Ася 11
Ася долго размышляла затем о природе этого полубезумного взгляда. Непонятно было - ненавидит её Димка, что ли? Но ведь всё давным-давно быльём поросло. Глупо дуться из-за той столетней истории - господи, уже полжизни прошло, они тогда были несмышлёными и неопытными подростками... Да может, и не смотрел он на неё как-то по особенному, успокаивала себя Ася. Должно быть, ей это просто показалось.
Однажды субботним майским утром, приехав как обычно к родителям, бросив дорожную сумку и наскоро позавтракав, Ася привычной дорожкой помчалась к подруге.
Дверь открыл Димка. Из одежды на нём было только полотенце, обёрнутое вокруг бёдер. Очевидно, он только что вышел из душа.
Ася почувствовала, что по-идиотски краснеет, как девчонка-подросток. Она отвела взгляд и буркнула:
- Доброе утро. А где Нельсон?
- У неё в колледже сегодня субботник, - отозвался он спокойно, даже не думая смущаться, в отличие от неё. Смотрел он в этот раз ей в лицо - прямо и открыто.
- Ну... я тогда пойду, - сказала Ася. Он коротко рассмеялся и заметил:
- Хорошо же ты живёшь с мужем, если каждые выходные удираешь от него в Москву...
Ася обернулась, гневно сверкнув глазами.
- Какое право ты имеешь судить о наших с мужем отношениях? Ты его даже не знаешь. У нас всё хорошо! - сказала она нервно. Димка расхохотался.
- А чего тогда ты так завелась? Чего не уходишь, как собиралась?
Ася заставила себя успокоиться.
- Дима, - произнесла она ровным голосом. - Я не пойму, за что ты злишься на меня, почему говоришь все эти обидные и несправедливые слова....
- Я не злюсь, - перебил он. - Меня ваши с ним проблемы вообще не касаются. Как и тебя - наши с Нелей, - зачем-то добавил он.
- Ты ведь... не обидишь её? - спросила Ася. - Никогда не обидишь?
Он вдруг разозлился - моментально вспыхнул, как порох.
- Да что ты строишь из себя?! - рявкнул он так, что она отшатнулась. - Думаешь, имеешь право поучать и советовать? Да ты и мизинца Нелькиного не стоишь!
Ася не понимала, что на него нашло, и, напуганная этой вспышкой, растерянно пробормотала:
- Я лучше пойду... до свидания. Позвоню ей вечером.
А он вдруг подался вперёд, протянул руку и прикоснулся к её бедру. Ася оцепенела, боясь пошевелиться, хотя надо было, наверное, возмутиться или оттолкнуть его руку. А может быть, дать пощёчину?.. От него приятно пахло шампунем и свежестью. Пахло мужчиной. Она ведь никогда его таким не знала, не видела, подумалось Асе... Их отношения закончились на платонической стадии.
Димка между тем, секунду помедлив, спокойно снял с её юбки приклеившуюся тополиную почку-липучку.
Ася молча развернулась и пошла вниз по лестнице. Колени её дрожали.
В конце концов, Ася перестала отрицать тот факт, что живёт исключительно ожиданиями выходных. Всю неделю в Питере она думала о том, как окажется в Москве, дома... Каждое предстоящее возвращение в Петербург по воскресеньям вызывало у неё приступ самой настоящей депрессии. Зато в пятницу с утра Ася радостно летала по редакции, предвкушая вечерний поезд в столицу.
Она уже прекратила извиняться перед мужем за свои регулярные отлучки или спрашивать у него хотя бы формального разрешения. Нельзя сказать, что Князь был доволен её постоянным отсутствием в выходные, но пока терпел.
Всю бесконечно долгую неделю в Питере Ася старалась заполнить развлечениями под завязку, как только могла, чтобы не оставалось времени хандрить. Вечеринок дома, конечно, больше не устраивала, но практически ежедневно посещала всевозможные тусовки.
Всё чаще и чаще, возвращаясь глубокой ночью из очередного клуба или ресторана, Ася заставала мужа уже крепко спящим, а остывший ужин дожидался её на столе.
Рано или поздно должен был грянуть гром. Ася понимала, что находится на пределе. Два года Питер неумолимо высасывал из неё жизненные соки, и Ася уже ненавидела этот город до глубины души. В коммуналке её раздражало абсолютно всё. Особенно доставала соседка Танька - своими скандалами с матерью и неизменными пошлыми прибаутками типа:
- Аська вышла из секс-шопа, у неё промокла жопа!
- Дура, - шипела Ася, стараясь как можно реже появляться в кухне, чтобы лишний раз не сталкиваться с этой опустившейся алкоголичкой.
