков. Как в стае... Вообще, по жизни цирковые совершенно неразговорчивы, даже косноязычны.

- А по вам и не скажешь, - ввернула Ася, и они все расхохотались.

- Да, что-то я действительно разболтался сегодня... Но я не принадлежу ни одному цирковому клану. Я человек из ниоткуда. А в цирке, конечно, очень распространены целые династии - эти люди буквально рождаются в тырсе, работают семьями, поколениями...

- А что вам в цирке категорически не нравится?

- Ммм... пожалуй, тот факт, что мы очень часто и много пьём, - признался он пристыженно. - Ещё ненавижу всё, что связано с дрессировкой животных, будь то дикие тигры или домашние собачки-пудельки... Гуманная дрессура - это миф и сказочки, навешиваемая на уши доверчивой публике лапша. У нас как-то на гастролях слон от голода сбежал и начал жрать в ближайшем скверике берёзу... У народа, разумеется, чуть разрыв шаблона не случился - по улицам города разгуливает индийский слон! Ладно ещё, не пострадал никто. Зевак быстро разогнали, хотя многие ушлые бабульки так и рвались его потрогать. Слоника, говорят, хочется посмотреть...