Как-то утром, измученная болезненными месячными и перепадами настроения, злющая и одновременно несчастная Ася выползла на кухню, чтобы приготовить завтрак. Сегодня она чувствовала себя на редкость паршиво - ещё более паршиво, чем обычно. Как назло, ей даже некому было поплакаться. Рита укатила в Валенсию к неожиданно обретённому отцу (сюжет из мыльной оперы, не меньше), а Нелька была в Москве...
Танька маячила на кухне, действуя ей на нервы, и Ася понимала, что ещё чуть-чуть - и взорвётся.
- Да что ты лезешь мне под руку! - раздражённо прикрикнула она на соседку, когда несла к мойке сковороду из-под яичницы. - Вечно путаешься под ногами...
На что Танька немедленно задорно ответила:
- Если баба злей собаки: лается и лается -
Значит, у её дружочка секс не получается!
- Ну, хватит! - Ася с размаху швырнула недомытую сковороду в раковину. - Достала!!!
Соседка, сама того не желая (или наоборот - желая), попала точнёхонько в цель. Ася забыла, когда они с мужем в последний раз занимались любовью. По будням то она приходила слишком поздно, то он сам был измучен работой и отдыхал. А в выходные Ася неизменно уезжала в Москву...
Она ворвалась в комнату и начала лихорадочно хватать из шкафа свои вещи, сминать их в кучу и бросать в чемодан, как попало. Это была самая настоящая истерика.
- Что случилось?! - вопросил ошарашенный муж.
- Не могу я здесь больше, - плакала она. - Стас, это выше моих сил... Эта алкашка, эти тараканы, эта грязь... Почему мы не можем переехать куда-нибудь, где почище и получше?!
Он беспомощно смотрел на неё с вымученной улыбкой, не зная, как реагировать на этот поток обвинений.
- Да что вообще может быть хорошего в этом сраном, вечно сыром Питере?! - закричала Ася. - В этой дряхлой, разваливающейся коммуналке?! Что ты здесь нашёл?
Муж отвернулся.
- Лето... белые ночи... Нева и разведённые мосты... всё это банально и тысячу раз описано не мной, а по-настоящему талантливыми людьми, - сказал он, по-прежнему не глядя на Асю. - Я ужасно не хочу менять это всё на что-то скупое, безвкусное, пошлое. К красоте быстро привыкаешь, отвыкнуть потом сложно. Разве здесь плохо?
- Плохо. Мне плохо! - выкрикнула она запальчиво, продолжая беспорядочно запихивать свои вещи в чемодан. - Эстетика эстетикой, но... эта проклятая обшарпанность! Окно, все щели которого залеплены газетами и заткнуты драными тряпками, потому что рама старинная и ставить пластиковый стеклопакет - это кощунство! - она очень похоже передразнила его собственный тон. - Не понимаю я такого тупого упорства - ничего не трогать, не повредить... Этот дом не находится под охраной государства как историческая ценность - значит, тут вполне можно всё поменять!
Он больше ничего не говорил, позволяя ей выкричаться, выплеснуть всю скопившуюся в ней чёрную боль. Асю несло.
- Ванна никуда не годится - страшная, в неё и влезать-то противно, - продолжала перечислять она. - Меня задолбало бегать с тазиками в комнату, чтобы помыться, задолбало ездить к Рите, чтобы искупаться по-человечески! А это! - она патетически воздела руки к потолку с изящной гипсовой лепниной. - На прошлой неделе сверху отвалился кусок, меня чуть не пришибло! Да тут же просто небезопасно оставаться, ты понимаешь или нет?! А район, район здесь какой - кругом валяются бомжи и пьяницы, страшно вечерами возвращаться домой...
Поскольку он всё ещё стоял к ней спиной, она не могла видеть выражения его лица. Поэтому в отчаянии Ася ударила по самому больному, зло и грубо, прямо под дых:
- Между прочим, дорогой супруг, ты можешь мне сказать, когда мы в последний раз трахались?! Вот и я что-то не припоминаю... Ах да, у цирковых же не принято произносить слово "последний", чтобы не накаркать. Но, по-моему, тут и каркать не надо, последний - он и есть последний!..
Он, наконец, повернулся к ней. Лицо его было спокойным, только губы еле заметно нервно подрагивали.
- Я собирался уйти в небольшой отпуск в начале лета. Давай, если хочешь, проведём его вместе... в Москве. Ты ведь сможешь тоже взять отпуск в эти дни? А потом... потом мы что-нибудь обязательно придумаем по поводу смены жилья. Обещаю.
- Ты правда поедешь со мной? - обрадовалась Ася и кинулась ему на шею, снова принимаясь реветь - на этот раз от облегчения. С неё вмиг слетел весь боевой настрой.
- Спасибо, Стасинька, спасибо! Квартира всё равно пустая, родители в Болгарии... нам там будет очень хорошо вдвоём!
- Конечно, - неуверенно пробормотал он, машинально поглаживая Асю по спине и глядя куда-то поверх её лица. - Конечно...